Виктория Борисова – Обычные суеверия (страница 5)
Надрывался магнитофон. И вдруг… Вадим с трудом удержался, чтобы не шарахнуть об пол дорогую японскую электронику. Резкая боль, словно раскаленная игла, пронзила голову. Перед глазами вспыхнул колдовской ярко-синий свет, и на фоне его, как живое, предстало нежное лицо рыжей Кати. Когда же это было? Давно. Десять лет прошло, нет, даже больше — двенадцать! Страшно подумать, как быстро время летит.
Он сжал виски ладонями, но легче не стало. Ох-х, как некстати сейчас все это вспоминать!
Это теперь Вадим стал вполне респектабельным бизнесменом и уже подзабыл события своей бурной молодости, а тогда был всего лишь мелким дешевым рэкетиром.
Вернувшись из армии, понял, что мир вокруг разительно изменился, и профессия инженера-механика, которую он осваивал в институте, перед тем как попасть в армию после первого курса, уже не гарантирует никакой стабильности в будущем. Да и грустно как-то на дядю горбатиться за копейки, когда вокруг пацаны-ровесники ездят на иномарках и небрежно кидают на стол в дорогих ресторанах пачки денег.
Институт тогда так и не окончил, бросил вскоре. Потом, уже много спустя, когда диплом понадобился, нашел по объявлению в газете учебное заведение с длинным и кучерявым названием «Международная академия финансов и менеджмента», заплатил денег и без проблем получил заветные корочки.
А тогда… Всего и не упомнишь. Пытался то работать в кооперативе по производству мягкой мебели, то заняться «челночным» бизнесом, но везде потерпел неудачу. Кооператив быстро обанкротился, даже зарплату не выплатили работникам, а баулы со шмотками отняли местные братки на границе с Польшей. Тогда-то и появилась крамольная мысль — а я-то чем хуже?
Вадим аж скривился от запоздалого стыда за свою тогдашнюю глупость. Дон Корлеоне, блин. Сверхчеловек хренов. Сколотил банду подельников, и все они весело и не без успеха принялись трясти новоявленный класс мелких собственников.
Сейчас, конечно, смешно — ерунда, мелочевка, но себе они казались ужасно крутыми.
И только чудо его спасло тогда от тюрьмы или пули. В устойчивые криминальные группировки они не входили, соперничать с ними — кишка тонка, ребятишки болтали и пили слишком много, о некоторых оперативных хитростях понятия не имели. В общем, типичный дикий рэкет, легкая добыча либо для ментов из РУОПа, либо для более или менее серьезных бандитов.
Тогда-то и оказался в их поле зрения Семен Яковлевич Гольдберг — генеральный директор небольшого, но уютного совместного предприятия. Как оно называлось-то? Совсем из головы вылетело. И немудрено — сколько лет прошло! Располагалась контора в самом центре Москвы, в Третьяковском проезде, там, где теперь дорогущие магазины, и директор — низенький толстенький еврейчик, разъезжающий на «Мерседесе» казался куда как завидной добычей.
В той конторе трудилась переводчицей милая девочка Катюша. Рыжие вьющиеся волосы, веснушки, веселые плутоватые зеленые глаза с золотистыми крапинками…
Вадим всегда очень внимательно относился к любой информации о предполагаемых «клиентах». А кто знает больше, чем секретарши? Часто к ним относятся как к неодушевленным предметам. Эдакое украшение офиса на двух ногах (ну о-очень длинных и стройных), ходит туда-сюда в короткой юбке, посетителям улыбается, кофе подает (а иногда и не только кофе)… А на самом деле эти девочки многое видят и слышат. Да еще если зуб имеют на своих начальников (а часто имеют, и еще какой!), то делаются просто бесценными источниками информации. Особенно если подъехать с правильной стороны — красиво поухаживать, в ресторан сводить разок-другой, в постель уложить, да не абы как, а с душевным подходом…
Катя его тогда очень выручила, сама того не подозревая. Кто же знал, что у этого Гольдберга давно все схвачено, сам он — американский гражданин и вообще Вадиму не по зубам? Вовремя сумели отойти в сторону — и то хорошо.
Хуже было то, что Катя полюбила Вадима по-настоящему. Да и он сам не то чтобы увлекся или влюбился, но как-то привык к ней. Почему бы и нет? Катя была не то чтобы красавицей, но очень милой, нежной… уютной какой-то. Никогда не скандалила, ничего не требовала, не рвалась замуж. В общем, не обременяла Вадима своим присутствием. Просто приходила вечером, ставила чайник, и от ее присутствия в доме сразу становилось тепло.
Рыжий шелк… Неожиданно Вадим как будто снова почувствовал его на ощупь. Было ведь это все, было! Когда Катя засыпала у него на груди, ее волосы рассыпались, как шелковый плащ, и пахли почему-то свежим сеном. Было немного щекотно, но все равно приятно, и он осторожно гладил, перебирал шелковистые пряди. Может, у них и получилось бы что-нибудь хорошее… Во всяком случае, ни одна женщина потом больше так и не тронула его сердце.
