Виктория Бурнашова – Долг (СИ) (страница 86)

— Надо зашить рану, чтобы хотя бы попытаться остановить кровотечение, — уже не очень уверенно говорила я, поскольку Лорин был в сознании.

— Шить? Это, как твои узоры?! Ты серьёзно? — теперь оживился Виер.

— Долго объяснять, но я могу попытаться, — посмотрела на Морика, который укладывал Лорина обратно на подушку.

Тот мешкал не долго.

— Давай, — решил он.

Но наша спящая красавица была ещё с нами:

— Не смейте! Не подпускайте ко мне эту пигалицу!

— Заткнись, — неожиданно шикнул Морик на своего альфу, — Богдана, говори, что делать.

Резкая смена власти меня испугала, и я вновь растерялась. Так, расслабься. Просто думай. Что надо? Иголку мы уронили, значит надо обработать её ещё раз!

Быстро нашла нитку на полу, подняла её и вновь опустила во фляжку, которая стояла возле ножки дивана. Я её туда поставила? Умно, хоть не разлил никто. Ещё раз обработала нить и иглу.

— Ремень вставьте ему в рот, — скомандовала я, ибо полу-потухший взгляд ликана обещал мне все страдания века.

— Зачем? — не понимала Мелинда.

— Так, заткнулись все, — вновь взял Морик слово, — Слушайте девчонку и делайте без вопросов!

Неужели хоть у кого-то заработал мозг?

Мелинда тут же засунула в рот белобрысому умирающему кусок ремня. Я вновь присела на край дивана. Так, надо решиться. «Он не живой. Ему не будет больно.» — повторяла я про себя, как мантру.

— А теперь держите его, — решилась я.

Морик встал за изголовьем дивана и оттуда поддерживал головушку этого сумасшедшего, Мелинда зафиксировала его ноги, остальные пока мешались.

— Отойдите подальше, — попросила я.

Я не могла решиться на это. Рана была страшная. Даже в не ярком свете я, кажется, видела кость или это было сухожилие… её длина была чуть больше длины среднего пальца, а вот глубина и ширина… бедственны.

— Ты делала это раньше? — спросил Морик, правильно сделав вывод.

— Нет и ему это может не помочь, — сразу же заговорила я, — Я не до конца понимаю, что делаю, но вдруг это ему поможет…

— Делай, — перебил меня он.

Я кивнула и перевела дыхание. Подсела поближе и осторожно подцепила иглой край раны. Лорин тут же зашевелился. Я старалась дышать реже, но не выходило. Я боялась. А вдруг что-то не так? Вдруг, я сделаю только хуже?!

Но вот я пробила второй край кожи и потянула нитку. Альфа ожил, как прежде и замычал нечто угрожающее и явно в мой адрес.

— Держите вы его! — шикнула я, желая поскорее с этим разделаться.

Так страшно мне… было, но страх за чужого человека иной. И вот я сделала первый стежок и начала стягивать края. Это больно, я знаю. Кожа под руками пылала, и я не понимала правильно это или нет. По идее так не должно было быть, но он не человек, а значит, я вообще не понимаю, что творю! Руки задрожали с новой силой, и я выронила иглу. Алая кровоточащая рана поплыла перед глазами и какая-то непонятная дурнота накатила волной. Секунда, и я уже клюю носом, грозясь упасть прямо на еле живого альфу.

— Эй! Богдана! — рявкнул Морик и я, вздрогнув, слегка оклемалась. — Не время!

Я посмотрела на него. Глаза слезились, словно в них насыпали песка. Мне было мало света, картинка постоянно расплывалась и я хотела спать.

— Я не могу, — прошептала я, смотря в сторону, — Зря… я не…

Меня прошиб пот. Видеть это кровищу и… это мясо… выше моих сил. Я думала, что смогу… нет, нет.

— Что? Ты же сказала, что это поможет! — вдруг передо мной возникла Майла. — Зашей рану!

Я подняла на неё глаза. Осознание собственной трусости было настолько ощутимым, что я растерялась. Мне было страшно. Хотелось просто забиться в угол и сидеть там столько, сколько нужно. Просто отсидеться. Не лезть вперёд, пусть другие, я не герой и не спасительница. Я… трус.

— Я не могу, — прошептала я в тишине.

Через несколько секунд раздался всхлип Мелинды, которая всё это время видимо сдерживалась. Он получился сдавленным, словно приглушённым, но получился таким оглушительным, что я в который раз дёрнулась.

— Богдана, попробуй, — заговорил нервно Морик, продолжая удерживать голову обессилевшего Лорина, — Может быть действительно, если стянуть рану, то она заживёт быстрее?

Посмотрела на него. Все мысли были словно в огромном кипящем чане с маслом. Они были неполными, покалеченными и дурными. Я не понимала. Страх бежал вместе с кровью по венам с такой скоростью, что я просто не соображала, где я и что творится вокруг.

