Виктория Борисова – Светлая сторона апокалипсиса (страница 13)
— Ах да, конечно. Откуда же тебе знать. Он безнадежно махнул рукой: — Рассказывай. Может, что и придумаем вместе.
Олег набрал в грудь побольше воздуха и уже соображал, с чего бы начать, когда услышал тихий стук в дверь.
— Сейчас открою! — крикнул старый Тобис. Заметив страх в глазах Олега, он сурово сдвинул брови и прошептал: — Прекрати. Я же сказал, что тебя не выдам. Стань пока сюда, за ширму. Это ненадолго.
Альген Вет, рядовой дворцовой охраны, выполнил поручение Хранителя Короны и возвращался во дворец по тихим ночным улицам. Две тяжеленные фляги оттягивали руки. Ничего, осталось уже немного.
Альген Вет был вполне доволен собой. Служба и так идет неплохо, а теперь открываются новые перспективы. Сегодня Фаррах отозвал его в сторону и предложил вступить в отряд Верных Воинов. Он, конечно, сразу согласился. Шутка ли! Фаррах так быстро пошел в гору, у самого царя в большой милости, а дальше — кто знает… Скоро до него и рукой не достанешь. Удачу надо ловить за хвост.
Так что дело верное (еще и каламбур получился!). Надо будет рассказать ребятам из отряда.
И только маленькое облачко притаилось где-то в уголке этой прекрасной картины и туманит радость. Сегодня ночью в доме лекаря Альген Вет видел нечто такое, чего там быть никак не должно.
Что-то очень важное.
Вроде бы все как обычно. Старые книги, склянки, травы и корешки… И беспорядок такой, что удивительно, как Тобис еще не дал кому-нибудь крысиного яду вместо микстуры от кашля. Ничего нет особенного в том, что старый мошенник пьет вино среди ночи. И вел он себя как обычно. Но все же… Что-то было не так.
Плечи ноют от тяжести. Альген Вет остановился немного передохнуть, поставив обе фляги рядышком на мостовую. И тут его осенило.
Ах, вот оно что! Как всегда в такой час, лекарь был в доме один, но на столе почему-то стояло два стакана.
Ночь давно перевалила за середину, когда Олег закончил свой рассказ. Старый Тобис слушал внимательно, не перебивал и не задавал вопросов. Только когда Олег дошел до описания подземной пещеры с диковинными статуями, Тобис пришел в необъяснимое волнение. Он всплеснул руками, подался вперед, не сводя глаз с Олега и боясь пропустить хоть слово.
— Темные боги под землей! Значит, они все-таки существуют! И они все еще ждут.
Олег не понял, из-за чего лекарь так разволновался. Он хотел спросить, что это за темные боги и чего именно они дожидаются, но потом передумал — времени мало. Эка важность — боги, когда такие дела творятся вокруг!
Под конец его повествования Тобис горестно поджал губы и глаза его, окруженные морщинками, из насмешливых стали скорбными.
Он сидел неподвижно, только пальцы сцепил так сильно, что костяшки побелели. Но голос снова звучал спокойно:
— Да, чужак. Не в добрый час ты оказался в Сафате.
— Но почему? Что я такого сделал?
— Как говаривал мудрый Хаддам из Гилафы, все сущее имеет свои причины, но далеко не все они известны людям. — Он помолчал немного, отхлебнул добрый глоток вина и продолжал: — Сегодня ночью ты должен уйти из города. Завтра будет поздно.
Олег только плечами пожал. Уйти! Легко сказать. Куда же ему теперь деваться? Но и хозяина понять можно — за свою жизнь боится каждый. А старикан-то вроде неплохой, подставлять его не стоит.
Словно угадав его мысли, старый Тобис сказал:
— Я дам тебе письмо к моему другу. Он честный человек и кое-чем мне обязан. Какое-то время сможешь пожить у него.
— А дальше?
Лекарь усмехнулся:
— Как говорят у нас в Сафате, боги знают лучше.
Олег немного успокоился. Спрятаться, переждать, не лезть в чужие разборки… Наверное, это правильно. Так будет лучше всего. И все же он чувствовал себя немного разочарованным. Прикоснуться к тайне — и забиться в нору, как суслик какой-то. Обидно.
Олег долго собирался с мыслями и вдруг выпалил:
— Кто такой Жоффрей Лабарт?
Хозяин посмотрел на него с интересом:
— А ты не зря провел время во дворце. От кого ты услышал это имя?
Олег честно покачал головой:
— Не знаю. Но там что-то происходит… И это из-за него.
Старый Тобис кивнул:
— Хорошо. Я расскажу тебе. Но это долгая история. Налей себе еще вина и слушай.
Жоффрей Лабарт появился в Сафате очень давно. Думаю, что здесь он старше всех. Во всяком случае, никто из живущих не помнит его молодым.
Он был здесь всегда, и всегда был Первым министром. Советы давал парадоксальные, но непостижимым образом всегда оказывался прав.
Много лет назад, во времена давней войны с кочевниками-хераситами, город оказался в осаде. Жители оборонялись отчаянно, но съестные припасы быстро закончились, и они оказались на грани голодной смерти. Но и нападающие были не в лучшем положении — война истощила их. Когда они решились на переговоры и выслали своих парламентеров, Лабарт приказал собрать по дворам все остатки муки, овощей, мяса, сварить похлебку, наполнить большую деревянную бадью и опустить ее в пересохший колодец на площади.
Когда послы вошли в город и предложили унизительный мир — жителям обещали сохранить жизнь, если они выйдут из домов в чем есть, оставив город на разграбление, Лабарт повел себя на удивление заносчиво и гордо.
— Уходите с чем пришли, — веско и медленно произнес он, — и вождю своему передайте: все вы ляжете под нашими стенами. Похоронить места хватит.
Гордые степняки не сдержали гнева:
— Да раньше вы все здесь с голоду передохнете! Сдайтесь, пока не поздно!
Молодой царь Остас дрогнул было, но Жоффрей Лабарт остановил его:
— Это наша земля, и она дает нам пищу.
Когда послы не поверили ему, он повел их на площадь, опустил в колодец малый чугунок — и вытащил его полным похлебки. Густой, наваристой, еще горячей… Послы таких чудес никогда не видели. К тому же запах от чугунка шел такой, что сами они сглатывали слюну. Лабарт щедро угостил их и сказал на прощание:
— Уходите, пока целы. Сохраните свою жизнь и детям, внукам своим закажите: нельзя воевать с нами!
Кочевники сняли осаду в тот же день и ушли в свои степи по ту сторону Сардарского пролива. Они до сих пор устраивают иногда разбойничьи набеги на Каттах, но с Сафатом больше не воевали.
Лет двадцать назад из-за моря на торговых судах в Сафат стали приплывать монахи. Они помогали бедным, ухаживали за больными… А еще проповедовали веру в Единого Бога каждому, кто согласится слушать. Царь Хасилон был тогда в большом горе — он только что потерял жену — и потому стал поддаваться на их вкрадчивые льстивые речи. Грозные и лукавые, хитрые и жестокие боги древности уступили место Единому Божеству, ласковому, милостивому и всепрощающему Отцу всего сущего. Правда, новый бог прощал грешников только после смерти. А при жизни все, кто держался за старую веру, подвергались жестоким преследованиям. Их казнили на рыночной площади в назидание сомневающимся, а имущество забирали в казну. Почему-то многие богатые и влиятельные люди, прежде равнодушные к религии, оказались в их числе. Осужденных привозили на казнь с кляпом во рту, чтобы не смущали народ крамольными речами.
Вот тогда-то Жоффрей Лабарт удалился из дворца. Его влияния на царя оказалось недостаточно для того, чтобы прекратить это позорное действо, уносящее жизни лучших людей страны. Он стал смотрителем храма богини Нам-Гет, что находится высоко в горах.
А вслед за ним ушли в горы и многие другие. Под защитой храма они основали поселение. Они почти не общаются с внешним миром, и народ почитает их как святых.
— А почему тогда их оставили в покое?
— Не все так просто, — старый Тобис нахмурился, — не всякий смертный может добраться до храма Нам-Гет. А вернуться — тем более.
— Значит, старая вера была им так дорога?
— Дело не только в этом. Не забывай, многим пришлось спасать свою жизнь… И совесть тоже. Они не захотели быть ни жертвами, ни палачами, а потому ушли. — Старый Тобис залпом осушил свой стакан и мечтательно добавил: — Ушли, чтобы жить по другим законам.
— А ты почему остался?
Лекарь задумался.
— Не знаю. Я помышлял об этом… И не смог. Здесь, в Сафате, примерно тридцать тысяч жителей. Ну, и еще ближние деревни. Я не мог оставить их без помощи. Хотя… — он сокрушенно покачал головой, — лучше бы мне было уйти тогда.
— А что происходило дальше?
— Жизнь потекла своим чередом. В минуту гнева царь выгнал монахов из страны. Храмы Единого Бога по-прежнему строятся повсеместно, но царь уже не так ревностен к вере. Только твердит все время: «Воля царя есть воля Божья». А при дворе большую власть забрал Хранитель Короны.
— Это тот, который должен был меня допросить?
— Да. Царь Хасилон еще сидит на троне, но страной правит именно он. Это очень хитрый, коварный и опасный человек. Он всегда находит способ добиться своего и устранять неугодных. За эти годы он добрался до самой вершины власти и готов на все, чтобы удержаться там навсегда.
Но подрастал царский сын, принц Орен. Мальчик был красивый — в мать, умный, отважный… Недаром сам Жоффрей Лабарт был его воспитателем. Но главное, — старый Тобис улыбнулся, и лицо его будто осветилось изнутри, — главное, в нем было
— А что такое
— Не знаю, как тебе объяснить… Как известно, все люди несовершенны, и каждый может и должен стремиться к тому, чтобы стать лучше. Одним это удается, другим — нет. Но