Виктория Борисова – Венец для королевы проклятых (страница 53)
«Не думай об этом, – шепнул знакомый тихий голос в голове, – сейчас тебе надо вытерпеть до конца эту церемонию и не упасть в обморок от жары и дурноты. А потом будет видно… Ты же знаешь, все еще может измениться!»
Часть VI. Вдова
Глава 1
Летний вечер опустился на город, словно накрывая его темно-синим шелковым покрывалом. Во дворце зажгли огни, скоро настанет время отхода ко сну… Сидя в удобном кресле, обитом бархатом, Гвендилена вышивала на пяльцах, время от времени поглядывая на детей, играющих у ее ног на ковре.
– Мама, мама! Я опять обыграл Ригора в лошадки! – малыш Гердвин вскинул голову, и от его взгляда, от улыбки, открывающей чуть косой передний зубик, у Гвендилены сладко и нежно защемило сердце. Хотелось взять ребенка на руки, прижать к себе, расцеловать…
Но нельзя, иначе старший почувствовал бы себя обделенным. Малыш Гердвин и так уже почти догнал брата в росте, даром что был почти на два года младше, а в ловкости и сообразительности уж точно не уступал ему.
– Поиграйте во что-нибудь другое, – сказала Гвендилена, – например, постройте замок из кубиков!
– Хорошо, – покладисто согласился Гердвин и принялся вытряхивать кубики из коробки.
Гвендилена чуть прикрыла глаза. Подумать только, уже пять лет прошло с тех пор, как умер Хильдегард, а она сама стала правительницей Терегиста! Удивительно, как быстро летит время – и с каждым годом все быстрее и быстрее.
«Однако мне-то грех жаловаться», – думала Гвендилена. В последнее время она чувствовала себя счастливой и умиротворенной, как никогда раньше. Странно, конечно, что для этого ей понадобилось стать вдовой, но так уж сложилось.
Малыш Гердвин (Гвендилена всерьез подумывала о том, чтобы назвать его Теобальдом, но не решилась) явился на свет в самом конце зимы, перед праздником Соловин, ровно через восемь месяцев после смерти короля. Узнав о ее беременности, Гила только руками всплеснула.
– Похоже, мы скоро увидим чудо, подобное рождению святого Реодана от святого духа! – с усмешкой сказала она.
– Чему ты удивляешься? Мой муж умер совсем недавно! – Гвендилена смотрела на целительницу почти с ненавистью. Тяжело терпеть рядом человека, который видит тебя насквозь, но что поделаешь?
Но и Гилу смутить было нелегко.
– Обманывай кого хочешь, но не меня, – процедила она сквозь зубы, – отцом твоего ребенка может быть кто угодно, только не он.
– Какое тебе дело до этого? – спросила Гвендилена, чувствуя, как в душе закипает злость.
– Никакого, – пожала плечами целительница, – надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
– Знаю, – огрызнулась Гвендилена, – а ты не говори лишнего!
Впрочем, она сама была в этом совершенно не уверена. Одно лишь сомнение в законнорожденности будущего младенца могло бы сильно повредить ей. Нет, конечно, регентство отменить было бы слишком сложно – для этого нужны были бы очень веские доказательства! – но слухи, разговоры неизбежно поползли бы по дворцу, а потом и по городу.
Впрочем, ее опасения оказались напрасны. Когда беременность стала заметной, во дворце все восприняли эту новость как радостный знак, а священники в церквях и монастырях служили заупокойные службы по королю Хильдегарду с особенным рвением. В проповедях они рассказывали прихожанам, что покойный король за свою доброту и благочестие удостоился посмертного благословения богов – ребенка, который будет жить вместо него…
Гвендилена была счастлива. К тому же беременность почти не доставляла ей неудобств, наоборот – она даже расцвела и чувствовала себя прекрасно. Иногда ей даже казалось, что ребенок у нее во чреве любит ее так же самозабвенно, как его покойный отец. Роды тоже прошли на удивление легко. Приняв младенца, Гила улыбнулась:
– Это мальчик! И красавчик же, скажу я тебе…
Уже на следующий день навестить Гвендилену явился Аризантий – председатель Королевского совета. Он передал ей послание, скрепленное большой сургучной печатью, и молча удалился. Снимая эту печать, Гвендилена даже ноготь сломала – так дрожали пальцы от волнения! Но, прочитав письмо, она облегченно рассмеялась. Оно оказалось всего лишь поздравлением по случаю рождения ребенка с обычными в таких случаях пожеланиями здоровья и долгих лет, высказанными в самых витиеватых и высокопарных выражениях. Важными Гвендилене показались лишь последние несколько строчек:
«Помня о той любви и сердечной привязанности, что питал к вам покойный король Хильдегард, мы возносим хвалу богам за их милости и признаем младенца, рожденного вами, посмертным ребенком короля, его законным сыном и наследником».
