Виктория Борисова – Дело о золотом коте (страница 16)
— Вот и объясни мне по-простому, вкратце, как ты умеешь! Скажи, что думаешь. Твое мнение, понятно, к делу не подошьешь, а для меня оно важно.
Кудеяр чуть усмехнулся, однако был заметно польщен. Выкатив из холодильника труп, накрытый простыней, он чуть откинул ее, приоткрыв лицо и шею покойной, и начал:
— Вот смотри: причина смерти — удушение, орудие убийства налицо, ширина совпадет со странгуляционной бороздой, так что это оно и есть. К тому же на шее остались микрочастицы от ремня — кожа, краска… Дрянной ремешок, дешевый поэтому следов много. Других повреждений на теле нет. Умерла позавчера с четырнадцати до пятнадцати часов…
Новиков слушал его — и все сильнее чувствовал, что Кудеяр что-то недоговаривает. Слишком давно и слишком хорошо он его знал.
— И что не так? Что тебя смущает? — спросил он. — Не для протокола?
— Не для протокола, говоришь? — Он лукаво прищурился, и в этот момент стал еще больше похож на разбойника. — Ну, слушай. Не могу понять — почему она так легко дала себя убить? Нашли ее сидящей в кресле, значит, убийца должен был зайти сзади, накинуть удавку… Почему она позволила это сделать?
— Ну, доверяла, наверное, не ждала подвоха? — предположил Новиков.
— Настолько доверяла, что даже не сопротивлялась? И за ремень не пыталась схватить, которым ее душили? На руках и под ногтями остались бы следы, а их нет! Почему просто сидела и ждала, пока умрет?
— Да, действительно странно… — протянул Новиков. Перспектива легкого и быстрого раскрытия дела таяла, как сугроб на весеннем солнце. И чуйка, как всегда, не подвела! — Сам-то что думаешь? Как такое может быть? — спросил он.
— Не знаю пока! — развел руками Кудеяр.
— Может, шокером вырубили? — предположил Новиков, но патологоанатом решительно покачал головой:
— Электрометок нет!
— Усыпили? Подсыпали что-то?
— Тоже нет, в крови чисто — ни алкоголя, ни наркотиков, ни лекарств. Дама вообще вела вполне здоровый образ жизни, спортом занималась, питалась правильно, а потому находилась в хорошей физической форме… Рожала — но очень давно, лет двадцать — двадцать пять назад, не меньше.
— Рожала? — насторожился Новиков. — Странно, официально у нее детей не было!
— Ну, этого я не знаю, — развел руками Кудрин, — я ж как акын — что вижу, о том и пою! А ты разбирайся.
Эксперт-криминалист Костя Жуков тоже встретил Андрея без особого энтузиазма.
— Ну, ты как всегда — хватай мешки, вокзал отходит! — проворчал он. — Куда спешишь? У тебя подозреваемые, я слышал, задержаны уже, сидят, никуда не денутся… В кои-то веки дай поработать спокойно, без суеты! Экспертиза — дело тонкое, это тебе не с шашкой наголо идти. Сам же мне улик подкинул дополнительных, чтоб жизнь медом не казалась… Кота, вон, прислал! В следующий раз кого подсунешь? Бегемота?
Жуков любил при случае поворчать и посетовать на свою тяжелую участь, на то, что никто не ценит его труд, опыт и знания, но Андрей прекрасно знал подход к нему.
— Я все понимаю, Костя! — проникновенно, с чувством произнес он. — Собственно, поэтому и пришел. Такой, как ты, специалист уж точно успел что-то выяснить!
Жуков заметно подобрел.
— Смывы с кота еще не обработал, — признался он, — и коробку тоже… Ты много хочешь, чтобы все сразу!
— Ну, давай хоть по уликам из дома, — попросил Новиков, — нет ли там каких сюрпризов, часом?
— Да нет, вроде ничего нового, — пожал плечами Жуков, — в доме обнаружены следы всего четырех человек: самой потерпевшей, ее мужа Дениса, домработницы Сафоновой и ее сожителя Старостина. — Он криво усмехнулся: — Ну, и кота, конечно… Хотя, как я понимаю, он у нас вне подозрений?
— Точно, — подтвердил Новиков, — и что, больше никого?
— Никого, — Жуков покачал головой, — покойная Завьялова, очевидно, общительностью не отличалась!
«Ну, хоть здесь без сюрпризов», — подумал Андрей. Чувство гнетущего беспокойства утихло на время.
— Понятно, спасибо! Жду заключение. — Он уже направился было к выходу, но Жуков остановил его:
— Есть, правда, одна деталь…
— Какая? — насторожился Новиков.
— На полу есть остаточные следы крови, но выделить ДНК не представляется возможным. Кто-то тщательно замыл их с применением хлорсодержащего препарата «Май Фэй».
Новиков вспомнил, что, когда он осматривал место происшествия, в доме действительно ощутимо пахло хлоркой. Он тогда не придал этому значения, и, наверное, зря…
— Ну, может, домработница убирала? — предположил он.
