Виктория Борисова – Дело о золотом коте (страница 30)

— Но если бы, к примеру, наша потерпевшая поменяла свои данные, следы в базах остались бы?

— Конечно! — Вадик посмотрел на него снисходительно, как на неразумного. — Следы остаются всегда… Даже если данные засекречены по программе защиты свидетелей — это тоже след! А Завьялова ни имя, ни фамилию не меняла, это точно. Вон, на загранпаспорт подавала каждые пять лет — и каждый раз писала одно и то же.

— Стоп! — насторожился Новиков. — А почему каждые пять лет? Сейчас ведь можно на десять лет паспорт сделать!

— Ну да, — согласился Вадик, — это, конечно, удобнее, тем более что за границу она часто летала — и на отдых, и по делам.

— А в чем разница?

— Ну, на десятилетний пошлина больше… Хотя с ее-то доходами это даже не смешно!

— Да, действительно… А что еще?

— Десятилетний паспорт содержит электронный носитель, а проще говоря — чип. Но вряд ли Завьялова была такой уж принципиальной противницей прогресса!

— Точно не была, — покачал головой Андрей, — кота вон чипировала…

— Вообще-то на паспорт нового образца надо еще отпечатки пальцев сдавать, — вспомнил Вадик.

— То есть она почему-то не хотела, чтобы ее отпечатки попали в общую базу? — осторожно уточнил Новиков. Где-то далеко, в конце туннеля наконец-то забрезжил свет, и он замер, словно опасаясь спугнуть удачу.

— Может, и так, — согласился Вадик.

— А если так, то нам надо это сделать! И чем быстрее, тем лучше. Причем упор сделать на старые дела, еще из девяностых, включая административные и те, что не дошли до суда. Сможешь такое сделать?

Новиков посмотрел на Вадима с некоторым сомнением — и сразу почувствовал, что попал в точку. Бросить вызов его профессионализму было, конечно, рискованно, Вадик — человек обидчивый, как любой гений или тот, кто считает себя таковым, но с другой стороны — кто не рискует, тот не пьет шампанского!

— А то! — презрительно фыркнул Вадик. — Сейчас как раз все старые базы оцифровали… Ну, почти все. Так что будем надеяться, что нам повезет!

Глава 22

«Беляна с трудом открыла глаза. Болела голова, ныло ушибленное колено, и, прикоснувшись к виску, она почувствовала на пальцах что-то теплое и липкое.

„Кровь… Да, это кровь! — сообразила девушка. — Но что со мной? Где я нахожусь? Почему я одна?“

Она лежала на земле, на дне неглубокого овражка, поросшего какими-то странными растениями с большими разлапистыми темно-зелеными листьями и маленькими белыми цветочками. Раньше Беляна никогда таких не видела, хоть и исходила ближний лесок вдоль и поперек! Рядом возвышался камень-валун темно-серого цвета, похожий на огромного спящего медведя. Его поверхность была запятнана чем-то алым, и Беляна не сразу поняла, что это ее собственная кровь.

„Значит, это об него я голову разбила… — подумала она, — но ничего, могло быть и хуже!“

Она провела рукой по шершавой поверхности камня, и на миг ей показалось, что он издал какой-то странный звук, то ли вздох, то ли стон, словно живое существо».

Лена оторвала взгляд о компьютерного монитора, потерла уставшие глаза… Уже поздно, она устала, и время бы лечь спать, но ей не спалось. Мысли всякие лезли в голову, и в основном — неприятные, тревожащие. Андрей весь день не звонил и не писал, а когда она решила набрать его сама — просто спросить, как дела, ничего больше! — номер был недоступен.

«Может, он просто занят по работе? — в который раз думала она. — Или, не дай бог, конечно, случилось что-то? Или — а это, скорее всего! — я просто тешу себя напрасными надеждами, словно глупая школьница? Поверила, что для меня ничего еще в жизни не закончилось, что с этим человеком может что-то получиться — и, наверное, совершенно зря! Выходит, права была Виолетта Максимовна…»

От этих мыслей стало так невыносимо грустно, что Лена чуть не расплакалась и, чтобы отвлечься, снова уставилась в монитор. Погрузиться в перипетии судеб выдуманных героев — может быть, лучший способ отвлечься от собственных проблем…

«Где-то рядом журчала вода. Солнечный свет почти не проникал через густую древесную сень. Девушка пыталась сообразить, как она оказалась в незнакомом месте, но память возвращалась не сразу.

Еще сегодня утром Беляна спала в родительском доме на лавке, покрытой мягким войлоком. Мать, бывало, ворчала, что по утрам ее не добудишься…

Но не в этот день. Солнце еще не взошло, когда по дворам отчаянным лаем залились цепные собаки. Сонные соседи выскакивали на улицу — и с ужасом видели, как на деревню с гиканьем несутся скуластые меднолицые всадники на приземистых мохноногих лошадках.

— Пацинаки! Бегите! — успел крикнуть седоусый Радомир, деревенский староста, — и тут же упал, пронзенный стрелой.

