Виктория Даркфей – Попаданка в лисьей шкуре (страница 12)

— Неважно. Я не слышала о пророчестве. Так что же в нем?

— Инартим предсказала

— Ах, это еще и предсказала Инартим

— Да. Именно, — он будто не увидел в этом ничего странного. — Она потомственная пифия и живет на свете больше двухсот лет.

— Заметно.

— Ты послушаешь или так и будешь перебивать?

Я примирительно подняла руки, а он продолжил:

— Этому пророчеству больше ста лет. Оно говорит, что причиной гибели нашего народа станет предательница. Одна из нас. Не люди, эти чужаки в нашем мире. Не то, что они сделали на том берегу и пытаются сделать на этом. А одной с нами крови мурласка. Мы все ощущаем на себе начало конца. В нас нет больше прежних сил. Мы будто обеднели духом. И дети у нас больше не родятся.

Я покачала головой, пытаясь разложить по полкам в голове все услышанное. Было до боли интересно, но вопросов стало только больше. И наружу нечаянно прорвался самый громкий:

— Как не родятся? У вас с женой же будет ребенок?

— С какой женой? — не понял Роланд, а я наблюдала за ходом мыслей, которые будто написаны оказались на его лице. Я поняла, какая была дура.

— Ты подумала, что моя сестра Сэра жена мне? — он громко и обидно засмеялся, а мне захотелось кинуть в него чем-то потяжелее. Но под руки попадалась только опавшая хвоя.

— Что смешного? — я попыталась сохранить лицо, но этот гад продолжал хохотать.

Пришлось перестать обращать на него внимание и взять еще одно яблоко. Я хмуро ждала, пока Роланд отсмеется, и отстраненно принялась вертеть грибы около костра, потому что с одной стороны они даже немного подгорели.

Роланд скоро успокоился, но мое желание треснуть его чем-нибудь никуда не делось.

— Извини, — вдруг произнес лис и посмотрел на меня глазами, на дне которых плясали бесенята.

Я сдержалась и не сказала, куда ему засунуть свое извинение. Вместо этого спросила:

— Так что с детьми? Почему ты так сказал, если Сэра ждет малыша?

— С Сэрой случилось чудо. До нее никто не мог зачать младенца почти десять лет.

Я присвистнула и тут же покачала головой, не понимая:

— В каком смысле чудо?

— Она совершила один ритуал. Вместе с Друдо.

— А Друдо — это кто?

— Фейри-дерево, которое отправилось за тобой к людям.

— А, Чудо, —пробормотала я, а Роланд сначала вскинул брови, а потом улыбнулся. Кажется, ему понравилось это имя.

— Так, я не понимаю, — я в бессилии развела руками. — Почему Друдо пошло за мной к людям? Почему тот ритуал помог Сэре забеременеть? И при чем тут я?

— Сколько ты здесь, Алиса?

— Что?

— Когда ты пришла оттуда, откуда ты пришла?

Он смотрел на меня прямо и очень внимательно. А у меня перед глазами встала картинка: я голая и совершенно потерянная очнулась в лесу. Я мерзла и боялась смерти, а люди бросали в меня камнями и смеялись.

— Месяцев шесть, — проронила так, будто мне все равно.

Будто это было давно и не имело значения. Будто это примерная прикидка, потому что меня совсем не волнует. На самом деле я знала точное количество месяцев, недель и дней, потому что так и не смирилась.

— Ну вот. А Сэра 6 месяцев как стала минимаэ.

Теперь я поняла лучше, что значит «Та, что смогла зачать». В условиях, когда у лисов никто не рожал десять лет, оно приобрело практически сакральное значение, и обращались к девушке с большим почтением. Но это было единственное, что стало ясно.

— Погоди. Ты думаешь, мы как-то связаны?

Он пожал плечами и принялся снимать зайца с костра.

— Я не знаю. И Сэра. Но Друдо указало на тебя. Мы надеялись, Инартим прольет свет. Но она назвала тебя той самой Предательницей.

— Так вот, зачем я тебе? Думаешь, в Священной роще найдется ответ на ваш с сестрой вопрос?

Роланд покачал головой и буркнул нечто неопределенное, будто и сам до конца не определился, что нужно предпринять.

— Подожди! — припомнила я. — Почему нельзя спросить у Друдо?

— Мы не всегда их понимаем.

Мне подали прутик с дымящимся куском жесткого и несоленого мяса. Я еще мгновение пыталась в чем-то разобраться, а потом вцепилась в него, как волк, просидевший на сухом пайке неделю. Некоторое время мы молча и сосредоточенно ели, старательно пережевывая еду. Я даже думать на некоторое время перестала, и вопросы сами выветрились из головы, потому что сильно проголодалась.

Темнело. Еловые лапы вокруг загораживали последний свет гаснущего дня. А когда они слились с темнотой, стало похоже, будто мы сидим в шатре.

Костер Роланд затушил и засыпал, а на мои возражения ответил, что так безопаснее. Я подумала, он опасается ловчих, а может, погони из Шрумхейвена. Это было не так и важно. Я не хотела встретиться ни с теми, ни с другими товарищами. И этого боялась даже больше, чем ночевать в лесу в компании Роланда.

