Виктория Бессмертная – Территория ее любви (страница 3)

Но именно необходимость гармонизировать обе стороны жизни – главная задача и огромная, как сам космос, трудность. Именно так сказал мой надземный друг Озар.

Серафима на секунду прикрыла веки и перед ее мысленным взором вспыхнул яркий свет, высветивший живые мудрые глаза Озара, в сознании прозвучал, слышимый только ей одной хорошо знакомый голос. – "Я рядом. Будь осторожна. Ты отвечаешь за жизнь друзей".

Вспыхнула сияющая искра и погасла, в машине раздался легкий аромат роз.

– Отчего вдруг запахло розами. – Встрепенувшись, удивилась Тая. – Кажется, никто не открывал духи.

– Скорее всего запах цветов со склонов. – Лениво ответила Люся, уставшая от долгой дороги. Она, прикрыв глаза, уютно прилегла на заднем сидении и почти спала. Голос Таи вывел ее из сонного состояния.

– Откуда здесь розы? – Не унималась Тая.

– Ни откуда. Тебе показалось. Я уже заснула. И если бы не ты, то увидела бы счастливый сон. – Люся лениво потянулась.

– Какой?

– Борискин перестал быть занудой и, наконец, стал человеком.

Машина, миновав последний поворот, выехала на перевал. Позади остался крутой, опасный подъем – впереди виднелся не менее опасный спуск. Дорога все также извиваясь узкой лентой, спускалась к подножию горы, омываемой морем.

С высоты перевала солнце, казалось, нежно покоилось в море у горизонта. Море сверкало в его угасающем свете неяркими, золотисто-розовыми бликами. Немного правее у подножия горной гряды лежал город. Он тихо нежился в окутывающей его мягкой легкой дымке, натекающей с моря.

Серафима осторожно повела машину с перевала.

2

Сердце Серафимы наполнилось безотчетной нежностью. Её охватило неуправляемое желание взмыть в небо, распахнувшее свои голубые объятия от горизонта до горизонта. Она знала, что за этим волнующе чудесным мгновением наступает ощущение глубочайшего покоя и с нетерпением ожидала его.

Её большие, глубокие, карие глаза, не глаза а скорее очи, казалось, устремили ласковый и внимательный взор в глубину своего сердца. Пространство дрогнуло и потеряло для нее земное притяжение, а время растворилось в мгновении вечности и потеряло значение. Комната растаяла в голубом сиянии. Где-то в глубине на границе видимости вспыхнула и ярко заблестела звезда. Она вибрировала, мерцала и, внезапно вспыхнув, выбросила лучи золотисто-фиолетового цвета. Она манила и звала Серафиму.

Она ощутила в теле хорошо знакомое напряжение, сменившееся чувством невесомости. Перед внутренним взором мелькнула ее квартира и скрылась за фасадом дома, затем внезапно исчез фасад, окруженный высокими серебристо-зелеными тополями. Дом потерялся в переплетении улиц и площадей, запруженных мчащимися автомобилями. Еще мгновение и город скрылся, растаяв в солнечном свете. Навстречу ей, словно морские волны, набирающие силу перед шквалом, мчались холмы, увеличивающиеся и переходящие в горные вершины. Перед ней вырастали, сменяя друг друга, крутые склоны, покрытые снегами и ледниками, острые скалы и словно отточенные временем пики вершин, между которым где-то далеко в глубине виднелись бездонные ущелья.

Серафима увидела знакомую тропу, вьющуюся между утесами. Тропа круто устремлялась вверх через перевалы, терялась у края расщелин, между скал. Порой она надолго исчезала от взора под лавинами слежавшегося сцементированного тысячелетиями снега, то вновь ярко блестела среди белоснежных вершин, стремилась ввысь по склонам, переходила в луч света и терялась в синеве неба.

Миллионы лет тропу овевали ветры, над ней грохотали бури и грозы, рассыпая вдоль неё огненные искры. Она неслышным, чарующим зовом ведет меня в загадочные дали Космоса, думала Серафима ни на мгновение не выпуская из сознания её тоненькую, сияющую нить. Она стремится к звездам, к неведомым загадочным мирам. Я не потеряю ее, я знаю ее направление, я ведаю ее начало и предчувствую ее бесконечную незавершенность. Вот сейчас, за этим утесом меня встретит портал, полыхающий ярким пламенем и я стремительно, не снижая желания, улечу под его своды. За его огненной стеной я увижу чудесное, родное и близкое. Много раз я устремлялась к этим вершинам и неслась сквозь портал на крыльях мечты и воли, забывая о времени, не ощущая пространства.

В свой первый полет она обессиленная и одинокая упала на тропе и умирала от отчаяния и осознания своего бессилия преодолеть ее. В тот момент, когда она потеряла всякую надежду подняться и продолжить путь она увидела над собой склонившегося человека. Его доброе и в то же время суровое лицо с внимательным взглядом, казалось, выражало сочувствие и сострадание. Она сразу узнала его. Это был Озар.

