Виктория Беляева – Верни мою жизнь (страница 8)
– Надо её с твоим Петей познакомить, отличный вариант. Как сразу не подумала? Виделись-то они ещё во времена покатушек на трёхколёсных. Помнишь, когда летом вы приезжали в гости к своим, мы в парк ходили?
Подруги не заметили, как нырнули в воспоминания. Кофе и ещё тёплые, хрустящие круассаны с кисловатой вишней удачно составили компанию личным историям.
Со стороны казалось, что молодые красивые женщины абсолютно счастливы, беззаботны. Зал периодически заполнял хохот, иногда переходящий в хихикание и ненадолго затихающий до очередного «А помнишь…»
Ксана отпустила сжатые в кулак нервы и наслаждалась подзабытыми эмоциями. Всё было хорошо в Москве, да не так. Не нашла она себе окружение ближе, чем Мышонок и Ястреб. И вряд ли найдёт. Да и не нужно.
Душевное общение неожиданно прервал звонок, на экране появилась аватарка Никиты. Ксана замерла – прошло два с половиной часа.
– Ой, девочки, мои что-то натворили. – Она даже не поняла, как отпустила время и внутренние часы остановились. Смахнула кнопку и приготовилась, как минимум, к слезам-водопаду Виктория и битве при Ватерлоо одновременно. – Да, Ник, что случилось? – Сын так громко закричал в трубку, что Ксана стала центром притяжения для посетителей, пока пыталась уловить смысл слов среди какофонии звуков, которые вырывались из телефона. – Ник, пожалуйста, объясни, я не понимаю, какой котёнок? Где вы его взяли? – Главное, поняла, что все живы и целы, но теперь разволновалась из-за незнакомого животного, которое непонятным образом попало в дом.
Вечер перестал принадлежать прошлому, и каждая из подруг вернулась в реальность. С проблемами, радостями и впечатлениями от встречи.
– Ладно, девочки, поехали. Давайте подброшу, всё равно по пути. Вы же домой? – Маша привычным жестом попросила счёт. – Ксан, тебе надо машину купить, хоть какую. Если хочешь, попрошу Серёжку, найдёт тебе что-то бюджетное.
– Я прогуляюсь, нашагаю дневную норму. – Настя открыла приложение и поморщилась. – Ещё три двести надо пройти, так что я пёхом.
– Да, подкинь меня, надо поскорее домой попасть и понять, откуда они притащили несчастного кота и что с ним теперь делать. А машина… Зачем она мне? Только траты одни. И следить кто за ней будет? Не, обойдусь. – Ксана набросила бежевый пиджак.
– Хм, оригинал? – Настя пощупала материал.
– Что? А… в Милане взяла.
Бамс! Раздался звон бьющейся посуды, и объект пристального внимания посетителей изменился. Люба от злости то ли на себя, то ли на разлитый чай на полу топнула ногой. Судя по движению губ, эмоции сопроводила беззвучной бранью. Игорь мгновенно появился с тряпкой на месте происшествия и убрал лужу. Тут же и Маша от неожиданности уронила сумочку, и содержимое разлетелось в стороны. Маленькая пухлая коробочка бежевых теней укатилась к уткнувшемуся в мобильник лысому мужчине. Он нехотя поднял беглянку и протянул Маше.
– Блин, Ма-а-аш! Опять ты с этой ерундой. Когда ты вырастешь? – Она подняла с пола колоду метафорических карт.
– Да какая разница, кто и во что верит? Хочу – верю в карты, хочу – в звёзды, а захочу, в кочерыжку капустную уверую. Всё, что помогает мне жить, делает меня спокойнее. – Маша подняла сумку и, забрав карты, засунула их во внутренний карман. Сгребла рассыпавшиеся мелочи в большое отделение и закрыла молнию. Привычно закинула в рот карамельку.
– Маш, ты с метафорическими картами работаешь? Обалдеть! А что молчала-то? Это ж так интересно. – Ксана сразу забыла, что дома ждут мальчишки и пока неизвестный усатый зверь.
– Здрасьте, приехали, ещё одна. Девчонки, вы чего, на старости лет сбрендили? Вспомнили, как в детстве духов вызывали, и нашли себе трендовый заменитель?
– Да ладно тебе. Чем бы мы не тешились, лишь бы не жрали на стрессе. – Ксана подхватила подруг под руки, как в школьные годы, и они вышли на улицу. Мелодия ветра пропела им вслед. Со стороны продолжало казаться, что три молодые женщины лишены забот и трагедий. Они смеялись так заразительно, притягательно, будто и не было многих лет порознь.
