Виктория Даркфей – Попаданка в лисьей шкуре (страница 11)

— Ага, — подтвердила я, еще не догадываясь, в какую ловушку угодила.

— И тебе нет дела до всего этого дела с Рощей. Потому что ты не Предательница. Все верно?

Он так вцепился в меня взглядом, что мне хотелось завыть и спрятаться в кусты, прикрывая морду дрожащим хвостом. Но я все же ответила тонким голосом:

— Верно.

— И куда же ты тогда пойдешь, если не со мной?

Я начала понимать, к чему он клонит. Но еще не осознала, насколько безоговорочно проиграла.

— Возможно, вернешься в Шрумхейвен? Останешься здесь и станешь жить в лесу, как дикая лисица?

Он помолчал и нанес последний, точно выверенный удар, снабдив слова ледяным взглядом:

— Или вернешься к своим друзьям ловчим?

— Они мне не друзья, — процедила сквозь зубы я.

— Точно. Но мурласы тебе не поверят. А ловчие убьют, ведь ты свела у них из-под носа фейри-дерево.

Ловушка захлопнулась. Я застонала и в отчаянии стукнула свое дерево затылком, запрокинув назад голову. Мне было некуда податься, ни одного безопасного места в этом мире для меня не существовало. И противный лис понимал все получше меня.

Роланд молча смотрел, как я кусаю губы в поисках выхода, которого не было, и его вид немного смягчился. Он встал и протянул мне руку:

— Сходи со мной, Алиса. Прошу. Ты нужна мне не меньше, чем я тебе.

— Вот как? — глухо спросила я и посмотрела на него исподлобья. — Тогда, может, расскажешь, что, вообще, происходит?

— Расскажу. Когда мы дойдем до безопасного места. А здесь нас все еще могут догнать.

Руки его я не взяла. Но делать было нечего, пришлось встать и снова идти за лисом. Странно, но после нашего разговора, пусть и такого неприятного, но откровенного, мне полегчало. Может, оттого что он признался, что нуждается во мне? Я не представляла, зачем понадобилась мурласу, но впервые за долгое время наметила впереди четкую и, главное, достижимую цель, достигнув которой могла улучшить свое положение.

Я пока не решилась сильно углубляться в такие сложные темы и спросила у мурласа гораздо более безобидное:

— А с Чохом все будет в порядке?

— С этим пройдохой? Конечно!

Мы прошли еще шагов десять по лесу, и он добавил:

— А ты ему понравилась.

Я хмыкнула недоверчиво. Но вдруг поняла, что от этих слов на душе стало еще чуточку теплее.

— Я серьезно, — в голосе Роланда послышались добродушные нотки. — Он с таким рвением бросился нам на выручку, что я сам опешил.

— Вот как, — смущенно заметила я и решилась спросить, — а долго нам еще идти?

— Почти на месте.

Мы вышли на пригорок, поросший осинами, и увидели внизу широкий ручей. Мне стал яснее план спутника. Вода, пожалуй, была единственным способом сбить лисов со следа.

Мы спустились, и Роланд без раздумий вошел в воду. А я застопорилась на берегу. Все понимала, но не могла заставить себя сделать шаг в воду. Для меня это было слишком экстремально. Сушить потом на себе одежду? А обувь? Если она развалится? Или я заболею? Ведь я никогда не могла похвастаться особенно крепким здоровьем.

— Придется войти в воду, — попытался прояснить Роланд, который не понял, что меня удерживает.

— Я знаю, — промямлила я. — Просто я так никогда не делала.

— Давай руку, — сказал он и ухватился за мою ладонь. — Нам лучше поторопиться.

Он говорил терпеливо, хотя я видела, он не привык с кем-то нянчиться. Роланд помог мне взобраться на камень на берегу и с него сделать первый, самый сложный шаг в воду.

Она оказалась холодная! И я вцепилась в мурласа, а он понял, что путешествие до Священной рощи будет не из легких.

***

Мы выбрались на берег и остановились на привал после полудня. Не знаю, что бы со мной было, если бы все это время пришлось идти в воде. Но Роланд еще утром провел меня вниз по течению метров двести, дошел до противоположного берега и вытащил из зарослей крепенький плот размером метра три на два, связанный из древесных стволов и веревок.

Дальше мы поплыли. Я старалась согреться почти всю дорогу, а Роланд рулил, заходя в разные протоки, на которые ручей разливался, становясь все шире и превращаясь в приток Великой реки, в направлении которой мы и двигались.

Лис остановился в затоне, окруженном высокими елями и небольшими скалами, напоминающими огромные булыжники, что поросли мхом. Он помог мне сойти на берег, а сам затащил плот на сушу и спрятал под ветвями одной из елок. Я успела почти просохнуть и даже немного вздремнула по пути, так что чувствовала себя сносно. Только изрядно проголодалась.

