Виктория Борисова – Венец для королевы проклятых (страница 16)

Гвендилена почувствовала, как внутри все холодеет от ужаса. Если эта женщина догадалась о ее тайне, для нее все кончено!

– Когда ты… узнала? – выдохнула она.

– Сразу же, – пожала плечами Гила, – это было совсем не так уж трудно. Я видела твои глаза.

– Почему же ты не выдала меня? – Гвендилена старалась говорить спокойно, но голос ее предательски дрогнул.

Целительница ответила не сразу. Ее лицо омрачилось, губы сжались в нитку, и тонкая морщинка залегла между бровей.

– Я не питаю большой любви к династии, – призналась она, – и с тех пор как оказалась здесь, я не нашла ни одной причины испытать это прекрасное чувство!

Она замолчала, глядя перед собой отсутствующим взглядом. Казалось, эту женщину, на вид спокойную, бесстрастную, даже холодную, гнетет какое-то горе, такое давнее, что она свыклась с ним… Молчание длилось довольно долго, но Гвендилена не смела заговорить. Наконец, будто вспомнив о ее существовании, целительница спросила резко, почти зло:

– Так что тебе нужно?

Гвендилена вздохнула и почти до крови прикусила губу. Признаться в том, что не дает ей спать по ночам, было непросто!

– Я слышала, что мудрые женщины, вроде тебя, бывают сведущими не только в целительстве, но и в любовных делах, – осторожно вымолвила она, – не знаю, правда ли это… Но так говорят.

Гила посмотрела на нее с интересом.

– Значит, ты влюблена, а твой избранник не желает отвечать тебе взаимностью? – уточнила она.

Гвендилена опустила глаза.

– Да. Он просто не замечает меня.

– И кто он?

Девушка почувствовала, как горячая волна захлестнула ее с головы до ног. Как сказать вслух о том, о чем и мечтать-то смеешь лишь украдкой? Но и промолчать нельзя, другого случая изменить судьбу может и не представиться! Наконец, она набрала побольше воздуха в грудь и выдохнула:

– Это… Это принц Хильдегард!

– Кто? Не ослышалась ли я? – переспросила целительница и коротко, резко расхохоталась. – Пожалуй, тебя не назовешь скромницей! – добавила она, покачивая головой.

Гвендилена молчала, пристыженная и смущенная. Было обидно, что целительница посмеялась над ней и тщательно лелеемая надежда оказалась напрасной, но, наверное, этого и следовало ожидать! Сейчас она встанет и уйдет, и хорошо еще, если никому не расскажет об этом, иначе слухи мигом поползут по замку, и тогда ей несдобровать. В лучшем случае ее просто прогонят прочь, а в худшем… Даже подумать страшно!

Но Гила почему-то и не думала уходить. Отсмеявшись, она поправила чуть сбившуюся повязку на голове и сказала уже серьезно:

– Как говорили когда-то в моих родных местах, – если уж мечтать, то ни в чем себе не отказывать!

– Ты… нездешняя? – несмело спросила Гвендилена.

– Да, – кивнула Гила, – я с севера, с острова Зорвал.

О том, где находится остров Зорвал, Гвендилена не имела ни малейшего понятия. Было бы очень любопытно узнать что-то о чужих краях, но вместо этого она спросила совсем другое:

– Как же ты здесь оказалась?

– Так же, как и ты, – пожала плечами целительница, – только давно.

Гвендилена поежилась, будто снова ощутила тяжесть цепей и удары кнута. О прошлом она старалась не вспоминать…

– Неужели ты тоже была рабыней? – удивилась она.

– Я и сейчас рабыня, – равнодушно ответила Гила, – мой прежний хозяин преподнес меня в подарок на свадьбу Эвины и Хильдегарда. Но сейчас это не важно. Дай-ка посмотреть на тебя, девочка…

Она бесцеремонно взяла Гвендилену за подбородок и принялась рассматривать ее лицо, словно читая только ей ведомые знаки. Это было непривычно и странно, но девушка покорно терпела. Наконец, Гила отстранила ее.

– Значит, ты желаешь заполучить принца Хильдегарда? – сказала она, медленно и четко выговаривая каждое слово. – Что ж, пожалуй, я помогу тебе! А ты поможешь мне в свое время.

И с жесткой, злой усмешкой добавила:

– Если будешь во всем слушаться меня, скоро он будет бегать за тобой, словно пес за сукой!

Это прозвучало грубо, но Гвендилена задохнулась от радости.

– Разве это возможно?

– Почему нет? – удивилась целительница. – Все мужчины одинаковы! Они – звери, да… Но даже медведя можно научить плясать и кланяться.

Гвендилена потупилась.

– Ведь я некрасива… Даже мать когда-то мне говорила об этом!

Гила чуть улыбнулась.

– О, это не так важно, – утешила она девушку, – поверь, внешность – не главное! К тому же… В тебе есть особая красота – та, что сродни колдовству. Она незаметна беглому взгляду, спрятана глубоко, как сокровища, что лежат на дне моря. Ты и сама об этом знаешь… Или хотя бы догадываешься. Думаю, когда-то тебе довелось пережить нечто… – Она прищелкнула пальцами, будто подыскивая подходящее слово. – Нечто особенное!

