Виктория Даркфей – Попаданка в лисьей шкуре (страница 7)

Я закусила губу и постаралась как можно быстрее и незаметнее избавиться от непрошенных слез. Просто надо быстрее покинуть это место с его непонятными обитателями и идти своей дорогой. И постараться забыть все неурядицы и ошибки.

Парочка лис перестала обниматься, Сэра повернулась ко мне и сказала:

— Пойдем со мной. Ты, наверное, голодная.

Я была очень голодна. И еще зверски хотела пить. Поэтому решила отложить дерзкий побег на потом и отправилась вслед за беременной мурлаской.

Мы двинулись в сторону от полянки с ходячими деревьями и окунулись в хитросплетение извилистых тропинок, шныряющих между грибных домов, словно стайка рыбок при виде щуки. Порядка в них особо не было, по крайней мере, я его не видела. Но это не умаляло окружающей красоты. Тенистый сумрак с солнечными бликами, обилие цветов и ароматов, необычайная самобытность и архитектура лесного города. Пели птицы, временами по тропинкам пробегали стайки местных ребятишек. Но детей младше десяти лет я не увидела. А вот взрослые встречались. Они относились к Сэре с удивительным почтением, кланялись и посылали какие-то знаки ее животу.

Роланд с нами не пошел. Он почему-то направился в другую сторону с поляны и скоро скрылся из вида, отчего я решила, что сбежать мне теперь будет проще. Не знаю как, но Сэра словно почувствовала мое настроение.

— Лучше не пытайся. Вокруг города полно часовых, тебя поймают раньше, чем ты успеешь сказать: «Хвост!».

— Хвост?

— Именно. Нам сюда.

Она гостеприимно показала рукой на высокий гриб, в стенах которого были вырезаны полукруглые окошки с цветами на подоконниках.

Мы вошли. Комната на первом этаже ожидаемо оказалась круглой. Это была кухня с элементами гостиной, по стене которой вилась лестница на второй этаж. Под ступеньками стояла деревянная мебель — шкафы, столы, стулья. В центре комнаты располагался круглый стол под белой скатертью. Скатерть была вязаная, но не из ниток, а из чего-то напоминающего сухие стебли травы. Из этого же материала оказались шторки на окнах. Уютная обстановка напоминала деревенский стиль.

Сыростью, как я ожидала, внутри не пахло. Мне предложили вымыть руки и сесть. Вода шла из своеобразного костяного крана. В ответ на мой удивленный взгляд Сэра объяснила:

— Мы собираем дождевую воду. В этом лесу часто идут дожди, а с больших шляпок грибов воду собирать удобно и быстро.

Я кивнула. Логично. Но удивляться не переставала и чувствовала себя словно Алиса в стране чудес. Впрочем, все так и было, и я усмехнулась.

— Что? — удивилась беременная лиса и уставилась на меня непонимающим взглядом.

— Ничего. Просто удивляюсь вашим домам, — пожала плечами я.

— Почему?

— Нууу, — замялась я, не зная, как объяснить свои мысли о строительстве и прочем. — Как вы их построили?

Сэра поперхнулась и чуть не уронила тарелку, куда до этого накладывала еду.

— Мы не люди, чтобы строить дома. Все знают, что мы их выращиваем.

Настала моя очередь делать круглые глаза. Я-то не все.

— И сколько надо ждать, пока вырастет такой гриб? — я едва не присвистнула и снова окинула убранство взглядом, словно видела все впервые.

Сэра вернулась к прерванному занятию и стала раскладывать по тарелкам угощение из горшочков, похожих на скорлупу огромных орехов.

— Десяти годов обычно хватает, чтобы заселиться. Этот гриб посадил отец мужа, когда ему было пять.

— Здорово, — пробормотала я, почему-то смущаясь.

Было в этом что-то очень личное, когда отец сажает для сына дом-гриб. И они вместе наблюдают, как он растет. Строят планы, оставляют наследие. Словно нить между поколениями.

В голове завертелись новые вопросы, но я чувствовала, что Сэра считает этот разговор странным, а меня немного чокнутой. Лиса то и дело бросала на меня настороженные взгляды, словно проверяя, насколько быстро прогрессирует мое безумие. Поэтому я не решилась спрашивать дальше.

Вскоре передо мной поставили тарелку с едой: хлебом, зеленью и яйцами каких-то мелких птиц. А еще большую кружку с квасом.

Его-то я и ополовинила в первую очередь, открыто наслаждаясь прохладным напитком. Хлеб мне не очень понравился. На вкус он был как дерево. Вероятно, из древесной муки его и делали, ведь лисы не могли выращивать злаки в лесу, тем более таком влажном, что в нем росли грибы-переростки. Яйца были вполне обычными за исключением окраски и размера. Пока я ела, Сэра терпеливо молчала.

— Спасибо, — сказала я, когда вся посуда передо мной опустела.

Лиса кивнула молча, смотрела каким-то странным взглядом. Будто чего-то ждала или хотела спросить, но сама себя останавливала. Наконец, она вздохнула и спросила, будто задавала самый важный в жизни вопрос:

— Кто ты?