К тому разговору мы больше не возвращались. Я хотела получить больше ответов и ясности, но лис не мог или не хотел мне их дать. Пока картинка получалась весьма сумбурная, и это меня беспокоило. Ведь я любила, чтобы все было разложено по полочкам.

После ужина Роланд стал готовиться к ночлегу и мне посоветовал поспать, потому что утром собирался встать рано и отправиться дальше. Я же не могла уснуть, лежа на земле. Мне было холодно и твердо. Хвойная подстилка хоть и устилала землю, но под ней все равно оставались корни, шишки и камни. И вообще, я привыкла спать в постели, а не так по-спартански. Снаружи, за пределами елового шатра, дикой жизнью жил лес, проснулись звуки, которых я раньше не замечала. Они тревожили меня, но шепот близкой реки их частично перекрывал.

И в голову лезло всякое. Я вертелась и вздыхала до тех пор, пока мурлас с хмурым покашливанием не перебрался ко мне ближе и не улегся сзади, обхватив за талию.

— Спи, — буркнул он, а на мою попытку отстраниться и повернуться к нему лицом, только крепче прижал к себе.

Я сначала замерла, будто курица при виде вертела. Но лис больше ничего не предпринимал и тихо сопел мне в ухо, при этом согревая так, будто у него там печка работала.

Я прикрыла глаза и постаралась успокоиться, тихо млея от тепла, идущего от мурласа. Дала себе установку пока перестать думать и анализировать, потому что сейчас это было бесполезно. И я так и сделала, ведь пока не могла никуда деться из-под этой елки. И не могла отказаться от объятий мурласа, которые меня согревали.

С его объятиями творилась невообразимая будто магия. Он всего лишь обнял меня, чтобы согреть, и чтобы я перестала ерзать и вертеться и дала ему поспать. А я чувствовала от него настоящие потоки тепла. Они окутывали меня, как лучшее пуховое одеяло, мягкое и нежное, невесомое и теплое. Эти два образа — нежных потоков и лесного мурласа, который порой поступал, как последняя скотина, совсем не вязались в моей голове. Но, в конце концов, я не выдержала и отдалась теплым волнам. Они окончательно окутали меня, убаюкали и успокоили, затянув под темное и сладкое покрывало сна.

***

Я спала беспробудно до самого утра. И даже птичьи голоса, приветствующие первые лучи солнца, не смогли разбудить меня, хотя обычно, и особенно в этом мире, я спала чутко и чуть что просыпалась. Не помешали ни твердая постель, ни неопределенное и полное опасностей будущее.

Нет, я спала крепко и видела сумбурные и непонятные, но приятные сны, где с кем-то то ли танцевала, то ли обнималась. Неясные образы, счастливая пара, в которой я кого-то смешно целовала в уголки губ, не страшась уколоться о легкую щетину. Голову дурманил лесной и пряный аромат, пальцы скользили по выделанной коже куртки. Я чувствовала его ровный стук сердца и горячие объятия, в которых мне было ничего не страшно

— Уммм, — ворвался звонкий голосок в мою идиллию, перебивая пение птиц, и я поняла, что слышу Чоха. — Что я вижу? Какое райское блаженство! Вид, просто из сказки, я о таком мог только мечтать! Ну что за прекрасное утро!

Еще не до конца проснувшись, я сделала попытку открыть глаза, но они были прикрыты так плотно, словно я собиралась спать еще часов пять, не меньше. Однако удобная подушка, на которой так уютно расположилась моя голова, вдруг зашевелилась и что-то заворчала, словно дикий волчара из подземного логова.

— Чох! Это ты, мелкий засранец. Где тебя носило? Я начал волноваться, — раздался у меня буквально над ухом знакомый, но хриплый спросонья голос.

Сон с меня сдуло, будто порывом ледяного ветра. А с ним и всю негу со спокойствием. Я резко распахнула глаза и осознала весь ужас произошедшего! Я лежала в обнимку с мурласом! И не просто он приобнял меня сзади и без моего участия. А я развернулась к нему во сне, положила голову на плечо и закинула на живот ногу для полного счастья! И чувствовала себя вполне вольготно. Пока не проснулась, конечно.

Роланд тоже не отставал и не стеснялся. Он обнимал меня рукой, на которой я лежала, уютно устроившись у него в подмышке. И ладонь его по-свойски расположилась у меня пониже спины. Голова его склонилась к моей голове и уткнулась в волосы.

Я отскочила от него, словно мячик, отбитый от стены. Еще и Чох подливал масла в огонь:

— О-о, вот это да! Не ожидал, не ожидал. Скажу даже больше! Потерял надежду! Какая идиллия! Наш суровый герой-одиночка, наконец, нашел ту самую! Ребята, вы, случайно, не запечатлелись?

Фейри нахально устроился на одной из веток елки, откуда его было прекрасно видно и слышно. Но достать можно было, только бросив шишку.