Виктория Блэк – Июнь: Дым из снов (страница 5)

Первый вызов — женщина, 62 года, гипертонический криз. Типичная панелька на окраине, запах жареного лука и старых вещей. Пациентка лежала на диване, испуганная, с красным лицом и расширенными зрачками. Рядом суетился муж — маленький, лысоватый, с трясущимися руками. «Она у меня давление никогда не мерит, а тут голова закружилась, я померил — двести на сто двадцать!» Я осмотрел, Марина сняла ЭКГ, поставила катетер. Магнезия, капотен. Женщина постепенно расслаблялась, цвет лица становился нормальным. Муж всё повторял: «Спасибо, доктор, спасибо». Я смотрел на них и думал: они вместе лет тридцать, наверное. Он трясётся над ней, она ворчит на него, но в глазах — забота. Не показная, настоящая. Почему у нас так не получается?

Второй вызов — пневмония у мужчины сорока лет. Кашель, температура под сорок, одышка. Живёт один в съёмной студии, на столе — грязная посуда, в углу — пустые бутылки из-под пива. Запустил себя. Пока я слушал лёгкие (жёсткое дыхание, хрипы слева), Марина мерила сатурацию — 89%. Кислород, дексаметазон, госпитализация. Мужчина хрипел и матерился, но в машине затих, закрыл глаза. Я смотрел на его осунувшееся лицо и думал о том, как легко человеку остаться одному. Вот так живёшь, работаешь, а потом раз — и никого. Никто не вызовет скорую, не подаст воды, не подержит за руку. Может, я потому и держусь за Яну? Не из любви, а из страха перед такой вот пустой студией и грязной посудой?

Третий вызов — пьяная драка. Двое мужиков что-то не поделили во дворе жилого дома. Один с рассечением брови, второй с подозрением на перелом носа. Полиция уже на месте. Пока я обрабатывал рану первому, второй орал, что «он первый начал». Марина спокойно вправила ему нос (он взвыл, но быстро заткнулся) и наложила холод. Стандартная субботняя ночь, только сегодня понедельник. Люди пьют и дерутся независимо от дня недели. Я смотрел на их перекошенные злобой лица и думал: мы с Яной не дерёмся, но наша война страшнее. У нас нет синяков, зато есть слова, которые бьют больнее кулаков. И эта война никогда не заканчивается миром — только временным перемирием до следующей ссоры.

В перерыве заехали на подстанцию. Я вышел покурить на задний двор, где обычно собираются водители. Костя уже стоял там с сигаретой.

— Ну как смена?

— Обычно.

— Слушай, Артём, — он замялся, — я, конечно, не лезу, но ты какой-то дёрганый в последнее время. С Яной что-то?

Я затянулся, выпустил дым. Костя — хороший мужик, он не сплетник. И, наверное, единственный, кто может понять. У него самого два развода за плечами.

— Не знаю, Кость. Вроде вместе, а вроде и нет. Как в одной квартире живём, а как чужие.

— Ну, это знакомая песня. У меня со второй женой так же было. Сначала любовь-морковь, а потом — каждый сам по себе. Только когда развелись, я понял, что уже года два как не вместе, а просто соседи.

— И что делать?

— Не знаю, брат. Кто-то мирится, кто-то расходится. Но тянуть не советую. Чем дольше тянешь, тем больнее потом.

Он затушил сигарету и пошёл к машине. Я остался стоять, глядя на облупленную стену подстанции. «Чем дольше тянешь, тем больнее потом». Я знаю это. Я врач, я каждый день вижу, что бывает, когда запускаешь болезнь. Сначала небольшое воспаление, потом хроническая форма, потом — некроз. Ампутация. Мы с Яной уже на стадии некроза. Но я всё равно тяну.

*Четвёртый вызов — бабушка, 84 года, подозрение на инсульт. Живёт одна, вызвала соседка, которая пришла проведать. Бабушка лежала на кровати, лицо перекошено, речь невнятная. Пока я осматривал, она пыталась что-то сказать, но получалось только мычание. В глазах — страх и беспомощность. Я взял её за руку: «Всё будет хорошо, мы отвезём вас в больницу». Она сжала мои пальцы с неожиданной силой. Я вдруг подумал: вот так и мы с Яной. Пытаемся что-то сказать друг другу, но получается только мычание. И никто не возьмёт за руку и не скажет, что всё будет хорошо.*

В машине бабушке стало хуже — давление упало, сознание поплыло. Марина колола допамин, я следил за монитором. Довезли до приёмного, передали реаниматологам. Когда вышли на улицу, Марина закурила и сказала:

— Не вытянет, наверное. Возраст.

— Может, и вытянет. Бабка крепкая.

— Может.

Мы помолчали. Я смотрел на серое небо, на облезлые деревья больничного парка, на людей в белых халатах, спешащих по своим делам. Жизнь и смерть здесь ходят рядом, как старые знакомые. И наша с Яной маленькая война кажется такой незначительной на фоне этого. Но она моя. И она разъедает меня изнутри.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.