— А ты? — тут же нервно среагировала я.

— Я? — она удивилась. — Не понимаю. Я — Сэра.

— Кто ты в этом городе, Сэра? Почему жители кланялись тебе? Ты правительница?

По правде, я не думала, что она местная царица. Слишком скромное жилье и не было охраны. По этим же причинам я не посчитала ее служительницей некоего культа.

— Я — минимаэ, — она погладила беременный живот.

Размерами он тянул месяцев на шесть. Но точно я бы ни за что не поручилась. Слишком чужой мир, слишком непонятный народ.

— Так называется беременная женщина? — спросила я.

— Что? — она улыбнулась, а потом грустно покачала головой. — Нет. Та, что смогла забеременеть и

Смогла забеременеть? Я невольно открыла рот, пытаясь осмыслить очень тонкую грань между беременной и той, что смогла зачать. Это здесь так сложно или Но Сэра больше ничего не сказала. Она умолкла и сникла. Очень для меня внезапно. Откинулась на стуле, руки ее сцепились на животе, словно старались удержать нечто ускользающее, уголки губ поползли вниз. Смахивая слезы ресницами, она уставилась невидящим взглядом в окно.

Я посмотрела туда же, ровным счетом ничего там не увидела и вернула внимание ее сцепленным на животе рукам.

— Я — никто, — уныло призналась я, так и не отважившись задать свои вопросы, чтобы не расстроить молодую лису сильнее.

Я ничем не могла помочь. Почему она страдала, я не знала, но переживала явно из-за ребенка.

— Я не акушерка и не врач, — я пожала плечами, не понимая, какую надежду лиса возлагала и почему на меня. Неужели в лисьем городе нет никого, кто смыслил бы в беременности хоть что-то. Потому что я особенно ничего в ней не смыслила и владела очень поверхностными сведениями.

Она посмотрела на меня хмуро, будто я белиберду какую-то ляпнула не от большого ума. Но плакать перестала.

На окно села пестрая птица чуть больше голубя и несколько раз чирикнула. Я подозрительно посмотрела на Сэру. После разговаривающих деревьев можно было ожидать подобное и от птиц. К тому же эта еще и смотрела с каким-то противным прищуром, словно раздумывая, в какое бы место поаппетитнее меня клюнуть.

Я оказалась права. Сразу после птичьей тирады Сэра встала из-за стола, расправила плечи, растерла следы от слез по щекам небрежными движениями, поправила курточку, взмахнула волосами, косичками и ленточками, откидывая их назад, и сказала:

— Пора. Нас ждут на совете.

«Вот, блин!» — подумала я и прикусила губу.

***

До поляны, где проходил совет, мы шли минут пять. На вопросы Сэра отвечала односложно и неохотно, так что хоть приблизительно понять, что меня там ждет, не получилось.

Хотелось узнать, зачем все это вообще? Зачем они ведут меня, чужачку и незнакомку на совет, зачем привели в этот Грибоград, что им от меня надо?

— Скоро все решится, — ответила лиса, опять ничего не объяснив.

Во мне нарастало беспокойство. Меня хотят судить за убитую фею? Это был единственный логичный вариант, и спокойствия он не добавлял.

Мы еще некоторое время шли по широким тропинкам, петляя меж грибов-переростков, и я совсем заблудилась. Если прежде примерно представляла, откуда пришла с Чудом, то теперь окончательно запуталась.

Еще минут через пять мы пришли к некоему подобию площади. В принципе было логично. Город есть, дома есть. Наверняка присутствует торговля и даже правитель. Всем им никак не обойтись без площади.

Представляла она собой широкую круглую поляну, вокруг которой невероятных размеров частоколом выстроились грибные дома. Ножки у них были светло-серые, бежевые, бледно-зеленые и даже голубоватые. А шляпки — красно-коричневые, рыжие, сине-зеленые и ядовито-желтые. Встречались еще гибриды с пятнышками разных цветов.

Я сглотнула. На площади собралось большое скопление мурласов. Они стояли в широком кругу и тихо переговаривались. Но замолкали и расступались, стоило нам с Сэрой протиснуться мимо них. Почему-то она вела меня ближе к центру, где то ли рос, то ли стоял грибной дом, очень отдаленно напоминающий остальные. Был он серый и на вид старый, будто оплывший и немного скользкий. Шляпка его представляла собой изогнутый к земле крючок, худая и морщинистая ножка почти вросла в землю.

Я посмотрела на него и поморщилась. Не переставала беспокойно осматриваться, потому что впервые видела такое количество своих ушастых и хвостатых соплеменников. Надо же, люди в приречных городах уверены, что лис осталось очень мало, и они вымирают. Да они даже не знают про грибной город и уверены, что Друмдорг, в окрестности которого я ходила по заданию Филимона, единственный оплот нелюдей.

А на самом деле вот он — Грибоград во всей красе, да еще и полнехонек жителями. Понятно теперь, почему лисы так секретничали, когда вели меня сюда.