Виктория Блэк – Сто сорок четыре часа (страница 6)

— Я наполовину русский, — шепнул он в ответ.

— Это заметно. У вас глаза грустные, как у Чехова. А Чехов, между прочим, был врачом. Так что у нас есть что-то общее.

Она отошла прежде, чем он успел ответить.

Позже, когда начались танцы, Роман подошёл к Августу. Брат был уже немного пьян, но в хорошем смысле — расслабленный, улыбчивый.

— Ну что, Густ, как тебе?

— Хорошо, Ром. Правда хорошо. Наташа — чудо.

— Да, — Роман посмотрел на жену, которая танцевала с подругами. — Она меня из ямы вытащила. После первого развода я ведь пил, знаешь. По-чёрному. А она... просто пришла и сказала: «Хватит». И всё. Я остановился.

Август молчал. Он не знал. Роман никогда не жаловался в тех редких сообщениях.

— Ты молодец, что приехал, — продолжил Роман. — Я боялся, что не приедешь.

— Я бы не пропустил.

— Знаю. Но всё равно боялся. — Роман помолчал. — Слушай, я не держу зла. За то, что уехал. За то, что не звонил. Ты жил свою жизнь. Я жил свою. Так бывает.

— Я виноват, Ром.

— Никто не виноват. — Роман хлопнул его по плечу. — Главное, что ты здесь. И знаешь что?

— Что? — я с недоумением уставился на брата.

— Иди потанцуй с Алиской. Она на тебя весь вечер смотрит. И ты на неё. Я же вижу. Иди. Только учти — она младшая сестра моей жены. И она акушерка. Если обидишь — она тебя потом зашьёт так, что шрамов не останется. Профессионально.

Август усмехнулся.

— Понял. Не обижу.

— Вот и славно. Иди.

Я нашёл Алису у стойки с напитками. Она как раз взяла бокал с водой — без газа. Не пила алкоголь. Наверное, завтра на смену или на учёбу.

— Алиса, — позвал я.

Она обернулась. В карих глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Да, Август?

Музыка сменилась — заиграл медленный блюз. Что-то из старого, Синатра или похожее.

— Потанцуете со мной? Я обещаю не наступать на ноги. У меня американская школа танцев.

Она посмотрела на меня с лёгким удивлением, потом улыбнулась.

— Американская школа? Это когда стоишь на месте и переминаешься?

— Примерно. Но я могу и по-русски, если покажете как.

Она поставила бокал и протянула руку.

— Идёмте, мистер Гольцман. Покажу вам, как танцуют в России.

Мы вышли на танцпол. Август положил руку ей на талию — осторожно, почти невесомо. Алиса положила ладонь ему на плечо. Мы начали двигаться в такт музыке.

— Знаете, Август, — сказала она, глядя снизу вверх, — когда Наташа сказала, что приедет брат жениха из Америки, я представляла кого-то старого и скучного. Ну, знаете, дяденьку в подтяжках, который будет рассказывать про акции и дивиденды.

— А получили меня.

— Да. И пока не знаю, радоваться или нет.

— Это как?

— Ну, — она чуть прищурилась, — если вы окажетесь занудой, я расстроюсь. А если нет — это усложнит мне жизнь.

— Почему?

— Потому что я не планировала влюбляться на свадьбе сестры. Это так банально. — Она сказала это просто, как констатировала факт. — У меня вообще-то сессия на носу. Патофизиология, акушерство, фармакология. А тут вы.

Август чуть не сбился с ритма. Она говорила о влюблённости и сессии в одном предложении с одинаковой серьёзностью, и это было... обезоруживающе.

— А я не планировал задерживаться в Москве дольше недели, — ответил он.

— Значит, у нас обоих проблемы с планами. — Она улыбнулась. — Но знаете, в акушерстве есть такое правило: роды никогда не идут по плану. Приходится импровизировать.

— И как, получается?

— По-разному. Но главное — не паниковать и помнить, что в конце будет новый человек.

Они замолчали, продолжая двигаться в такт музыке. Её ладонь на его плече была тёплой. От неё пахло чем-то лёгким — не духами, а скорее антисептиком для рук и свежестью. Я поймал себя на мысли, что этот запах — смесь больницы и чего-то юного, живого — кажется ему самым честным запахом в этом зале, полном приторных цветочных ароматов.

— Алиса, — сказал тихо, — я знаю, это безумие, но... могу я пригласить вас на кофе? Завтра? Или, когда вам удобно. Я плохо помню Москву, но готов рискнуть.

Она подняла голову. В карих глазах плясали искры.

— Кофе — это серьёзное предложение. Вы уверены? У меня завтра лекция в восемь утра, потом практика в роддоме, потом семинар. Освобожусь только к вечеру.

— Я подожду.

— В Москве? Один? Без знания местности?

— Буду изучать феномен российской столицы.

Она рассмеялась.

— Хорошо. Давайте в семь вечера. Я знаю одно место на Патриарших. Там варят кофе так, что можно забыть про свой Бостон.

— Договорились.

— Только предупреждаю, — добавила она, — я могу опоздать. Роды не спрашивают расписания. Если что — скину смс.

— Я буду ждать в любом случае.

Танец закончился. Они остановились, но не разнимали рук. Вокруг аплодировали молодожёнам, кто-то кричал «Горько!», а они стояли посреди танцпола, как в тихом пузыре.

— До завтра, Август Гольцман, — сказала Алиса.

— До завтра, Алиса...

— Просто Алиса. Фамилия у меня длинная, вы не выговорите.

— Тогда просто Алиса.

Она улыбнулась, высвободила руку и пошла к своему столику. Но через пару шагов обернулась:

— И не вздумайте опоздать. Я ненавижу ждать. И ещё — если что, я умею принимать роды в экстренных условиях. Но кофе пью только капучино без сахара.

Август рассмеялся, глядя ей вслед.

Глава 5. Финал свадьбы

Вечер подходил к концу. Гости устали, но не сдавались. Тётя из Краснодара спела романс «Очи чёрные» — на удивление хорошо, с надрывом и душой. Ей аплодировали стоя. Потом был торт — огромный, с лебедями из мастики и надписью «Роман + Наталья». Роман разрезал его, и первый кусок, по традиции, отдал матери. Та расплакалась.

Около полуночи гости начали расходиться. Молодёжь уехала продолжать в бар, старшее поколение — по домам, ссылаясь на давление и усталость. Роман и Наташа стояли у выхода, прощались, принимали последние поздравления.