Мурлас словно прочитал мои мысли:

— Собери хворост и разведи костер. Только, чтоб не дымило. Я на охоту. Справишься?

Он посмотрел на меня с сомнением, а я с досадой кивнула. Меня раздражало выглядеть в глазах Роланда такой квашней, и я пообещала себе собраться. И предстать перед ним в более выгодном свете. Все-таки его отношение ко мне изменилось после Шрумхейвена. И видимо, мое к нему — тоже.

Я знала, что сухие дрова особо не дымят. Костер с нуля тоже научилась разводить за последние шесть месяцев.

Он ушел, а я собрала хворост и сухих еловых иголок. Ими здесь все было усеяно, поэтому под ногами пружинило, и на месте нашей стоянки образовался толстый пласт, на котором спокойно можно было устраиваться на ночлег.

Местечко это мне понравилось. Отдаленное и тихое, огороженное еловыми лапами и скалами. Они закрывали нас и со стороны берега, и со стороны леса. Если не подойти вплотную или не знать, где искать, заметить что-то подозрительное было нереально.

Я поддерживала небольшой костерок в ожидании спутника. И смогла как следует поразмыслить над своим положением. Ведь я могла бы взять плот и уплыть на нем очень далеко вниз по Великой реке. Что там, интересно? Еще города? И почему мне раньше не пришла в голову эта идея?

Соорудить плот и уплыть уже давно?

Я не считала, что чем-то обязана Роланду. Идти к Священной роще он заставил меня практически шантажом. Мурлас освободил меня, да, но в клетке я оказалась по его вине. Так что он просто вернул должок.

Но что-то внутри не позволяло мне так поступить с лисом. Это было чувство, очень глупое, оно убеждало меня, что мы не чужие. Я опасалась копаться в этом глубже, у нас все было довольно сложно. Та встреча в ночь дикой луны, и мы оба дикие, ничего не соображающие, идущие за инстинктами, которые срывали все покровы, запреты, оставляя нас живыми и чувствующими, уязвимыми и бесстрашными, не знающими ничего, не думающими, но абсолютно свободными и счастливыми.

С воспоминаниями по коже побежали мурашки, и я поежилась.

— Замерзла? — из-под еловых лап внезапно вынырнул Роланд, а я чуть не ругнулась от неожиданности.

Надо же так тихо ходить и так невовремя явиться! Я боялась посмотреть ему в лицо, настолько сильно смутилась.

Он нес в руках добычу. В одной — тушку зайца, в другой котомку, откуда высыпал дикие лесные яблоки и здоровенные грибы.

— Я чур занимаюсь грибами! — воскликнула я, не желая возиться с мясом.

Он только хмыкнул и странно посмотрел на меня. Но спорить не стал, за несколько махов ножом освободив тушку от всего лишнего. Скоро заяц уже жарился на костре.

Я тем временем почистила грибные шляпки от травинок, не переставая дивиться этому миру. Шляпки были большие, с мою ладонь, такого темного фиолетового цвета, что казались почти черными. Сверху на них красовались ядовито-зеленые пупырышки, похожие на брызги кислоты. Ночью они наверняка светились, будто радиоактивные. Но при всем этом грибы оставались съедобными — это точно. Я видела, такие продавали на рынках в приречных городах людей.

Грибы я нанизала на прутики и приладила к костру жариться.

Мы с Роландом застыли по разные стороны костра. Теперь, когда мы, наконец, остановились и можно было спокойно поговорить, мне стало неловко. Может, виноваты были воспоминания. А может, я для себя так и не определилась, как себя вести и как лучше поступить.

После нескольких минут молчаливых переглядок, он заговорил первым:

— Скажешь откуда ты? Нет, я верю, что не из этих мест. Я узнавал, но ни одно окрестное племя не признало тебя своей.

Я вытаращилась на него, позабыв даже вознегодовать. Я ни о чем не подозревала, а он обо мне справки наводил, значит. А потом пришел в ту лунную ночь и

— Лучше скажи, что значит Предательница? — прервала я его попытки объясниться.

Получалось откровенно плохо, к тому же я говорила, что из другого мира, а не из соседнего поселка, как он пытался представить.

Он тяжело вздохнул, взял круглое зеленое яблоко и смачно надкусил. У меня рот наполнился слюной, и я тоже потянулась к плоду. Думала помыть в реке, но потом просто протерла рукавом куртки. Яблоко оказалось кислое и совсем немного сладкое. Но все равно вкусное.

— Это пророчество. Не знаешь его? — Роланд посмотрел еще более удивленно, чем обычно.

— Считай, что я ничего не знаю. Что я очнулась от комы с рождения, что вчера родилась, что да что угодно.

— От чего очнулась? — не понял Роланд, а я вздохнула и взялась за голову.