Виктория Бурнашова – Школа жизни (СИ) (страница 25)

Повисло молчание. Арчи медленно поднял глаза от экрана ноутбука и вопросительно посмотрел на свою давольную сестру.

 — Что ты сказала? — тихо спросил он, — Сейчас не время для глупых шуток. Я занят.

Саманта нарочито спокойно встала и стряхнула с блузки невидимые пылинки.

-Шуток? Я бы не стала шутить на эту тему, — проходя к двери, отозвалась она, — Если не веришь можешь спуситься вниз и убедиться сам. Она должна быть сейчас в кухне.

Арчи в мгновение ока отшвырнул от себя ноутбук и оказался прямо перед сестрой, захлопнув рукой дверь, которую Саманта уже открыла.

 — Ты серьёзно? — он смотрел своим тяжёлым взглядом в насмешливые глаза сестры, — Если ты так развлекаешься, то будь уверена, моя дорогая сестра, я устрою тебе такое веселье, которое тебе и не снилось.

Он как был в одних свободных спортивных штанах вышел из своей комнаты и направился вниз.

***

Мы вернулись на кухню. Джилл поздравила меня так сказать с «боевым крещением» и поинтерисовалась планами на день. Конечно, я была свободна. Джилл попросила ей помочь: добавлять муку в тесто, пока она будет его вымешивать. Я была словно ватная кукла: голова пустая, взгляд потерянный и непонимающий, руки еле шевеляться, ноги вообще отказывались двигаться. Джил постоянно что — то шебетала насчёт приготовления своих пирогов, но я не сышала её, поскольку мне нужно было подумать о гораздо более важном, чем о рецепте выпечки.

Саманта. Она здесь. И Нолан её отец. Голова идёт кругом. Мы не очень хорошо расстались с ней в прошлый раз и я если честно не жалею о сказанном. Лишь о том в какой манере я это сказала, нужно было нормально поговорить и объяснить свою точку зрения более подробно, но тогда я была просто убита новостью о моём возможном статусе инвалида. Естественно я была расстроена и зла, а тут ещё и Вампирша пришла на поминки вся в чёрном и с цветами. Это добило меня окончательно. Но даже если бы этого не случилось и я не дала бы волю чувствам, то всё — равно бы отказалась общаться с ней и её братом. Хотя, нет, не так. Я отказалась от общения с Самантой, лишь из — за Арчи. Они были вроде как парнем и девушкой, но сейчас меня съедают смутные сомнения насчёт этих доводов. Уайт. Неужели они однофамильцы? Или всё — таки брат и сестра? Хотя, почему я так мелко плаваю? Они могли быть мужем и женой, бог знает сколько времени они вместе. От этой мысли мне стало горько, ведь Арчи общался со мной… немного расспущенно. И тот поцелуй в кладовке. Неужели он изменяет своей жене? Так, стоп! С чего я вообще взяла, что они женаты? Может, они действительно какие — то родственники. Почему тогда скрывали это раньше? Почему не опровергали слухи об их отношениях? И почему Саманта носила фамилию Гроуз, когда прибывала в школе? Вопросов куча, а голова — то у меня одна.

Джил отвлекла меня, надев на меня фартук.

 — Чтобы не запачкаться, — пояснила она, — Ну что, готова?

 — Да, конечно, — я взяла в руки пачку муки и аккуратно открыла её, — Вам сыпать её прямо в чашку или на стол?

 — Сначала сыпь в чашку, а потом продолжим на столе, — отозвалась женщина, — И почему ты зовёшь меня на «вы»?

 — Простите, я просто проявляла уважение, — чуть улыбнувшись, произнесла я, — Но если вам так непривычно, то я могу звать просто по имени.

 — Ты очень странная девушка, — Джил посмотрела на меня каким — то грустным взглядом, — Всё в порядке? Может, хочешь с кем — то поговорить?

Я старалась выглядеть как можно более приветливой и дружелюбной, но иногда щёки сводило от натянутой улыбки и я показывала наружу своё жестокое и мрачное выражение лица. Я так давно не улыбалась, что казалось этого никогда не было.

 — Что? — я с улыбкой подняла брови, — Нет, благодарю. Давайте начнём.

Я старалась прочувствовать атмосферу готовки, но у меня не получалось, мне просто хотелось встать напротив окна и простоять так несколько часов. Это было для меня привычным образом жизни, который мне привили и это успокаивало меня. Когда я молчала и не проявляла никаких эмоций, мне казалось, что я в безопасности. Катерина никогда нас не трогала, когда мы стояли, только в свободные часы после обеда или ужина, но никогда во время именно этого процесса. Вспомнилась одна передача в которой рассказывали над издевательствами над животными. Люди издевались над животными, дрессируя их. Они ставили петуха на металлический поднос, включали музыку и начинали нагревать поверхность металлического подноса снизу зажигалкой. Петух, чувствуя боль, начинал поднимать лапки, чтобы избежать ожогов и боли. Потом музыку выключали и переставали нагревать поднос. Так они делали очень долго, пока у животного не появился рефлекс. И когда снова включалась музыка, петух, ожидая боли, начинал поднимать лапки. Со стороны это выглядело смешно и людям нравилось, но никто не знал чего это стоило бедному животному. Вот так и с нами. Катерина наказывала нас, когда мы сидели или говорили, даже когда двигались, но зато когда мы просто бесцельно стояли она нас не трогала. Это и был рефлекс к выживанию. И сейчас, в окружении таких же людей, как я мне было некомфортно, поскольку казалось, что вот — вот откроются двери и войдёт рассерженная Вампирша, которая снова накажет нас.

