Виктория Бессмертная – Территория ее любви (страница 2)

– Знаю его.

– Трудно идет расследование. Я всем сердцем чувствую, что подозреваемый не виновен. Доказательств мало, а время поджимает. Вот и злюсь.

– Чем помочь?

– Что ж ты сделаешь, дорогая моя, если я, специалист, готова руки опустить от отсутствия уверенности, несмотря на то, что есть некоторые доказательства его вины.

Голос Люси при этих словах зазвучал как-то не очень убежденно. Люся никогда не посвящала подруг в детали своей работы. Она иногда рассказывала, но только то, что уже было напечатано в местных газетах в разделах криминальной хроники. И если она неожиданно намекнула о своей проблеме, значит проблема возникла очень и очень сложная.

– Хочу тебе помочь, но пока не знаю чем. – Серафима досадовала на себя. Ей захотелось помочь подруге в эту же минуту, но времени на глубокое сосредоточение и размышление у нее не было. Дорога приковывала внимание. Да и дело подростков никогда не занимало ее более чем она знала о нем. Обычное, жестокое убийство, каких немало в последнее время думала она. Оно успешно расследуется подругой, и виновные вскоре предстанут перед судом.

– Кто мне поможет кроме меня самой. Нужно найти истинного убийцу. А у меня почти нет зацепок, кроме уже существующих. А они не очень убедительны, на мой взгляд, но крайне существенны для привлечения к суду.

– Впервые вижу тебя такой неуверенной, если не растерянной. – Тая внимательно посмотрела на Люсю.

– Сама себе удивляюсь.

В машине установилась долгая тишина, нарушаемая мерным шумом двигателя. Серафима думала о Люсе и Тае, знакомым с детства и таких непохожих, таких непредсказуемых.

Это случилось ранней осенью. Подруги гостили в деревне. Собрав в саду сухие листья и ветки, они разожгли костер. Пламя забавлялось, играло, струилось по ветвям, сжигая листья, опадало и гасло, затем, снова набрав силу под порывом ветерка, весело плясало и потрескивало в горящих ветвях.

Девочки сидели вокруг костра и, не отрывая глаз, следили за языками огня. Серафима вслушивалась в музыку костра и любовалась яркой огненной игрой. Забыв обо всем на свете, увлеченная мерцанием пламени, она наблюдала, как оно вспыхивало, вибрировало, словно живое дышало в шуршании веток и почему-то постоянно тянулось к ней. Серафима сидела так близко к костру, что щеки покалывало от горячего тепла, но девочка не замечала жара. Неожиданно огонь взметнулся, бросился к ней и яркими синими язычками побежал по костюмчику, через мгновение факелом охватив всю ее маленькую фигурку.

Серафима вскрикнула, вскочила на ноги и отчаянно попыталась руками сбить огонь, в то же время, с удивлением замечая, что ее руки ощущают приятное, не обжигающее тепло.

Люся бросилась на помощь, а Тая от вида огненной подружки, потеряв сознание, рухнула на землю рядом с костром.

Пламя так же внезапно погасло, как и появилось. Теперь уже Серафима и Люся пытались привести Таю в чувство. Когда она открыла глаза и увидела Серафиму живой и невредимой, неожиданно расплакалась.

– Ты чего ревешь? Все прошло. Фимка живая. – Прикрикнула на нее Люся.

– Я испугалась, что она сгорит. – Все еще всхлипывая, ответила Тая.

Серафима осмотрела свою одежду и с удивлением обнаружила, что на ней нет прожженных мест. Ее спортивный костюм целый и невредимый выглядел, как новенький.

Сегодня они возвращались из той же деревни, куда Люся изредка приглашала их на выходные отдохнуть и вспомнить детство. Свои приглашения она объясняла тем, что ей слишком рациональной и педантичной желательно почаще прикасаться к этому прекрасному времени в ее жизни, чтобы отдохнуть сердцем. А сердце ее, как она изредка признавалась, черствело от человеческой бесчеловечности, с которой она постоянно сталкивалась в своей работе следователя в прокуроре, работе, открытой всем послеперестроичным влияниям.

Серафима рассеянно слушала вновь возникшую беседу сосредоточив все внимание на дороге, которая неотвратимо приближалась к перевалу, уже видневшемуся за последним поворотом.

– Мне думается, Люся. – Слышала Серафима сквозь шум двигателя голос Таи. – Наша проблема в том, что мы, люди, принимаем за главное в жизни материальные блага – достичь, купить, получить.

– Согласна. – Отвечала подруга.

– Все эти игрушки не сама жизнь, они только условия жизни, ее необходимые продукты.

– Об этом факте мы все знаем. И заметь – очень приятные условия и ее продукты. Без них как-то скучновато, неинтересно что ли.

– И все они хороши ровно настолько, насколько не мешают обладателю их понять смысл своей жизни. Не зря же получив желаемое мы, поиграв ими, теряем к ним интерес и бросаемся за следующей игрушкой.

