Виктория Даркфей – Цикт «Следствие ведет Кларина Риц». 3 книги в 1 (страница 19)

Кроме случая Люсинды.

Это была очень длинная и грустная история, ее полная версия умещалась в двухтомную хрестоматию, по которой Клара писала курсовую на втором курсе.

Люсинда родилась в 125 году до н. э. в обычной семье, в которой не могли похвастаться ни богатством, ни громким именем. Между тем даже богатейшие вельможи не всегда имели возможность попасть в касту избранных – тех, кому открывали дорогу в мир волшебства. Магиков было не очень много, но благодаря кровавым жертвоприношениям жили они долго и правили Лиром по своему усмотрению. Чаще всего упиваясь властью, утопая в роскоши и крови. Магия делала их неуязвимыми по отношению к простым смертным, ставила почти на один уровень с небожителями. Да они и мнили себя богами, живущими среди смертных.

Однажды темная повелительница Немория – магичка, которая жила на свете уже более пятисот лет, заметила Люсинду на пороге ее дома. И разглядела в ней невероятной мощи спящий дар.

Теперь было уже неважно, что сподвигло темную заставить простую мещанку пройти обряд, если у нее и так стояла очередь из желающих рангом повыше. Возможно, это была прихоть или старческий заскок в пятисотлетнем мозгу. А может, дар действительно был невероятной силы, и Немория захотела каким-то образом заполучить его. Мнения ученых разнились на этот счет.

Трижды Немория присылала за Люсиндой, делая предложения одно соблазнительнее другого, но женщина отказывалась. Она не нуждалась в богатстве или власти. Не искала магической силы или вечной молодости. Клара поражалась, как можно было быть настолько неискушенной в том обществе, но Люсинда больше всего ценила свою семью и хотела прожить обычную жизнь.

Тогда служители Немории пришли и забрали троих детей Люсинды и ее мужа. Его убили первым, потом пришел черед детей. Их муки разбудили ее магию, а она, вместо того, чтобы присоединиться к темному Ковену, уничтожила его, даже после инициации сохранив чистоту души и разума.

После она пропала на двенадцать лет, а когда вернулась, сделала так, чтобы все лиряне смогли пользоваться своей магией без боли и мук. И помогли ей в этом ею же созданные артефакты, которые теперь хранились в самых разных уголках Лира – в храмах и сокровищницах под надежной охраной.

Так, Люсинда стала освободительницей магии, и в Лире началась новая эра. И теперь все магики могли пользоваться даром волшебства, не прибегая ни к каким зверствам. Кроме Клары, разумеется.

От долгого стояния у Риц затекли руки, ноги и шея. Хорошо, что скоро должна была подойти смена. Обычно здание мэрии не приходилось охранять, но сейчас шеф полиции и чиновники решили иначе. Правда, оставалось не до конца понятным, кого они боялись больше – монстров или своих же собственных горожан, раз уж граф защитил город непроходимым контуром?

В этот момент с неба хлынул такой сильный и холодный дождь, что впору было забраться хоть в собачью будку, лишь бы не торчать на улице.

– Не расслабляйся, – буркнул Шульц со своего места с правой стороны от широкой полукруглой двери в здание мэрии. – Скоро начнется.

– Что начнется? – вытаращилась Кларина, которая никак не могла начать расслабляться то из-за убийств, то из-за чудовищ, доводящих до нервного тика, то из-за господ темных магиков, играющих на нервах, а теперь, вот, из-за воды за шиворотом.

Но Шульц теперь стоял как истукан, молчал и не шевелился, будто чуял что-то. И тут над ними на балкон кто-то вышел. Как ни старалась, Риц не могла разглядеть, кто же это. Однако этот некто заговорил, и сразу же стало понятно, что это глашатай.

– Слушайте-слушайте, – объявил он усиленным магией голосом. – С сего дня вступает в силу запрет на промысел в топях. Выходить на болота строжайше запрещается! Сие решение принято ради безопасности города Мюста и его жителей, и будет оно действовать до особого распоряжения вице-мэра Клабескиуса!

Глашатай повторил речь еще дважды и вернулся в нутро мэрии, а Риц и Шульц переглянулись. Конечно, у магического запрета от Рильхмайера была бумажка, делающая его правомерным. Теперь в Мюсте все знали, что она есть.

Риц наивно подумала, что это хорошо, хотя никакой разницы не было. Ведь сначала никто из обывателей не понял, что защитный контур не только не пустит чудовищ в Мюст, но и не даст им сожрать горожан за его пределами, потому что не выпустит их из безопасной зоны. Поэтому действия Рильхмайера никого особенно не взволновали, ведь никто не собирался сидеть без дела и ждать, что золотые лотосы и прочие компоненты зелий сами себя соберут. “Ну защитный контур, ну и что?” – вероятно, думали они. Разве его нельзя обойти и тихо смотаться на болота, чтобы так же тихо вернуться?