 — Сыпь, — вырывая меня из раздумий, скомандывала женщина. Я тут же проморгалась, прогоняя воспоминания и начала медленно засыпать муку в чашку с водой и яйцами.

 — Стоп! -сказала она и я прекратила сыпать. Джил погрузила свою правую руку в эту смесь и начала её мать и перемешивать. Это было очень… занимательно. Интересно наблюдать, как из одного состояния эта гуща превращалась в другое. Мне почему — то тоже захотелось вот так вот с улыбкой готовить что — то. Наверное, это что — то ведьминское, потому что раньше я не чувствовала подобной тяги к готовке. Но Эмма говорила, что я могу готовить зелья, значит всё, что я приготовлю будет обладать какой — то целебной или наобарод пагубной силой? Нужно обязательно оспросить её об этом.

Нора до сих пор что — то мешала в своей кастрюле, стоя около плиты, а скромная Рэбекка спокойно резала овощи рядом со мной. Миа скакала по кухне что — то напевая, превращая кухню в нечто очень похожее на балаган. Она скакала из угла в угол, но меня это не раздражало, наобарод я наблюдала за ней с искренним интересом. Забыла, что дети могут быть такими… гиперактивными.

 — Насыпай, — услышала я и автоматически наклонила пачку с мукой. Неужели им позволили жить тут семьёй?

 — Хватит, — сказала Джилл и я свернула пакет в вертикальное положение не отрывая глаз от смеющейся девчонкой. Нора с неодобрением посматривала на неё, но молчала, а Рэбекке казалось вообще было всё — равно она улыбалась чему — то своему. Странный коллектив хотя я помню вроде ещё одну девушку. Шатенка с волосами до середины спины кажется её глаза были зеленоватого оттенка. Где она? Может вместе с Амис приберают дом?

Я уже хотела задать Джилл пару вопрос, но неожиданно дверь резко распахнулась громко стукнувшись о стену. От неожиданности я вздрогнула и рассыпала немного омуки на стол. Остальные тоже замерли, удивлённо подняв головы. На пороге кухне стоял Он. Это был он. Арчи стоял в спортивных штанах, ни футболки, ни обуви на нём не было. Он бегло осмотрел нас и в тот момент, когда наши взгляды встретились меня словно током шандарахнуло. Глаза открылись чуть более широко, руки замерли, а тело словно одеревенело. Сердце с силой билось у меня в груди, отдаваясь шумом в ушах. Я чувствовала страх, неловкость, злость и в конечном итоге стыд. Вот он, у себя дома, а я стою вся в муке на его кухне, стараясь не потерять контроль над эмоциями. Мне хотелось одновременно и обнять его и ударить. А ещё мне хотелось плакать. Злые слёзы начали подступать к глаза, опаляя их, но я тут же отдёрнула себя. Нельзя. Ни в коем случае! Он не должен видеть моих слёз, никто не должен. Меня трясо и я просто не знала, что делать. Он был ходячим напоминанием о том, что у меня когда — то была нормальная жизнь подростка со всеми минусами и оговорками. Но она была, а сейчас её нет. Ничего нет. И меня уже тоже нет. Той меня уже давно не стало. В тот день, когда на моих руках умерла малышка, вместе с ней умерла и я. Моё понимание изменилось, ценности и устои сменились обычным желанием выжить. Теперь не было стыда, чтобы выполнить какую — нибудь гнусную просьбу, я была готова унизиться, только чтобы остаться в живых. Мораль ушла из моего сознания, уступив место чувству самосохранения, который толкал меня на любые действия, лишь бы вижить.

И теперь он стоит и смотрит на меня своими большими и красивыми голубо — синими глазами, которые ищут мой взгляд. Я вроде и смотрела в его глаза, но как — то поверхностно, что ли? Зрение просто расфокусировалось и теперь я видела всего Арчи и ничего конкретного. Поняв, что пауза затянулась, я опустила глаза и осторожно поставила пакет муки на стол, чтобы летучие частички не поднимались в воздух.

Первой отмерла Джилл:

 — О, мистер Уайт! Доброе утро, — она улыбнулась ему дружелюбной улыбкой, перестав мять своё тесто, — Вы пришли за завтраком или просто так?

Она просто излучала доброту и даже у меня не повернулся бы язык нахамить ей. Арчи молчал и я просто кожей чувствовала его тяжёлый взгляд на себе. Он смотрел, не обращая внимания ни на кого. Он не ответил Джилл, продолжая стоять и смотреть на меня. Чего он ждёт? Может, мне что — то нужно сделать?