Виктория Борисова – Светлая сторона апокалипсиса (страница 12)
В конце концов, есть повод! Мешочек с золотом приятно оттягивает карман. С ненавистной службой покончено. Больше не нужно льстиво улыбаться, возиться с чужими болячками, унижаться за кусок хлеба. Наступает новая жизнь, и это надо отпраздновать.
Эхтилор Забудин поднял бокал с вином. День своего торжества он встречал в одиночестве. Из-за этой чертовой службы он даже не смог обзавестись семьей. Сначала — долгие годы учебы, потом — вызовы к больным в любое время дня и ночи, дворцовые интриги, зависть… В доме жил только старый слуга, которому он уже дал расчет сегодня утром.
В новую жизнь он никого не возьмет с собой.
И одиночество — не беда. Теперь любая девушка согласится выйти за него замуж. И в конце концов, он еще не стар. Эхтилор Забудин блаженно улыбался. Ему грезились юные обнаженные тела, длинные распущенные волосы, полуоткрытые ярко-алые губы…
Аккуратно подобранный ключ вошел в замок беззвучно. Смазанные маслом дверные петли не заскрипели. Когда в комнату вошли двое мужчин, Эхтилор Забудин не успел закричать. Тот, что был повыше ростом, схватил его за волосы, оттягивая голову назад, а другой, невысокий и широкоплечий, аккуратно перерезал горло от уха до уха.
Когда на город опустилась темнота, Олег окончательно утвердился в своем решении бежать. Он долго вслушивался — нет ли шагов в коридоре. Кажется, ни звука. Пора.
Он достал шпильку, поднялся с лежанки и подошел к двери. Его руки задрожали. «А вдруг ничего не получится? Я ведь не взломщик!»
Тоненький голосок в голове с готовностью отозвался:
— Ты и не спелеолог. Если бы в пещере ты ждал спасательную экспедицию, сидел бы там до сих пор.
— Да заткнись ты, наконец! Нашел время! — огрызнулся Олег.
Он разозлился, но вместе с тем успокоился. И дрожь в руках прошла. Он осторожно вставил шпильку в замок, дважды повернул по часовой стрелке, в замке что-то щелкнуло… О чудо, дверь больше ничто не держит! Все намного проще, чем казалось вначале.
Но радоваться пока рано. Олег приоткрыл дверь и выглянул наружу. Обычный коридор, пустой и темный. Куда же теперь? Когда ему приносили пищу, кажется, шаги раздавались справа.
В последний раз он обвел взглядом свою каморку.
— Ты кое-что забыл.
Ах да, конечно. Шпилька в замке. Надо забрать — вдруг еще пригодится. И вообще… Лучше не оставлять улики.
Олег вышел, аккуратно прикрыл за собой дверь. Теперь глаза привыкли к темноте, стало намного легче. Осторожно, медленно он пошел вдоль стены.
Нет, так не годится. Тяжелые башмаки стучат слишком громко, а в такой тишине — просто шаги командора.
Олег сел на пол, разулся и пошел дальше, держа ботинки в руках. Так намного лучше. А вот и лестница, ведущая вниз.
Олег осторожно спустился по крутым каменным ступенькам. Ну и дворец! Тут и днем заблудиться можно.
Кто-то идет. И даже двое. Идут, громко топая сапогами, звякая чем-то железным. Во тут-то ему и конец — в узком коридоре спрятаться негде. Олег всем телом вжался в стену — и ободрал спину о дверную ручку. Подергал — не заперто. Хорошо. Можно здесь переждать.
Свеча горит на столе. Комната большая, просторная и убрана богато. Олег разглядел резные столики, шкафчики, парчовые занавеси и огромную кровать с балдахином. Одеяло скомкано. Кажется, там кто-то есть. И дыхание слышно. Тяжелое, прерывистое, с хрипами…
Шаги простучали мимо. Все, можно уходить. Олег уже взялся за дверную ручку, когда услышал тихий слабый голос:
— Эй! Кто здесь?
На него смотрело бледное лицо, окаймленное спутанной и редкой седой бороденкой. Круги под глазами видны даже в полумраке.
Надо же, как нехорошо получилось! Сейчас закричит, поднимет шум, сбегутся люди… Ну да ладно, делать нечего, пропадать — так с музыкой.
Олег обернулся и глупо ответил:
— Чужак.
Незнакомец почему-то не удивился и не испугался, снова откинулся на подушки и тихо сказал:
— Чужак ночью в спальне самого царя Хасилона! Куда катится этот мир?
Так это сам царь! Вот попал так попал.