В такие моменты страх потерять жизнь мерк рядом с алчностью. Чудовища и монстры так сильно уже не пугали, ведь их было мало, а магиков и оборотней-собирателей – много. И в сердце каждого жила надежда, что съедят кого-нибудь другого.

Еще через полчаса с нижних улиц раздался новый взрыв. Кларина вздрогнула от грохота, сотрясшего, казалось, весь город. На головы патрульным вместе с каплями дождя посыпалась штукатурка, а Риц спросила у напарника:

– Что это?

Следом за этим взрывом последовали и другие, еще и еще, с разных концов Мюста.

– Контур. Наверное, – последовал хмурый ответ.

– Столько чудовищ разом? – ужаснулась Кларина.

Вместо ответа, Шульц нажал на свой жетон-артефакт и связался с участком.

– Эй, Торли, что там у вас?

– Горожане. Они обезумели и рвутся на болота. Никто не хочет выполнять указ и сидеть в городе.

– Принято. Поняла теперь? – он посмотрел на притихшую Клару. – Скоро будем скучать по тварям с болот. Сейчас нам тут такое устроят!

Словно в ответ на его слова, народ начал просачиваться на площадь подобно тараканам, которых подманили манком. Они приходили по двое, трое, пятеро.

Риц следила за тем, как они шли, и старалась казаться равнодушной. Покажи свой страх толпе, и тебя ждет верная смерть. Так их учили в академии. Она покосилась на Шульца. Он успел вызвать подкрепление, а в остальном стоял, как скала. Непоколебимый и непробиваемый. С виду абсолютно равнодушный перед лицом раздраженных горожан.

Скоро на небольшой площади не осталось свободного места, а полицейские оказались прижаты к дверям мэрии. Обстановка быстро накалилась и теперь походила на хаос. Мюст взбунтовался!

– Вы с ума посходили?! – брызгая слюной, орал в лицо Кларине, краснолицый и остроносый магик в остроконечной шляпе. – Они цветут раз в три года! Мы не можем ждать!

– Мы пойдем по миру! – кричал другой. – Мы разорены!

Она морщилась, стискивала зубы, но терпела. Хотелось послать их к чертям, но вместо этого она шипела в ответ так вежливо, как только могла:

– Потише! Успокойтесь.

– Это она! – послышалось из толпы подло и совсем неожиданно для Клары. – Это она виновата! Она приехала, и монстры полезли, словно им поджарили хвосты!

Кричал сипло, но с большим энтузиазмом в безумных глазах полубеззубый старичок, которому точно не надо было на болота хотя бы по причине почтенного возраста.

– Да! – поддержали с другой стороны. – Такого никогда не было! Года не прошло, а тут повалили пучками!

– Что-то здесь нечисто!

Клара чуть не подавилась и даже нечаянно выплюнула конфетку, которую рассасывала в тщетной надежде успокоить нервы. Сперва она потеряла дар речи, а потом покраснела и надулась так, словно вот-вот лопнет. Внутри закипело! Волной к глотке подкатило желание рявкнуть в ответ, чтобы не мололи чушь, чтобы заткнулись и валили отсюда, пока кости целы. Конечно, «такое» уже бывало! Она-то знала об этом из книги в архиве. И в том, что сама ни при чем – тоже была уверена.

Ей было плевать, что она почти одна, а напротив стоит целая толпа. Хотелось треснуть старика и других в лоб, а потом поддать пинка под зад, чтобы закатился в свое болото, такое же мерзкое, как он.

И ей было невдомек, отчего ее так зацепили слова глупых мюстовчан, и куда делся ее холодный профессионализм, который должен служить опорой в таких ситуациях. Его не было, а опорой выступил Шульц, который отчего-то зло зыркнул на нее и неласково пихнул локтем, чтобы заранее заткнулась и не вздумала вступать в перебранку. Ему-то численный перевес был очевиден.

– Поспокойнее, граждане, – подчеркнуто спокойно сказал он, невзначай дотронувшись до своего жетона, который одновременно служил защитным артефактом в фоновом режиме, а также мог создавать мощную силовую волну. Но только у магика с пробудившимся даром, поэтому на Кларе он не работал и имел исключительно символическое значение. – Помните, что перед вами представители правопорядка и любое их оскорбление неизбежно приведет к последствиям.

Клара отступила на полшага и порадовалась холодному дождю, что продолжал поливать, как из ушата. Вода остужала ее шальную голову и возвращала способность мыслить здраво.

Граждане тоже немного подостыли, хотя волны неприязни от них так и накатывали. Все же посыл от Шульца они уловили, а на открытое противостояние пока готовы не были. Надеялись, что Шульц, который увещевал их, говорил правду, и запрет долго не продлится.

А Клара пыталась отдышаться после перепалки, старалась стоять невозмутимо и независимо, но сердце так и прыгало в груди, заставляя дергаться в ответ на каждый громкий звук из толпы.