– Согласна. Усилия, которые мы прилагаем, чтобы получить эту самую игрушку, порой важнее ее самой. Как вспомню сколько пришлось помучиться, чтобы завоевать своего Борискина, грустно становится.

– От чего?

– От того, что возможно труды все зря.

– Поэтому стараешься отдыхать с нами без него?

– Надоедаем друг другу, хотя и редко видимся. Что произошло, неясно. Стараюсь больше времени отдавать работе и вот с вами иногда в деревню езжу. Становится легче. Остается только мечтать о семейном спокойствии.

– В письмах великой женщины-философа я читала, что наш жизненный путь, наполненный прекрасными чувствами и мыслями, существует не в мечтах, а в делах обычного серого дня. И потому именно в делах этих обычных дней нужно сохранить прекрасные мысли даже в отношении твоего Борискина. – Фима вновь на мгновение отвлеклась от дороги.

– Фимка, опять отвлекаешься. Я хочу приехать целой и невредимой. – Заметила Тая.

– Фима, ты живешь одна и именно в серых буднях не имела возможности проверить свое утверждение. – Люся опять казалась недовольной.

– Думаю, что это действительно трудно. Даже мой бессловесный Мушкетон иногда выводит меня, а что говорить о человеке. – Ответила ей подруга.

– Да, вот именно, чтобы ты сказала, если бы у тебя жил не бессловесный щенок, а тот, кто умеет сознательно раздражать?

– Не, знаю, наверное, плакалась бы вам, но чаще вспоминала бы восточную мудрость.

– О чем?

– Если бы кто-нибудь в битве тысячекратно победил тысячу людей, а другой только себя одного, то именно другой – величайший победитель в битве.

– Что делать, если мы обычные люди. Подвиг перерождения под силу только львам духа. Фима, ты лев? – Тая рассмеялась.

– Я по признаку половой принадлежности львица, но еще маленькая-маленькая, детеныш. – Также смеясь, ответила ей Серафима. – Опять отвлекаете меня от дороги своими разговорами. – Заметила она.

В машине опять установилась долгая тишина. Именно Тая тогда, когда горел мой костюм, потеряла сознание. – Думала Серафима. – А Люся бросилась спасать меня. В этом незначительном эпизоде проявились все черты их характеров и будущие устремления, сделавшие их личностями. Люся успешно закончила юридический. Ее ума, самообладания и храбрости хватит на нас троих. Её карьера продвигается успешно. И я не удивлюсь, если она когда-нибудь займет кресло прокурора области. А Тая красивая, милая, нервная, чувствительная через меру, отличный педагог и хороший воспитатель, так и останется доброй, деликатной и посвятит себя только преподаванию.

Как неожиданно разнообразно жизнь расцветила грани наших характеров и судеб, но благосклонно сохранила детскую привязанность и искренность в отношениях.

А я, что я достигла в жизни? Работа дает определенный, строго ограниченный материальный достаток или, если точнее, недостаток средств, некоторую успешность, скорее иллюзию причастности к некоему делу и горы неудовлетворенности. Все это в моей ежедневной, открытой всем окружающим, жизни.

А может быть не стоит драматизировать ежеминутные условия, в которых живу? У всех есть проблемы. Мои ничем не хуже и не лучше окружающих. У Люси неполадки с мужем, у Таи тоже в личной жизни проблемы – она одна. Тая очень хочет найти одну единственную и неповторимую любовь. Скорее всего ее прирожденная горделивая красота отпугивает поклонников? А остальные люди? Проблем море у всех, кого я знаю. Жизнь такая, какая есть, и не стоит строить иллюзии относительно своего права на собственную исключительность в ее дарах. В конце – концов и работа, и личная жизнь, и подруги, и этот город, море, небо – лишь часть моего мира. Вторая, самая сокровенная, самая бесценная и прекрасная скрыта от любимых подруг. О ней я не могу сказать даже им, как бы порой не хотелось. Они не поймут многое из того, что происходит со мной. Эта часть лежит за гранью понимания обычных людей и, именно потому, что она недоступна окружающим, если я ее приоткрою, то вызову в лучшем случае волну непонимания, насмешек и нездоровый интерес, в худшем – объявление меня больной и ханжеское сочувствие.

Люся точно не поймет и будет искренне сожалеть по поводу моего отклонения от нормы, а Тая, чувствительная и нервная Тая, скорее всего, захочет испытать те же ощущения и чего доброго сделает непоправимые ошибки. Серафима посмотрела на подруг в зеркало заднего вида. Девушки устало привалились к сидению и прикрыв веки, казалось, дремали.

Знали бы они в какие сияющие миры я ухожу в духе. Именно там лежит моя вторая, сокровенная жизнь. Как не земно трудно удерживаться в жизни на земле, когда всем сердцем я стремлюсь к сияющим высотам, полным таинственных знаний и неземных ощущений.