Виктория Даркфей – Проклятие для ведьмы (страница 2)
В ту же минуту «песчинку» пронзило магическое копье, сотканное из черного тумана. Ноги девушки подкосились, и она со слабым стоном опустилась рядом с поверженной ею ведьмой. С последним вздохом из тела сестры Ночи ушла жизнь. Ее прекрасные, как звезды, глаза померкли.
– Не ее! – в ярости громоподобно завопил Уланэ Дал.
Его гнев оказался страшен. Своей огромной рукой Бог Тьмы схватил провинившуюся ведьму и сдавил ее, будто выжимая соки. Визгливое верещание старухи на несколько мгновений перекрыло все остальные звуки. Она корчилась в руках своего повелителя, не в силах умереть без его соизволения. Затем он оторвал ее уродливую голову в назидание другим и отбросил жалкие останки.
Где-то с другой стороны залы раздался крик отчаяния. Это близнец погибшей сестры Ночи ринулась на врагов, позабыв про себя. Она бросилась прямо на копье из черного тумана, одновременно прикладывая руку к сердцу еще одной Ранговой ведьмы и поворачивая ладонь против солнца… Девушка упала мертвой, но даже после смерти она менялась. В ее чертах появлялись просветление, мудрость и покой. Она становилась светлее, в то время как множество сестер Ночи по всей центральной чаше стремительно темнели, становясь похожими на новую А-Ри.
Темный бог осмотрелся. Его план удался в полной мере. Несмотря на некоторые оплошности множество светлых «песчинок» оказалось уничтожено. Он был удовлетворен. Пришло время возвращаться. Уланэ Дал отошел от некогда золотистой башни, храня самоуверенную улыбку на губах.
В небесах сверкнула вспышка, и увеличиваясь в размерах, она подобно комете понеслась к Храму. Сейчас у бога Тьмы не было настроения вступать в схватку с посланниками своего светлого братца. Перед тем как исчезнуть из мира Весов, Улан позволил презрительной усмешке искривить его лицо – как же все-таки они сильно опоздали!
***
… Яросей отвлекся от воспоминаний. Чтобы поговорить с Торпом для мага оставался единственный возможный путь – подняться на Язык Демона. Эта скала являлась местом силы, и сами боги иногда приходили туда, приняв человеческое обличье. Маг отправился туда немедленно.
По пути Яросей вновь и вновь прокручивал в голове произошедшие события. Подлетая к Храму Равновесия, он видел, как гороподобный бог растворился в пространстве, явив им напоследок пренебрежительную маску. Улан задержался на лишнее мгновение, словно подманивая их, но потом все же пропал, не желая принимать бой. Конечно, посланцы Торпэ Дала не смогли бы одолеть бога Тьмы. Но причинить ему неприятности были вполне способны.
Яросей не знал, что он увидит в Храме. Едва вестник добрался до него, верховный маг отправился на помощь «песчинкам», взяв с собой Небадуба – своего ближайшего соратника. В его голове мелькнула мысль, что Улан взялся за старое. Но, подлетая к башне, посланец Торпа увидел, что все гораздо серьезнее.
Храм Равновесия подвергся страшной атаке. Видя разрушенную стену, Яросей со страхом думал о возможных жертвах среди сестер.
Из пролома вдруг появилась ведьма, и сердце верховного мага сжалось от ужасного предчувствия. Из-за его спины пронесся луч света – это Небадуб уничтожил мерзкую старуху, испепелив ее на месте.
Гадкие ведьмы гурьбой кинулись наружу, стремясь скорее добраться до пролома в земле неподалеку. Яросей направил на них мощь светлого огня, а Небадуб занялся ямой, что открыла ведьмам проход в этот мир. Он простер руки над неприглядным отверстием, и вскоре рана на теле земли стала затягиваться.
Ранговые ведьмы сражались с Яросеем, огрызаясь на его очистительный огонь черными плевками магических ударов. Беда была в том, что для верховного мага Ордена Света они были пустым местом. Они не представляли для него опасности, и все их потуги навредить посланцу Торпа бессильно разбивались о его безукоризненную защиту. Вскоре от нескольких Ранговых ведьм осталась лишь куча плохо пахнущего пепла.
Медленно Яросей опустил руки и голову. Он прибыл на зов – воин в сияющих доспехах. Посланец светлого бога Торпэ Дала, он пролетел эоны расстояния и одолел Ранговых ведьм. Но теперь он страшился сделать шаг под сень полуразрушенной башни. Он страшился того, что могло его там ожидать…
За проломом было слишком тихо. Там зияла темнота. Яросей глубоко вздохнул и поднял голову. В этот миг темнота шевельнулась, и навстречу магу выплыло то, чего он больше всего боялся.
– А-Ри! – с болью воскликнул посланец Торпа и непроизвольно сделал шаг навстречу к той, что когда-то являлась сестрой Ночи.