Может, и получилось бы, не случись тогда та гадкая история с Магомедом Ходжаевым.
Вадим аж зубами скрипнул. Черт его дернул связаться с фальшивыми чеченскими авизовками! Ну хотелось побыть директором фирмы, даже фиктивной. И денег хотелось — настоящих, больших денег. Не век же рубли трясти из палаточников!
А вышло все боком — в длинной отлаженной цепи вольных и невольных посредников, не всегда ведающих, что творят и чем все это чревато, случился сбой. Деньги, что называется, зависли, и непонятно было, удастся ли получить их обратно.
Чеченец Магомед, как и практически все его соплеменники, шуток не понимал и на Вадимовы объяснения не реагировал. Он только каменел лицом, и в глазах его Вадим уже видел свою смерть. Очень плохую смерть. До сих пор он не забыл своих судорожных попыток сохранить лицо, предательски потные, липкие ладони, срывающийся голос.
И надо же было так случиться, что Катя пришла именно в этот момент! Она влетела в квартиру радостная, оживленная, пахнущая дождем и весной. Весело защебетала на кухне, распаковывая принесенные свертки, и принялась готовить ужин.
Магомед скривился и процедил сквозь зубы: «Отправь девочку домой, к маме. Мешает». Надо ли говорить, что Вадим поспешил выполнить его приказ! Но даже в тот момент успел заметить долгий, оценивающий взгляд, которым Магомед смерил Катю с ног до головы.
В конце длинного и неприятного разговора Магомед сказал:
— Ладно, ты вот что. Говоришь, денег у тебя нет? Зато девочка есть. Пришлешь ее ко мне — подожду. Недели две, не больше. Вот через две недели и пришлешь ее ко мне с деньгами вместе.
Вадим сидел ни жив ни мертв. Ему, вот этому зверю — Катю? Господи ж ты мой… Вадим, конечно, знал, что по мусульманским обычаям женщина даже не друг человека. Доходили до него и темные, неясные слухи о своеобразных сексуальных наклонностях самого Магомеда. Что в них было правдой, а что нет понять трудно, но ни одну из девочек, что соглашались сесть к Магомеду в машину, никто больше не видел живой и здоровой. Недаром он выстроил себе огромный дом на отшибе, далеко не только от города, но и от всякого жилья вообще…
Будучи весьма неглупым человеком, Вадим очень ясно представил себе, что ожидает Катю, содрогнулся.
А Магомед спокойно продолжал:
— Что у нас там через две недели? Первое мая? Вот и хорошо. Двойной праздник будет. Иначе… Ты понял меня, Вадик? Где я живу, ты знаешь. Будь здоров.
Когда дверь захлопнулась, Вадим сел за стол на кухне и налил себе рюмку водки. Прямо почти второй день рождения… О том, что двухнедельная отсрочка — это еще не выход и кардинально проблему не решит, думать как-то не хотелось. Мысли появились потом, когда первая эйфория от того, что прямо сейчас его убивать не будут, начала потихоньку развеиваться.
Мысли были невеселые. Долг есть долг. Денег таких, конечно, не собрать, а ссориться с Магомедом и его кодлой — занятие для самоубийц. Значит, остается один выход — делать ноги да побыстрее. И лучше за границу, чтобы с концами, чтобы не нашли. Эта идея, поначалу казавшаяся дикой, принесла некоторое успокоение и даже решимости придала. Не хотелось думать о том, что за границей его никто не ждет и что денег у него не так уж много (как нажил, так прожил!), а главное — даже загранпаспорта нет! Главное — теперь была цель и надежда. Вадим допил бутылку водки и заснул, как младенец.
Как он провел следующие две недели, лучше не вспоминать. Бегал по городу, как таракан по сковородке. Суетился, уговаривал, давал взятки, пускал в ход все свое обаяние… А еще пытался добыть деньги всеми возможными и невозможными способами, даже в казино один раз сходил. Проиграл, конечно, но даже не расстроился: семь бед — один ответ! Что бы он не делал — просил взаймы или пытался быстро продать что-нибудь — везде поджидал такой же облом.
Это ведь только кажется, что уехать очень просто, а оказалось — попробуй-ка! Виза, приглашение, загранпаспорт проклятый…
Вадим сразу понял — ни в Америку, ни в Германию, ни в какую другую первосортную страну его не впустят. Оставался вариант поехать в Польшу по туристическому ваучеру, а потом уже думать дальше. Тем более что там он уже был, совершая единственный свой челночный рейс. А недалеко от Кракова живет приятель Збышек, который когда-то учился с Вадимом в институте как представитель братской социалистической Польши, а потом, уже в начале девяностых, приезжал в Москву скупать черную икру. Вадим не рассчитывал, конечно, что его примут с распростертыми объятиями, но все ж таки не чужой человек. Поможет первое время, а там видно будет.