Будто угадав его мысли, незнакомец устроился поудобнее и продолжал:
— Это когда-то я был царем. Давно. А теперь я пленник у себя во дворце. Это все… они…
Он вдруг расплакался, некрасиво, по-старчески. Потом вытащил из-за пазухи маленькую бутылочку, хлебнул оттуда.
— Я не виноват! Меня заставили. Я не хотел! Эх, да что говорить…
Слова постепенно перешли в невнятное бормотание. Дыхание стало ровным. Скорчившись на боку и обняв подушку, несчастный крепко спал.
На всякий случай Олег подождал еще немного, потом осторожно приоткрыл дверь и тихо вышел.
Теперь он был совершенно спокоен. Словно по наитию он находил верный путь в темных коридорах. Вправо… Влево… Теперь вниз по лестнице…
Вот он и за воротами. Хорошо. Олег и сам удивился, как легко ему удалось пройти мимо сонного стражника, охраняющего вход во дворец. Олег даже испугался, когда огромный детина с отточенной секирой в руках посмотрел прямо на него — и тут же равнодушно отвел глаза, будто смотрел и не видел. Олег тихо проскользнул мимо и только теперь попытался перевести дух.
А что дальше? Все называют его чужаком, он и правда чужак, никого здесь не знает.
— Ну, уж так-таки и никого, — отозвался голосок в голове.
Лекарь. Вот кто сможет ему помочь. Если захочет, конечно. Но ведь другого выхода все равно нет.
— Есть. Конечно, есть. Ты всегда можешь вернуться обратно.
Ну понял, понял, знаю. Уже выучил — выбор есть всегда. И не надо повторять так часто.
И хорошо, что напомнил про лекаря.
Как он там говорил? Третья улица на запад от базарной площади, серый каменный дом с башенкой, шпиль и флюгер в виде птицы? Трудновато будет в такой темноте, ну да ничего, дом приметный.
Площадь довольно большая, пустая, темная. До уличного освещения цивилизация здесь еще не дошла. Да это и к лучшему — может, удастся скрыться.
И где ж тут запад? Олег всегда плохо ориентировался на местности, а уж здесь — и подавно.
— Дурилка ты, — лениво отозвался тоненький голосок, — где закат, там и запад.
Да, действительно. Очень просто. Кажется, солнце заходит с той стороны. Первая улица, вторая, третья… Кажется, здесь. А вот и дом. Серый он или нет, сейчас не разглядишь, но башенка на месте… И флюгер тоже. Свет в окне горит — значит, еще не спят. Остается только постучать в дверь.
И тут Олега охватило сомнение. Ну, сбежал, ну, пришел в чужой дом среди ночи — и что дальше? Его могут просто не впустить — и будут, кстати, совершенно правы. Могут выдать — ведь он беглец. Но есть и еще одна возможность…
Олегу только сейчас пришло в голову, что укрыватель беглеца может поплатиться за это. А нравы здесь, судя по всему, жестокие.
А, была не была! Все равно идти больше некуда. Олег взялся обеими руками за тяжелое кованое кольцо и постучал.
За дверью послышались шаги, лязгнул засов. Лекарь открыл ему дверь со свечой в руке. Теперь он был в серой домотканой одежде и уже не выглядел так торжественно, как во дворце. И казалось, совсем не удивился ночному гостю.
— А, это ты, чужак? Я знал, что ты придешь. Входи, только быстро. В нашем богоспасаемом городе шпионы не спят по ночам. Если так пойдет дальше, скоро из каждого окна будет глядеть защитник государственности.
Олега била крупная дрожь, горло пересохло. Вслед за хозяином он прошел узкий темный коридор и оказался в комнате, освещенной коптящим масляным светильником. Повсюду были книги, колбы и реторты с разноцветными жидкостями, пучки сушеных трав и кореньев.
Хозяин уселся в низкое резное кресло у камина и бесцеремонно отодвинул свои колбы в угол стола.
— Проходи, садись, — сказал он невозмутимо. — Выпьешь вина? Полагаю, сейчас тебе это не повредит.
Медленно, осторожно Олег опустился в такое же кресло. Зубы стучали по краю стакана, но густое, терпкое и сладкое вино привело его в чувство.
Лекарь молча наблюдал за ним, скрестив руки на груди.
— Итак, ты сбежал из дворца.
Олег кивнул. Что ж тут скажешь.
— Не бойся, я тебя не выдам. — Лекарь понизил голос почти до шепота, подался вперед и доверительно сообщил: — Я не питаю большой любви к властям предержащим. — Он снова откинулся в кресле и, чуть помедлив, продолжал: — Но ты не можешь долго оставаться здесь. Поверь, тому есть серьезные причины. А потому позволь спросить — что ты намерен делать дальше?
Олег пожал плечами и честно ответил:
— Не знаю.
Хозяин удивленно поднял брови, потом рассмеялся: