Виктория Бурнашова – Долг (СИ) (страница 7)

Мой покупатель как-то зашевелился. Вяло так. Видимо, на землю глянул. Почему-то страшно не было. Надоело трястись. Один чёрт умирать!

— Привал, — объявил видимо главный.

Мы через несколько метров свернули влево. Там был небольшой склон и редкий лес. Решили привал устроить. Явно не из-за меня. Закат уже, пора бы. Вот почему у меня кровь раньше не пошла? Глядишь, за пару часов вся бы и вышла. Но усталость дикая, тело почти не чувствую.

Проехав вглубь, остановились. Ликан слез первый, потом грубо сдёрнул меня на землю. Я была рада, но… ноги совсем не держали меня. Голова моментально закружилась, а волосы так и вовсе облепили всё лицо. Отлично, лучше некуда.

Его руки схватили и сжали мои волосы в кулак. Он отбросил их назад, открывая моё лицо. Кровь почти сразу потекла вниз. Да, у меня же ещё чистый подбородок, зальём всё.

Жёсткий взгляд оглядел меня. Потом он схватил меня за нижнюю челюсть и задрал мою голову вверх. Ощущала себя рабыней. Так рассматривают товар. Как у отца в кабинете.

Стало неприятно. Мне и так нехорошо было, а ещё и это унижение. И где мы? Что за лес? Мы должны были давным-давно быть у нас в городе! Или… нет. Быть того не может. Неужели отец на самом деле отдал меня?! Этим существам? За долг? И сколько же там набежало? Наверное, этот блондин подписал бумаги раньше, чем понял, что я слиняла. Ну да, я теперь его морока. Там есть разные контракты. О заботе, попечительстве, содержании и так далее. Почему же меня не убили раньше? Он же хотел вернуть своё золото. Убил бы дочь должника и успокоился. Разве это нехороший расклад? По мне так даже очень. Особенно если ты высокомерный, то кровью можно заменить золото. Отомстил и живи дальше. Без золота, конечно, но всё же.

Он убрал руку с моего лица и вновь обошёл сзади. Его руки начали развязывать верёвку. Быть того не может! Руки! Как только верёвка исчезла, я тут же принялась их растирать. Там что-то пульсировало и ныло. На запястьях остались бордовые борозды, а пальцы так и вовсе синевой отдавали.

— Попытаешься сбежать — я сломаю тебе ногу, и вопрос будет закрыт раз и навсегда, — произнёс он резко. — Приведи себя в порядок, смотреть тошно.

Еле удержалась от ухмылки. Мразь. Из-за него я себя искалечила. Руки в засохшей крови от порезов, с подбородка кровь капает, с волосами непонятно что. Тут же зажала нос рукой и запрокинула голову. Ненавижу. Это не должно вообще существовать. Только как домашние животные. Омерзение вновь поднялось во мне. Сжечь их нужно всех, и дело с концом!

Я немного побродила вокруг мужчин, которые разбили костёр. Двое куда-то ушли, а трое остались. Они о чём-то говорили. Я не слушала, просто ходила туда-сюда и далеко не отходила. Сломает мне ногу. Верю. Самое страшное, что если я от этого не умру — буду хромой всю жизнь. Мне и так не сладко, так будет ещё хуже.

Кровь остановилась. Её надо было чем-то вытирать. Я нерешительно подошла к коню. Чёрный, здоровый такой. Моя сумка висела сбоку. Причём на другой лошади. Помялась. Я побаивалась этих животных. Они меня много раз скидывали, поэтому… не ахти у нас отношения. Стараясь не делать резких движений, я приблизилась к коню. Он тут же затряс головой. Его привязали к дереву, как и других. Я испуганно замерла. Только бы он меня копытом не лягнул. Этого я точно не выдержу. Протянула руку, и животное тут же начало гарцевать, высказывая своё недоверие. И как мне быть?! Подойти уверено? А сработает ли это?

Меня было видно, и шатен с лёгкой щетиной на лице внимательно следил за моими действиями. Наверное, это его транспорт.

— Я только возьму кое-что, — зашептала я, пытаясь состроить доброе лицо, вновь приближаясь к животному, — и всё.

Видимо моё окровавленное лицо и волосы, торчащие во все стороны, не внушали доверия. Там у меня есть вода и еда! Я должна! Собравшись с силами, я размяла шею. Это мое!

Быстро прыгнув в его сторону, я стянула сумку и отскочила в сторону. Он тут же заржал, чуть ли не вставая на дыбы. Я отошла ещё подальше. Хорошо, что они его привязали. Чудище какое-то.

Я подошла к дереву и, устало сев, подпёрла его спиной. Дыхание постепенно выравнивалось и приходило в норму. Я открыла сумку. О, фляжка. Тут же сделала несколько глотков. Весь день мечтала об этом! Во рту совсем пересохло. А что с губами? Порылась. Тут у меня было много ненужного барахла. Иногда покупала что-то на рынке. Нравилось мне собирать всякую ерунду. Нашла платок. Немного смочила его и начала протирать лицо. Это было трудно. Когда воды много — это одно дело, а когда вот так вот, не имея возможности ополоснуть ткань… сложно. В конце, когда лицо более стало похоже на женское и здоровое, не удержалась и умылась. Платок-то грязный, у меня лицо всё от крови стянуло. Про волосы пока даже не думала. В принципе, они чистые, только небольшая прядь на лбу была пропитана уже подсохшей кровью. Немного потёрла её уже непригодным платочком. Разумеется, это, скорее всего, ничего не дало.

Я достала со дна сумки резинку и быстро затянула волосы в высокий хвост. Не подцепить бы чего от этих… блох, например. Опять вздрогнула. Выудила яблоко из сумки. Оно уже подвяло, но голод был сильным, так что сойдёт и это. У меня там пара конфет есть, пачка печенья вкусного, штаны мои любимые, рубашка, даже набор для шитья (там такие красивые шёлковые нитки были, поэтому не удержалась), какие-то стекляшки, которые я когда-то собирала, маленький нож (пригодится), освящённое масло и кошелёк с монетами. Медяки и серебряники, но этого мне хватит на первое время. Если вдруг удастся смыться. Это мой вещмешок. Смылась из дома, подцепила сумку и ушла. Там спокойно переоделась и продолжила путь. Вполне удобно. Я вгрызлась в сочное яблоко. Еда, я тебя обожаю.

Сидела долго. Успела рассмотреть и своё платье. Весь подол в мелких разрывах, испачканное. А туфли? Они у меня были без каблука и из чистой кожи. Хорошие, но не для бега по пересечённой местности! На них тоже были вмятины. Замечательно. Я затянула потуже завязки на шее. Плащ — это единственная вещь, которая грела меня и прикрывала открытое платье. Не хватает ещё светить грудью перед этими животными.

Стемнело. Лес был действительно редким, а землю устилали сухие коричневые иголки. Травы почти не было. Я уложила голову на сумку, накинула капюшон сверху, поджала ноги и прикрыла глаза. Если сгруппироваться, то плащ как раз прикроет меня всю. Надеюсь, ночью похолодает не сильно.

Уснуть мне не удалось. Пришли видимо те двое и, судя по разговорам, что-то принесли. Они смеялись, переговаривались и снова хохотали. Я же была метрах в десяти от них и всё прекрасно слышала. Словно сплю рядом с таверной. Спасибо, что песни не поёте, я бы точно на суку тут же повесилась. Боюсь признаться, но они мало чем от обычных мужчин отличались. Грубые шутки, заливистый смех. Рычания я не слышала, завываний тоже. Может, смогу не свихнуться?

Я успела задремать, когда меня кто-то пихнул в ногу. За секунду вспомнила, что я в лесу и тут же резко села. «Неужели меня сожрать кто-то решил?!» — всколыхнулась мысль в голове.

— Рано спать, — услышала я серьёзный и отрывистый голос Лорина. — Иди к костру.

Я боялась поднимать на него глаза. Капюшон не съехал, поэтому я перевела дыхание и попыталась успокоиться.

— Спасибо, я, пожалуй, останусь тут, — пробормотала я, — спать не буду.

Почему рано? Уже стемнело, значит можно. Идиотские правила. Сейчас не было такого животного страха, как раньше. Просто я очень сильно опасалась, пыталась уровнять все углы и обращалась к нему на «Вы», чтобы только не оскорбить. Он мужчина, он старше, явно сильнее. Мысли о смерти как-то отошли на второй план. Съев яблоко, я подавила голод, и мысли плавно перетекли в другое русло. Чего это я должна умирать, собственно? Они мне никто. Я имею право на жизнь, как и любой другой человек. Надо как-то придумать план побега. Чтобы меня не догнали. В идеале — это лошадь. Чтобы они остались с носом, а я нет. Только так. В других случаях меня словят и… сломают ногу. Никогда ничего не ломала, но думаю, что это крайне неприятно. Руку ударишь и больно, а тут кость!

Он молча подцепил меня за капюшон и дёрнул вверх. Завязки впились под нижнюю челюсть и мне пришлось быстро вставать. Идиот.

— Я тебя не прошу, — отрезал он. — Шевелись.

Он пихнул меня в плечо, направляя в нужную сторону. Псих какой-то. Пришлось идти. К ликанам.

При моём скромном появлении они смолкли. Большей дурости я и не ожидала. На меня смотрели подозрительно. Я держала в руках сумку перед собой, как бы защищаясь. Хоть это и не люди, но мне было неловко. Незнакомые, неприветливые, серьёзные. И я. Потрепанная, неотёсанная леди. Леди в данной ситуации скорее насмешливое прозвище.

— Садись, — Лорин сам сел к костру, а мне указал на место рядом с каким-то русым парнем.

Осторожно, стараясь не задеть лежащие на земле фляги и какие-то вещи, я подошла к указанному месту и аккуратно присела. Но не рядом с ним, так, на небольшом расстоянии. Почему-то хотелось понюхать их. Псиной воняет или нет? Думаю, нет, я бы заметила. Хотя, я и не принюхивалась особо, если честно.

От пристального внимания к моей персоне хотелось провалиться сквозь землю. Зачем звать?! Чтобы молчать и тупо смотреть? Это же неприлично. Так никто не делает. «Люди так не делают», — отдёрнула я сама себя, а эти… хорошо хоть кости не обгладывают и не закапывают их по периметру.