Виктория Бурнашова – Долг (СИ) (страница 66)

— Думаешь, я поверю твоему щенку?! — Лорин вновь посмотрел на рыжего вруна.

— Я могу доказать, если её запаха на мне не хватает, — чуть улыбаясь, выдал Бюрт. — Я трахнул её прямо за этой таверной, там скорее всего ещё сохранились ароматы… нашей страсти.

Было ощущение, будто я пришла в театр, где играет всего один актёр. Остальные подыгрывают ему и всё. Просто ересь. Но ликаны загудели с удвоенной силой.

— Веди, — бросил сереброволосый мужчина, выпрямляясь и отпуская вполне довольного «ухажёра». Я не смотрела ни на кого. Просто, кажется, Морик взял меня за предплечье, и мы все пошли на выход.

Я не была удивлена, когда все пьяные зеваки высыпались за нами. Мы обошли здание и оказались на пустом заднем дворе. Туалет, пара построек и кусты вдоль забора. Прямо перед этими могучими растениями был невысокий декоративный деревянный забор. Он был чуть скошен, словно на него кто-то упал.

— Вот здесь, — Бюрт указал как раз на ту вмятину, которая привлекла моё внимание.

Лорин тут же подошёл к указанному месту. Даже на корточки присел, словно принюхивался. Мой взгляд натолкнулся на что-то… на одной из дощечек было нечто белое. То ли высморкался там кто, то ли сливки скисшие пролил — непонятно. Мне даже показалось, что все смотрят туда же, куда и я. И повисла такая тишина, словно Лорин был судьёй, а все остальные ждали вердикта. Я не волновалась. Осознав своё будущее, начинаешь как-то думать о другом. О том, что не успела сделать, что хотела бы осуществить. Просто мысли обо всём. И в голове не было места для всей этой гнили. Даже вспомнилось кое-что забавное. Меня ведь учили, как поступать в подобных случаях. Если леди обвиняют в чём-то, то будь ты виновата или невиновата — всегда держи лицо. Не опускаться до оправданий. Вести себя нужно холодно и отстранённо. У нас был свой суд. Уже намного лучше. Никто никого не убивал, все долго и муторно разбирали вопрос и чаще всего людей, носившие одинаковый со мной статус, оправдывали. Так принято, да и что может натворить леди?! Отравить кого? Это почти недоказуемо. Изменить мужу? Все и так этим занимаются, и обвинять в этом кого-то — всё равно, что говорить, что днём светло, а ночью темно. Даже позабыв о своём этикете, я держалась хорошо. Вот, что значит, зазубривание книжек и постоянные упражнения.

Лорин выпрямился, повернулся, и его взгляд… ну, я думала, что он свернёт мне шею. Что конкретно он со мной сделает — я не знала. Но это было быстрым и надёжным способом. Но его глаза… там смешалось неверие, боль и гнев. Губы кривились в каком-то омерзении, будто он убедился в словах рыжего лиса.

Он подошёл ко мне и замахнулся. Я продолжала смотреть перед собой, то есть в его грудь. Помню, что служанки в нашем доме секретничали. От них я узнала, что пощёчина не совсем болезненна, как кажется. Боль резкая, и ты почти ничего не ощущаешь. Потом место от удара начинает гореть, и бабы плачут скорее от обиды, чем от боли. Другое дело — кулак. Там уже вся гамма чувств. Кто-то даже зубы терял, а кому-то сворачивали челюсть. Вот это было больно.

Понимая, что сейчас последует удар, я даже не напряглась, чтобы как-то сгруппироваться. Испуг попытался было внести смуту в голову, но равнодушие заняло главенствующую позицию и никого не пускало.

— Лорин, ну зачем? — вдруг разрезал голос Бюрта гнетущую тишину. — Повеселилась девчонка, и что с того? Неужели ты приревновал этого оленёнка?

Тут я не удержалась и сглотнула. Сам оболгал, а теперь вступается? Тут все чокнутые. Этот город нужно сжечь к чёртовой матери и развеять пепел по ветру. Какая же тут мерзость водится…

====== 20 глава ======

Повисла пауза. Я чувствовала, как Лорин смотрит на меня. Впервые я так спокойно реагировала. Наверное, пытается понять, чем он хуже этого идиота. А почему нет? Он ведь так же желал переспать со мной, а теперь узнал, что я занималась любовью с кем-то другим. Задела за живое, называется. Отлично, просто шикарно.

Вместо того, чтобы ударить, сереброволосый мститель схватил меня за локоть и поволок к стене таверны. Она была в трёх метрах от нас. «Неужели убьёт меня, сокрыв от посторонних глаз?» — подумала я.

Он прижал меня к стене. Я не знала, что будет дальше, но то, что началось, сильно меня поразило. Его руки начали расстёгивать пуговицы на моих штанах. Изнасилует меня всё-таки. На глазах у всех… как же я ошибалась, что в этом существе осталась хоть капля человечности. Просто смерти недостаточно. Надо унизить, показать, кто главный. Боги, дайте мне сил выдержать всё. Вот только кричать я не буду. Толпу всегда возбуждают визги и стоны умирающего. Сами приговаривают, сами наблюдают и сами восхищаются справедливостью. Да уж, хороший конец. Самый достойный.