Гвендилена готова была уже рассказать об озере Трелоно, о волшебном венце с зеленым оком во лбу, о смерти сестры, даже о том, как побывала в Аннуне… Но лишь она открыла рот, Гила остановила ее, выставив руку вперед, словно защищаясь.

– Нет! Я не хочу об этом знать. Есть вещи, о которых не стоит рассказывать. У женщин всегда есть тайны… Скоро ты и сама это поймешь.

Целительница таинственно улыбнулась. В этой улыбке было нечто такое, что Гвендилена всей душой поверила – ее мечта действительно может воплотиться в реальность, и задохнулась от переполняющей ее благодарности. Гила по-прежнему казалась ей жестокой, холодной, даже страшной, но сейчас от радости она готова была целовать ей руки.

– Благодарю тебя… Благодарю! – залепетала она. – Я отдам все платья и драгоценности, к тому же принцесса Эвина обещала мне десять золотых…

Но Гилу это ничуть не обрадовало.

– Можешь оставить себе свои украшения и платья, – резко сказала она, – перестань, а то я передумаю!

– Чем же я смогу отблагодарить тебя? – растерялась Гвендилена.

– В свое время узнаешь, – ответила целительница.

Она легко поднялась и вышла, чуть шурша накрахмаленными нижними юбками.

Глава 3

С того дня для Гвендилены началась совсем другая жизнь. Внешне все осталось по-прежнему – она выполняла обязанности компаньонки, развлекала госпожу, занималась детьми, но почти каждый вечер девушка тенью выскальзывала из своей каморки и шла в Угловую башню, туда, где ждала ее Гила.

Обиталище целительницы находилось высоко, под самой крышей. Чтобы попасть туда, приходилось долго подниматься по крутой винтовой лестнице, и поначалу Гвендилена входила потная, запыхавшаяся и растрепанная. Правда, вскоре она привыкла и стала преодолевать ступеньки легко, перепрыгивая с одной на другую, словно коза.

Комната была странная – округлой формы, с высокими стрельчатыми окнами, уходящими под крышу. Казалось, она открыта всем ветрам и парит высоко над миром… То, что происходило там, было новым, непривычным, одновременно прекрасным и пугающим.

Каждый раз, приходя, Гвендилена не знала, что ждет ее. Целительница то растирала ее тело остро пахнущими снадобьями, то поила горьким настоем неведомых трав, то заставляла повторять за ней непонятные слова, глядя на пламя свечи… Бывало, что она просто сидела, уставившись в пустоту и одним дыханием напевая бесконечную тягучую мелодию, от которой все внутри мелко дрожало и трепетало.

Иногда, напротив, Гилу охватывало безудержное веселье, и она начинала танцевать, увлекая за собой Гвендилену. В свете масляной лампы тени их плясали на стене, и иногда казалось, что к ним присоединяется кто-то еще! Тени появлялись и исчезали, они то сплетались друг с другом, то прятались, затаившись, у оконных проемов. Девушке казалось даже, что она слышит музыку, словно где-то рядом играют свирели и арфы, заливаются скрипки и бьет большой барабан… Это было, конечно, странно, но Гвендилена скоро перестала задаваться подобными вопросами. Она точно знала – Гила творит волшебство, а кто может его объяснить? В него можно только верить!

К себе Гвендилена возвращалась глубоко за полночь, а то и под утро, без сил падала в постель и сразу же засыпала. Случалось, по утрам она просыпалась совершенно разбитой, а иногда, наоборот, на удивление бодрой и свежей. Девушка очень боялась, что кто-нибудь догадается о ее тайне, и к своим обязанностям стала относиться ревностнее обычного. Это было непросто, но она очень старалась… И к удивлению своему, начала замечать, что ее усилия не напрасны.

Постепенно ушли в прошлое бессонные ночи с маленьким Альдериком. Неожиданно оказалось, что ребенок лучше засыпает под тягучие колыбельные песни, что Гвендилена слышала в родной деревне, и девушке, убаюкав младенца, удавалось и самой поспать хоть немного.

Со старшим принцем, Римераном, было гораздо сложнее. Осознав свое уродство и непохожесть на других, мальчик все больше уходил в себя. Теперь он все время прятался по темным углам, закрывал лицо руками и почти перестал разговаривать. Даже слуг и фрейлин пугать ему надоело.

Принцесса Эвина очень беспокоилась о нем. Однажды она решила поделиться с мужем своей тревогой, но тот лишь беззаботно отмахнулся. Легкий, веселый, принц Хильдегард не любил плохих новостей…

– Все будет хорошо, – со своей всегдашней обаятельной улыбкой ответил он, – а если даже нет… У нас ведь есть и младший сын, не так ли? И будут еще другие!

– Как можно так говорить? – возмутилась Эвина. Всегда такая кроткая, покорная мужу, в этот миг она выглядела испуганной, но преисполненной решимости защитить свое дитя. – Ведь он наш первенец, наследник!