Он часто приходил в ее детские сны и успокаивал после жестокой обиды, полученной от школьных приятелей. Это его лицо она видела в минуты опасности, приближающейся к ней. Его руки гладили ее по голове, ласковое прикосновение их она ясно ощущала, а подбадривающий взгляд успокаивал ее плачущее маленькое сердце.

Однажды девочка спряталась в грозу под кроной раскидистого дуба. Молния ударила в его вершину. Дерево дрогнула и по его коре побежали языки голубого пламени. Как же она удивилась, когда внезапно обнаружила себя в нескольких метрах от горящего ствола. В этот момент она впервые увидела яркую искру, блеснувшую невдалеке, и услышала голос, говорящий с ласковым укором.

– Серафима, будь внимательна. От молнии не прячутся под деревом. – На том же месте, где сверкнула искра, стоял человек в белоснежных одеждах и с улыбкой смотрел на нее. Но увидев ее испуг, мгновенно исчез, растворяясь в воздухе.

Да, в первое мгновение Серафима отчаянно испугалась, но, вспомнив доброе лицо, знакомое по снам, обрадовалась и бросилась к сверкнувшей звезде, но её не было видно, и только вокруг распространялся запах роз, смешиваясь с запахом дождя и чадящего под дождем ствола дуба. По дороге домой она вспоминала о яркой звездочке, вспыхнувшей днем и о красивом человеке из ее снов. Как жаль, что я не нашла эту красивую и живую звездочку. Думала она, переживая увиденное. Родителям она не рассказала об этой удивительной встрече, остановленная неведомым, еще неосознанным ею желанием – молчать о странном и красивом человеке в белых одеждах. Эта первая наяву встреча с Озаром осталось в ее сердце самым прекрасным воспоминанием, не передаваемым словами. Ей казалось, если она расскажет о ней, то память потеряет свою красоту и яркость.

Глаза и взгляд Озара, мудрый и ласковый, живо напомнил глаза с ликов святых, которые она видела в храме, куда изредка заходила с Таей. Озар внимательно смотрели на Серафиму, не задавая вопросов. Он сам знал ответы на них. Он стоял на тропе и путь, который хотела осилить она, был ему знаком. На этой тропе не было принято спрашивать, зачем она стремится к вершинам.

Среди громовых взрывов космических волн, достигающих этих высот, рассказы о жизни людей в долинах казались несоизмеримыми и очень мелкими в сравнении с величием окружающих гор и огненными знаками звезд, манящих с небосвода. Здесь все понималось без слов. Здесь не спрашивали о чувствах идущих, они читались в их сердцах.

Если путник поднялся на непреступные скалы и сердце его трепетало в такт с пульсом космоса, он был достоин вдохнуть надземный воздух и увидеть огненную зарю, прикоснуться к лучам звезд и внимать мудрости пространства.

И тогда путник познавал космическую мудрость во всей своей мощи и улыбался усилиям людей равнин, пытающихся в космических аппаратах оттолкнуться от земли и подняться не далее ее границы.

Как много раз Серафима стремилась по этой тропе трепеща от восторга перед неведомым, падая и поднимаясь, плача и улыбаясь, но пересиливая слабость и усталость. Нет во мне страха, нет слабости, но есть страстное желание прикоснуться к великой неизведанности. Озар улыбаясь, непременно говорил.

– Пока ты живешь на Земле, никто и ничто не освобождает тебя от обязанности учиться любить людей, от жизненной задачи – найти цель и стремиться к ней.

– Я нашла цель. Я хочу уйти к вам. – Отвечала Серафима.

– Высшая мудрость – объединить свое прекрасное устремление с жизнью среди людей. Ты приходишь к нам, чтобы насытить сердце отзвуком гор, которое оно интуитивно помнит. Я дам тебе силы для жизни, но неведомая, неотвратимая воля твоей судьбы возвратить тебя в сумрачные долины, освещенные неоновыми огнями города, наполненные счастьем и горем.

– Озар, я тоскую без вас. Только здесь среди горных вершин с тобой я могу быть сама собой. Здесь не нужно лицемерить, претворяться, чтобы соответствовать каким-то далеким для меня, общепринятым стандартам. Когда же я смогу остаться?

– Еще далек этот день. Не в твоих силах изменить сроки судьбы. Она записана в звездных знаках.

– Мне трудно смириться с подобной неизбежностью.

– На земле трудно всем. Попытка уйти от ответственности может привести тебя на путь страданий, возможно ненужных, лишних. И тогда судьба бросит в твою жизнь те причины, которые ты сама создашь, если откажешься от испытаний. Зачем идти дорогой сверхчеловеческих усилий, чтобы исправить последствия своих ошибок?

– Значит в жизни все предопределено, и я не свободна в выборе?

– До известной степени. Ты всегда можешь делать то, что хочется. Но помни, за собственные ошибки человек расплачивается сам. Чтобы их не сделать, слушай голос твоего сердца, это голос духа, а значит и голос твоей судьбы.