— Я хочу помочь, но…, — пробормотала я, пытаясь показать трясущиеся руки, но язык еле ворочался и я невнятно замолкла.

Неожиданно правую щёку обожгло страшной болью и я соскользнула с дивана, рухнув на пол. Из глаз словно искры посыпались. Щека запылала, словно к ней приложили кусок угля.

— Майла! — этот слаженный мужской вскрик вновь словно хлестнул меня по голове.

— Что?! — вскрикнула она, — Пусть она поможет! Я же вижу, что она не хочет! Пусть спасёт его! Она должна!

— Думай, кого ты бьёшь! — рыкнул Морик, — Ты ей шею свернуть захотела?!!

Меня тут же схватили за плечи и усадили обратно на диван. Это был Франк. Я так к нему и не привыкла. Необычная внешность и от этого она была отталкивающей, и притягательной одновременно. Но вот его светлые, чуть зеленоватые глаза впились в моё лицо. Я даже не замечала, что от пульсирующей боли в скуле из глаз текут слёзы. Но вот худощавый мужчина сел передо мной на корточки, чтобы наши головы были примерно на одном уровне.

— Богдана? — позвал он меня и я наконец смогла сфокусироваться на нём. — Ты в порядке?

Всё происходящее казалось нереальным. От боли все сомнение и весь страх из меня словно вылетели. Я просто не могла понять за что и почему так чудовищно больно?

— Я не могу ему помочь, — как заведённая повторила я тихо, — Я не лекарь, я не знаю, как его спасти.

С краю слышалась возня. Кажется, Тур успокаивал свою взбесившуюся жену, Виер старался следить за всеми, Морик и Мелинда продолжали держать Лорина, а мы сидели. Это всё, что я понимала.

— Ты не лекарь, мы знаем, — вкрадчиво заговорил он, беря мои руки в свои, — Зашей рану и всё. Больше от тебя ничего не требуется.

Его глаза пугали и приковывали одновременно. Я зафиксировалась на них и старалась вернуть себе разум.

— Руки, — я подняла свои конечности, — Они трясутся, я не могу.

Мужчина вдруг положил свои ладони на моё лицо. Правая щека и скула тут же заныли, но я не пошевелилась.

— Посмотри на него, — выдал брюнет, — Он умирает.

— Нет, — вырвалось у меня.

— Ты можешь помочь, хотя бы попытайся, — тихий и спокойный голос ликана успокаивал и меня. Я начинала медленно соображать, но этого было недостаточно, нужно время, чтобы прийти в себя.

— Я не…

— Он спасал тебя, — вдруг Франк приблизил своё лицо к моему, и я приоткрыла рот от удивления и страха, — Не один раз. Не потому, что купил тебя. Потому, что ты живая. Такая же, как мы. Так отплати ему тем же. Пожалуйста, зашей рану, и я лично помогу тебе выбраться отсюда.

А вот теперь мой мозг заработал намного активнее. Я заморгала, постепенно приходя в себя. Что он сказал? Поможет мне? Нет, он врёт.

— Старейшины не позволят, — выдала я, пытаясь разоблачить обман, — И я действительно….

— Плевать на старейшин, — перебил он меня, — Лорин будет жить, и я самолично вывезу тебя отсюда куда скажешь.

«Приди в себя, идиотка!» — завопило в голове. Почти моментально пришла в себя. Головокружение уже казалось не таким сильным, боль… она была умопомрачительной, но на фоне замаячившей очередной надежды как всегда меркло всё.

— Если я зашью рану, то кровь возможно остановится и у Лорина будет шанс побороться подольше, — начала выдавать я связные мысли, — Но это не значит, что он будет жить.

Несколько секунд Франк молчал, глядя в упор на меня.

— Делай, что считаешь нужным, — произнёс брюнет.

Его взгляд. Я всё поняла. Это не описать, но я поняла всё без слов. Он соврал. Надеется, что я поверю. Хочет, чтобы этот… жил. Медленно повернула голову и посмотрела в это невыносимое лицо. Бледный и мокрый. Он был так беззащитен, что я терялась. Сколько боли он мне принёс? Сколько я слёз пролила из-за него? Хотела умереть, лишь бы не видеть эту сволочь. Он похотливое, жестокое порождение леса, которое убьёт тебя за малейшую провинность. Он безжалостен, и в нём нет ничего, что могло бы заставить меня сожалеть, но… чёрт, это было. Он одинок. Все эти ликаны его любят, но он один. Грызёт себя, думает, анализирует. Вот оно. Только сейчас, я понимаю, что мы не такие разные. Я отброшена от общества, а Лорин отбросил общество от себя. Такая вот ирония. Он болен какой-то болезнью, которую не видно. И ничто его не лечит. Смешно, но мне жаль его.

А, плевать! Вынула кусок ремня изо рта ликана:

— Посадите его, — произнесла я, глядя куда-то в сторону.