Гвендилена отложила письмо и тихо рассмеялась. В этот миг она порадовалась от души, что король навещал ее спальню хотя бы для того, чтобы пожелать спокойной ночи и поцеловать в лоб!
Когда ребенку исполнился год, в Терегист приехал Сигриберт, старший брат Хильдегарда. Гвендилена немного опасалась его – ведь он-то знал, кем она была до того, как стать королевой! Однако Сигриберт предпочел не подавать виду и вел себя вполне любезно, хотя и сдержанно. Как ближайший родственник покойного отца, он прилюдно взял на руки малыша Гердвина в праздник Жатвы и, подтвердив таким образом его законнорожденность и принадлежность к королевской семье, отбыл обратно в Орну.
Когда Гердвина отняли от груди, Гвендилена стала все больше вникать в государственные дела. Хильдегард и раньше советовался с ней, но это было наедине, за закрытыми дверями, а теперь она принимала участие в заседаниях Королевского совета! Поначалу Гвендилена думала, что все это ненадолго, ведь через несколько лет Людрих достигнет совершеннолетия и будет коронован, но, к ее удивлению, все вышло иначе. Приемный сын не проявлял никакого интереса к управлению страной, зато упорно совершенствовался в боевых искусствах и все чаще исчезал куда-то из дворца. Гвендилену это беспокоило не на шутку, она не раз приступала к нему с расспросами, но Людрих отмалчивался, и она чувствовала, что это неспроста.
Время шло, и чем ближе становился день совершеннолетия Людриха, тем более мрачным и замкнутым он становился. Наконец, перед своим днем рождения, в канун осеннего праздника Самайн, Людрих пришел в покои Гвендилены и объявил, что желает уйти в
Зима в тот год пришла раньше обычного, и ветер бросал в окна колючую снежную крупу. В камине горел огонь, и в отблесках пламени лицо Людриха казалось особенно мужественным и красивым. Он опустился на одно колено и, склонив голову, произнес:
– Прости, мать… Я не могу иначе. У тебя останутся еще другие сыновья!
Гвендилена даже прослезилась – таким торжественным и трогательным получился этот момент! И надо признать, сын ничтожной прачки оказался куда благороднее многих аристократов по рождению.
– Благословляю тебя, сын мой, – вымолвила она, – благословляю и горжусь!
Уже на следующий день ворота обители закрылись за ним навсегда… В общем, с Людрихом все сложилось необыкновенно удачно, Гвендилена и мечтать о таком не могла.
Зато судьба дочери, Амаласунты, доставляла немалое беспокойство.
После смерти Хильдегарда ее свадьбу с молодым Претекаром пришлось отложить до истечения годичного траура, но совсем скоро отец нашел юноше другую невесту. Амаласунта плакала, сокрушаясь об измене жениха, хотя никогда в жизни его не видела. Напрасно Гвендилена пыталась успокоить ее, напрасно увещевала, что она еще очень молода и у нее еще все впереди… Амаласунта была безутешна.
Через год она сбежала с учителем танцев, красавчиком Вианом. Гвендилена была просто вне себя от ярости! Послав вдогонку отряд
Поначалу Гвендилена хотела было казнить наглеца, но потом передумала и даже обещала денег на безбедную жизнь где-нибудь подальше от Терегиста, если Виан сам отречется от своей возлюбленной и распрощается с ней навсегда. Глупый мальчишка с готовностью согласился. Для Амаласунты это было настоящим ударом! Даже жаль ее стало, хотя Гвендилена и гневалась на дочь. Что может быть хуже, чем отдать свою любовь недостойному?
Красавчик и в самом деле думал, что заключил выгодную сделку. Он потребовал три тысячи золотых и пожелал отправиться в Орну – видимо, там надеялся сделать хорошую карьеру при дворе. Гвендилена приказала выдать ему денег из казны, выделила охрану, чтобы Виан мог беспрепятственно добраться к новому месту жительства, не опасаясь разбойников по пути… А сама приказала сопровождающим потихоньку удавить его, как только отъедут подальше от города, и прикопать где-нибудь в овраге, чтобы незадачливому любовнику больше никогда не пришло в голову вернуться в Терегист.
Подумав о дочери, Гвендилена с грустью вздохнула. Жаль, конечно, что ее побег не удалось удержать в тайне… Люди – сплетники, с этим ничего не поделаешь! По городу поползли слухи. Когда уличные музыканты начали распевать душещипательные баллады о запретной любви королевской дочери к человеку низкого рода, Гвендилена приказала укоротить языки особенно голосистым, но скоро поняла, что бороться со сплетнями – все равно что ловить шапкой солнечный зайчик.