Эксперт с сомнением покачал головой:
— Это вряд ли! Там паркет дорогой, из дуба, эксклюзивный, можно сказать… Если его хлоркой мыть — испортить можно! И потом, — он достал распечатанную на принтере фотографию, сделанную на месте преступления, — следы моющего средства только здесь, возле кресла, где сидела убитая, и здесь, у стены. — Он показал на фотографии место, обведенное красным кружком.
— То есть следы уничтожали намеренно? — уточнил Новиков.
— Вероятно, да, — согласился Жуков, — могу сказать, что моющее средство хранилось в кладовке, в доме. Им пользовались — половина флакона пустая. На нем отпечатки домработницы Сафоновой.
— А, понятно! Значит, хотела следы уничтожить — свои и подельника?
— Вероятно… — рассеянно отозвался Жуков, — но почему только на полу? Почему отпечатки не стерла? Их там полно — и свежих, и старых!
— Да, действительно странно, — согласился Новиков, — может, по неопытности просто не подумала об этом?
— Ну, я не психолог, — отрезал Жуков, — что там в голове у твоих злодеев — знать не могу. Я только фактами оперирую.
Технари тоже не особо порадовали. Программист Вадик Зицер — длинный, худой парень в очках с толстыми стеклами — ероша ладонью свою и без того встрепанную шевелюру, поведал о том, что камеры и сигнализация в доме были отключены заранее, с самого утра, так что рассчитывать на то, что убийца засветился на них, не стоит.
— Умный злодей пошел! — почти с восхищением повторял он. — Просто так не палится.
«И это
Но это было еще далеко не все! В рабочем компьютере Марии нашлось множество договоров, деловых писем и прочих документов, разбираться с которыми команда аудиторов должна будет не один месяц, а в домашнем — книги, фильмы, ссылки на бутики и салоны красоты, зоомагазины и форумы любителей кошек…
А еще — множество запросов про остров Мауру.
— Это где ж такой есть? — полюбопытствовал Новиков. География в школе не была его любимым предметом.
— Вот, смотрите, — оживился Вадик, пощелкал мышкой, и на большом мониторе, сменяя друг друга, стали появляться пейзажи неземной красоты — море, пальмы, белый песок, Мауру — коралловый остров в Тихом океане, сорок два километра от экватора, площадь 22 квадратных километра, население 10 тысяч человек…
— Может, она туда отдыхать поехать собиралась? — предположил Новиков.
— Может быть, — покладисто согласился Вадик, — но, скорее, хотела совместить приятное с полезным. Этот островок — не просто красивое место, но еще и офшорный рай!
— То есть наша покойная мутила что-то эдакое с налогами? — уточнил Андрей.
— Может быть… — пожал плечами Вадик, — сразу скажу: разобраться в этом будет крайне сложно! Там кодированные счета, сложные цепочки проводок, банковская тайна опять же…
Новиков мигом скис. Значение терминов, которыми так легко оперировал Вадик, он представлял себе смутно. С таким же успехом ценный технический специалист мог бы говорить по-китайски.
— А что с телефоном убитой? С ее звонками? — спросил Андрей, переводя разговор в более понятное русло.
Вадик выудил из вороха бумаг на столе распечатку и принялся докладывать:
— Вот смотрите: в тринадцать часов пять минут ей позвонил муж, и сразу после этого она сорвалась и спешно уехала с работы, хотя у нее была запланирована важная презентация.
— Значит, было что-то еще важнее… — задумчиво протянул Новиков.
— Точно! — подтвердил Вадик. — Она очень спешила. Я запросил записи с дорожных камер — неслась, как сумасшедшая! Хотя вообще-то была осторожным водителем, в аварии не попадала, и штрафов у нее мало, я проверил.
— Может, хотела мужа на измене поймать? — осторожно предположил Новиков, но Вадик только головой покачал:
— Нет, вряд ли! Когда он звонил, его телефон находился в той же соте, что и Пивзавод, и оставался там до шести вечера. А она рванула в загородный дом! Вопрос — зачем?
— Да, вопрос, — согласился Новиков, — будем думать.
Допрос новоиспеченного вдовца Дениса оставил впечатление очень неоднозначное. Он явился вовремя, минута в минуту, благоухая дорогим парфюмом, лощеный и обаятельный, похожий на картинку из модного журнала. Почему-то всем своим видом он вызывал у Новикова такое глухое, но глубокое и сильное раздражение, что прямо захотелось его в КПЗ закатать, хоть на сорок восемь часов.
Но нельзя, нельзя! Грамотный, черт. К допросу Денис подготовился основательно — сразу же сообщил, что в день убийства жены с двенадцати тридцати до восемнадцати часов был на открытии выставки своей знакомой, Олеси Кременецкой, на Пивзаводе. Даже буклет прихватил! Заботливо предоставил фамилии и телефоны тех, кто его видел там и мог бы это подтвердить, а также — распечатанные фотографии с указанием времени, когда они были сделаны. Поведал о том, как, вернувшись домой, он застал супругу мертвой, тут же вызвал скорую и полицию, а теперь готов всемерно содействовать следствию и отвечать на любые вопросы.