Одна его рука залезла под рубашку и под моё нижнее бельё. Я задержала дыхание и сжала руки в кулаках так сильно, что ногти впились в мои ладони. Его пальцы коснулись того, чего не должны. Я мысленно завопила, но в реальности только закусила внутреннюю поверхность щеки, чтобы как-то переклинить боль.

Проворные пальцы раздвинули складки и попытались грубо войти внутрь. Два пальца просто не проходили. Я хоть и сжималась, но я же девочка была, и это невозможно. Но Лорин отступать был не намерен. Своим коленом раздвинул мои ноги, открывая доступ к промежности. Его пальцы вновь попытались проникнуть внутрь, и у него немного получилось, вот только он на что-то наткнулся. Пальцы зашевелились, пытаясь пройти дальше. Острая боль пронзила низ живота, и я, не выдержав, встала на носочки, чтобы как-то облегчить свою участь. Один палец исчез, но один снова попытался протиснуться внутрь меня. Он снова на что-то наткнулся, и я почувствовала, будто что-то натянулось внутри меня. Лорин замер. Кажется, даже его дыхание остановилось. Палец вновь зашевелился и опять попытался протиснуться в меня. Новая порция боли, и я судорожно вздохнула, зажмурив глаза. Это было больно.

Неожиданно его палец медленно вышел из меня, а затем и его рука пропала из штанов. Он стоял очень близко, лицом я чувствовала его возобновившееся дыхание. Я не понимала, что он сделал и зачем. Мне было стыдно. Ощущала жар в районе щёк. Тут же ликаны… много мужчин, а он такое делает со мной… позор. После такого жить уже нельзя. Всегда будут считать потаскухой или тыкать пальцем. И зачем же мучиться или страдать? Я не вижу смысла. Он почти… да что там почти, он лишил меня чести. До конца или нет — уже неважно. Факт проникновения был, и этого достаточно. Конец, Богдана.

Неожиданно лба коснулись тёплые губы и на несколько секунд задержались на нём. Нервничая, я вспотела. И теперь такой нежный жест, словно он… прощался со мной. Наверное, я всё-таки что-то для него значила. Хорошая работница, лучшая прачка… понятное дело, жаль убивать, ведь я стою дорого. Слёзы попытались навернуться, но я пресекла всё.

Его пальцы уверенно застегнули пуговицы на моих штанах. Неужели… он не изнасилует меня?! Я думала, что напоследок он именно так и потешится… но видимо смерть я встречу с крупицами гордости.

— Слушай, Бюрт, — поворачиваясь ко мне спиной и отходя от меня на пару шагов, как-то задумчиво заговорил Лорин. — А расскажи как всё было в подробностях.

Этого не поняла даже я. Про остальных молчу. Стоят, глазами хлопают, друг на друга косятся. Наверное, удивлены отсутствием груши для битья. Многие смотрели на меня, но в основном взгляд был прикован к Верховному альфе.

Рыжий тоже чуть удивился, но улыбнулся.

— Обычно, — пожал он плечами. — Сначала целовались, потом она стянула штаны, и мы занялись сексом. Что тут интересного?

Последнюю фразу он проговорил, обращаясь к ждущим пьяным мужчинам. Те, словно ждали этого и громко поддержали его смехом и какими-то словами, типа: «Молоток», «Вот это мужик». Я перестала сжимать кулаки. Кожа на ладонях тут же засаднила. «Мыть посуду и стирать будет неудобно», — подумала я. Ах да, забыла… мне уже ничего не понадобится.

— Заметил, как она целуется? — мне показалось, или в голосе альфы звучал смех. — Да и бёдрами забавно подмахивает.

Словно маленькие овцы, все поняли, что вожак в хорошем настроении, и началось подниматься буйство. Смех, разговоры, перекрикивания. Про меня даже уже как-то позабыли. Всё внимание было сосредоточено на двух, стоящих в центре мужчин. Страх еле слышно подсказал, что можно попытаться сбежать… но я словно приросла к стене. Не побегу. Уже набегалась. Хватит.

— Да-да, припоминаю, — широко улыбнулся Бюрт. — С виду и не скажешь, что она опытная. Ты не обижайся, что мы потрахались без твоего разрешения, просто у меня голова отключилась, когда она ко мне подошла. Стройная, статная, непохожа на рабыню, чистая, вкусно пахнущая… понимаю теперь, зачем ты её купил. Я бы от такой тоже не отказался.

Я еле дышала, сквозь слой болотной жижи, которая стекала с меня. Отвращение проснулось к самой себе. До чего ты докатилась, Богдана? Стоишь и слушаешь эту мерзость. В тебя кидают грязью, а ты киваешь и терпишь. Как-то затравленно подняла глаза к небу. Закат. Прелестное каждодневное чудо. Солнышко почти скрылось, окрашивая куски неба в розовый, красный и оранжевые цвета. Было прекрасно. Мой последний закат. Такой яркий и чувственный, что его смело можно назвать «завершающим». Лишиться жизни не под взором такого светлого и горячего солнца — мечта, которая сбылась. Теперь наступила ночь. Словно Боги закрыли глаза, и теперь может происходить всё. Никто не увидит моей смерти, и мне будет легче. Никто не пожалеет и никто не будет печься обо мне. Завтра солнце встанет, как обычно, вот только я его уже не встречу.