Пацинаки быстро, сноровисто выгоняли селян из домов, выводили из хлевов скотину… Коровы жалобно мычали, словно понимая, какая беда случилась. Оглушенная происходящим, Беляна стояла в толпе соседей и родственников, еще не веря, что все это происходит наяву, происходит с ней…

Она видела, как захватчики деловито отделяют молодых и здоровых — тех, кого можно продать на торгу — от старых и немощных, как расправляются с теми немногими мужчинами, кто попытался сопротивляться, как насилуют приглянувшихся девиц — тут же, не стесняясь… Когда очередь дошла до Беляны, и один из пацинаков потянул ее за руку, мать, стоявшая рядом с безучастным видом, вдруг дико, страшно закричала и вцепилась ему в лицо. Уже в следующий миг она упала, обливаясь кровью, но Беляна успела воспользоваться моментом и, стряхнув с себя оцепенение, кинулась бежать».

— Муррум? — Кот бесцеремонно запрыгнул на колени и устроился там, всем своим видом демонстрируя, что время позднее и пора спать.

— Что, малыш? — Лена почесала любимца за ухом, и он блаженно заурчал, чуть прикрыв глаза. — Опять мы с тобой остались вдвоем. Ну и ладно! Нам ведь никто не нужен, правда? Нам и так хорошо…

Впрочем, она сама не была в этом так уж уверена — голос дрогнул, и по щеке скатилась одинокая слеза. Она торопливо смахнула ее и снова повернулась к компьютеру.

«Беляна с трудом поднялась на ноги, подошла к ручью, протекавшему по дну оврага. Вода была чистая и холодная, почти ледяная. Девушка жадно напилась, умылась, смыла кровь с лица… Ей стало немного легче — не то чтобы очень, но все-таки. По крайней мере, вернулась способность рассуждать здраво.

„Не знаю, куда я попала и что делать дальше, — думала она, — но, по крайней мере, я жива и почти цела, так что могло быть и хуже. В лесу, конечно, страшно одной… Но бабка Кружилиха говорила когда-то, что, если потерялась, надо идти, куда вода течет. Этот ручей наверняка куда-то впадает — в реку или озеро, а там могут быть люди! Неизвестно, конечно, что тут за люди еще, но если сидеть на одном месте — точно пропадешь, не сейчас, так потом!“

Беляна еще раз плеснула в лицо водой, оправила платье и двинулась вперед по дну оврага, туда, куда тек светлый ручей.

Спдопапртииьжопрюю…»

— А ну, брысь отсюда! — рассердилась Лена. Алексу надоело сидеть смирно, он вспрыгнул на стол и решил прогуляться по компьютерной клавиатуре.

— Мя-а! — Коту, кажется, совсем не было стыдно. Наоборот, он даже развеселился, пытаясь лапой ловить буквы на экране.

— Ладно, ладно, пойдем спать. — Лена взглянула на часы и тяжело вздохнула — было уже полпервого ночи, а завтра на работу!

Она выключила компьютер, встала и принялась готовиться ко сну — расстилать постель, переодеваться, чистить зубы… Взяв телефон, чтобы выставить будильник на завтра, Лена обнаружила, что батарея села. Ругнув себя за рассеянность, она подключила зарядку, и на экране телефона сразу же высветилось входящее сообщение от Андрея:

«Доброй ночи, моя крошка! Хороших снов тебе».

Лена прижала к себе телефон, словно живое существо, и, ложась спать, положила его рядом с собой на подушку, стараясь, чтобы шнур не перекрутился. Алекс ревниво покосился на светящийся экран и свернулся калачиком в ногах у хозяйки.

Глава 23

День выдался хороший, ясный — из тех, когда погода, будто спохватившись, решает побаловать людей перед долгой зимой. Солнце сияет в ярко-синем безоблачном небе, воздух прозрачен и чист, и деревья, вечные пленники городских улиц, словно спешат покрасоваться напоследок убранством из золотых или пурпурных листьев…

Но Андрей не замечал этого. Он просто кипел от ярости! Кто бы мог подумать, что стандартная процедура — поехать в суд и оформить арест подозреваемого — совершенно неожиданно обернется проблемой? Разве можно было представить себе, что судья, Наталья Петровна Гречишникова, огромная, необъятных размеров суровая тетка, похожая на сердитого бульдога, и с бульдожьей же хваткой, которая всегда бесцеремонно обрывала назойливых адвокатов и с видимым удовольствием лепила обвиняемым сроки «по верхнему пределу», вдруг растает от обаяния Дениса Стародубцева! Знает свое дело этот альфонс, ох, хорошо знает…

Поначалу все шло как обычно: адвокат бубнил о том, что его подзащитный — законопослушный гражданин, который в жизни своей никогда не привлекался не то что к уголовной, но даже и к административной ответственности, что все улики против него — косвенные, само обвинение — надуманное, и на суде это непременно будет доказано… Вот тут бы и насторожиться, потому что судья слушала его, не перебивая, и даже слегка кивала. А когда слово предоставили Денису, он просто сам себя превзошел! С обезоруживающей улыбкой он говорил о том, что стал жертвой трагического стечения обстоятельств, что, застав Марию мертвой, запаниковал и повел себя глупо, но больше упирал на то, что безмерно любил и уважал покойную супругу, что это потеря для него, что убивать ее у него не было никаких причин… Чуть замявшись, признался, что всегда питал слабость к женщинам старше себя, жену любил искренне — и продолжает любить теперь.