Яросей протянул девушке руки, но его жест остался незамеченным. Надменная холодность читалась в ее позе, а взгляд ранил пустотой и равнодушием. От былой красоты «песчинки» не осталось и следа, хотя не узнать ее было невозможно. Кожа А-Ри одрябла и посерела, но больше всего изменилось лицо девушки. Куда-то ушло милое лукавство из ее глаз, она больше не искушала и не манила привычными уловками. Ее облик пугал, обретя некие демонические черты.
– Ты получил нашу весть, маг? – словно очнувшись, заговорила она. Ее голос звучал мертвенно и отчужденно.
– Да, – только и смог ответить Яросей. За его спиной молчаливо переминался красавец Небадуб.
– Ты опоздал, – сказала А-Ри так, словно выносила вердикт. Обвинительный приговор.
Наступила пауза в этом тяжелом разговоре. Маг сжал зубы. Он не знал, как поступить. Случилась катастрофа, но исправить что-либо было не в его силах. Даже боги-хранители едва ли смогли бы что-то придумать. Тем временем А-Ри сочла, что сказано уже достаточно. Она развернулась, чтобы уйти.
– Постой! – воскликнул Яросей. Он не мог оставить все вот так.
Вместо ответа девушка остановилась, слегка повернув и склонив голову набок так, словно внимала ему без особой охоты.
– Я могу войти? – вздохнув, спросил маг.
– Зачем? – холодно удивилась она, не меняя позы.
– Я хочу помочь, – с надеждой ответил посланец Торпа.
– Ты ничем не поможешь.
Она продолжила движение, постепенно уходя во тьму разлома.
– А-Ри! – в отчаянии крикнул Яросей.
– Сколько? – спросил он, когда понял, что «песчинка» в очередной раз остановилась.
– Двенадцать, – ответила она и окончательно растворилась во тьме.
Посланцы Торпэ Дала остались одни. Словно деревянный верховный маг Ордена Света повернулся к Небадубу и встретил его расширенный взгляд.
– Двенадцать…
Башня за их спинами ожила. Выломанные кирпичи сливались в единую серую массу и наползали на разлом, затягивая его. Вскоре отверстие исчезло, а вместо него появилась некрасивая неровная поверхность, напоминающая огромный шрам от рваной раны. Башня померкла, ее больше не золотили лучи закатного солнца. Храм Равновесия на Дневной стороне весь как-то осунулся и сник. Он потерял свое изящество и стал походить на больного старика, что раньше был сильным и здоровым. Геометрия башни явно нарушилась. Тем временем живая серая субстанция не остановила своего движения. Она покрыла все строение словно кокон, сделав его облик совсем неприятным, и посланцы Торпа поняли, что Храм Равновесия отныне закрыт для доступа.
– Чего же нам теперь ждать? – подал голос Небадуб.
– Беды, – ответил Яросей.
***
Здесь им делать было больше нечего, и посланцы стали отдаляться от поверхности земли. С высоты межмирового пространства открывалась удручающая картина. Прежде две башни Храма Равновесия были расположены друг к другу подобно двум сторонам песочных часов, или своеобразным весам. На одном крае мир был окрашен в золотистые полутона. Солнце здесь никогда не поднималось высоко над горизонтом, даря облакам и Храму зачаровывающие оттенки плавно переходящих друг в друга заката и восхода. Другая сторона радовала глаз огромными звездами, луной и свежим ночным ветром. Теперь же Великие Весы потеряли свое идеальное Равновесие – башня на Ночной стороне явно перевешивала. Она заметно потемнела и помрачнела, в то время как часть Храма на Дневной стороне осунулась и померкла.
Возвращаясь в свою обитель, Яросей вспоминал прошлое и страшился будущего. Три тысячелетия назад проступок Улана, еще бывшего богом-хранителем, привел его на судьбоносную развилку. И из двух предложенных вариантов молодой бог выбрал тот, что приблизил его к тому образу, в котором он пребывал и теперь.
Улан действительно был тогда еще молодым богом. Самоуверенным и немного легкомысленным. В глубине его глаз таилась хитринка, но она с лихвой окупалась беззаботной и бесстрашной улыбкой Уланэ Дала. Он встретил А-Ми – сестру Ночи. Как и любой из них, ей оказались близки ветреные забавы, она отрицала запреты и влекла немного распущенной чувственностью. В ее глазах всегда можно было прочитать призыв и обещание. В ее облике сквозила притягательная, искушающая порочность, а в глубине глаз сквозило лукавство.
А-Ми мимоходом очаровала молодого бога. Инстинктивно, не задумываясь с кем играет в привычную игру. А Улан загорелся ею. Он отбросил все доводы разума о том, что «песчинки» Храма Равновесия не сродни обычным женщинам, и что они не пригодны для взаимоотношений в общепринятом понимании. А-Ми играла, не понимая, какой костер она разожгла. А когда поняла, было уже поздно. Сначала Улан действовал уговорами, но этим лишь надоедал прелестнице, желающей вернуться к своим обязанностям в Храме.
Затем терпение бога лопнуло, и он унес полюбившуюся ему сестру Ночи за пределы привычного для нее мира. Этим он совершил непростительный поступок – нарушил Равновесие. А-Ми сходила с ума, оторванная от Великих Весов, своего предназначения и сестры-близнеца – Миры.