– Ладно, девочки, побежала. Меня хоть и не ждут, но работушку завтра никто не отменял. – Настя чмокнула обеих в щёки и, слегка пританцовывая и смущаясь собственных эмоций, пошла в сторону дома.
Маша с Ксаной сели в постаревшую, слегка притёртую бордюром белую «Мазду». Ксана с трепетом в сердце рассматривала изменившиеся улицы. Мелкие магазинчики обжили практически все первые этажи. Обувные, пиццерии и стильно декорированные кофейни, турагентства – всё манило к себе яркими вывесками. Ксана успела рассмотреть антикварный с большой витриной и кованой лестницей, пока стояли на светофоре. Когда-то они ездили на другой конец города к Степану Андреевичу, бывшему преподавателю истории и коллекционеру, чтобы поглазеть на старинные кресла и перьевые ручки. Привычка учительствовать заставляла его бесконечно повторять: «Не трогайте руками, пожалуйста». Если бы родители знали, куда их дети ходили вместо библиотеки, скандал и лишение карманной мелочи были бы обеспечены.
Неожиданно на прежнем месте остался продуктовый магазин «Нива», получивший из-за больших витрин народное прозвище «Стекляшка». Туда привозили эклеры с масляным кремом и сахарной помадкой – вкуснющие, обволакивающие ванильным оттенком и оставляющие долгое послевкусие. Теперь он обрёл современный вид и нормальную, а не металлическую синюю дверь, которая хлопала на полрайона.
– Маш, сделай погромче. – Ксана услышала знакомую мелодию. Я где-е-ето, я сно-о-ова не с тобой… Точно – она, не ошиблась. Эх, наши двухтысячные. Столько лет прошло, а помню каждое слово. События выпускного класса вихрем промчались в голове.
Ксана заслушалась и не заметила, как подъехали к дому. Пару минут сидели молча. Маша не решалась потревожить подругу, но вокальное творчество с неразборчивым текстом очередной поп-звезды вернуло Ксану из динамика в реальность. Там следом неслась уже подзабытая песня о солнце в Монако. Ксане же теперь светило только солнце Чарова.
– Спасибо, Машуль. Пойду разбираться, где они добыли живность, и думать, что с ней делать. – Она открыла дверь.
– И тебе спасибо. Несмотря ни на что, я рада, что ты вернулась, Люкс! – Они обнялись и Маша приготовилась ехать, не затягивая прощание новыми разговорами.
Ксана проигнорировала лифт, чтобы оттянуть момент встречи с мяукающей проблемой. Поднималась по ступенькам и про себя напевала песню из юности. Мелодия ворвалась в её жизнь, как и много лет назад.
Два поворота ключа, глубокий выдох, и Ксана замерла на пороге. На небесно-голубом коврике, вытащенным из ванной, стояла коробка, наполненная рваной бумагой. Последний раз она такое видела в детстве. Конечно, прогресс в наполнителях для кошачьих туалетов давно ушёл вперёд, но смекалке мальчишек обрадовалась.
Первым встретил Никита.
– Мам, привет. Тс-с-с, мелкие уснули на диване, – тихо сказал сын, показывая на закрытую дверь гостиной.
Забота о младшем тронула, а сколько за этим стояло усилий. Ксана не понимала, повезло ей с генетикой мальчишек или повлияло то, как тонко она их чувствовала, но только старшие Павлика не обижали, не игнорировали. Петя помогал без повторных просьб. Сыновья не ждали, пока Ксана вскипит, закричит, как часто бывало в семьях их друзей, и получали в ответ мамино внимание и готовность понять. Да и друг друга мальчики слышали, защищали, не стремились полностью стянуть на себя одеяло. Порой могли поругаться, крайне редко наябедничать, но никогда не воевали по-настоящему. Из рассказов приятельниц Ксана знала о сложностях в воспитании, о проблемах с законом у подростков, об их выпендрёже друг перед другом и про себя благодарила Бога, хоть горячо в него и не верила, за сыновей. Надеялась, что и дальше сохранит с ними тёплую связь.
– Пойдём на кухню, всё расскажешь. Надеюсь, что борщ съели. – Ксана повесила пиджак и завязала волосы в хвост. – Ник, коробка промокнет, коврик испортится. Лучше на пакет пока поставить. – Она убрала коврик обратно в ванную. Бабушка потеряла бы разум, если бы увидела, что домашний порядок нарушен.
В ванной Ксана остановилась у зеркала. Внимательно всмотрелась в паутинку у серо-голубых глаз, проступившую синеву под ними, три упрямых луча на лбу. Итальянская краска потускнела и проявила свежие признаки стресса – седые пряди. Последний месяц явно играл за главного женского врага – возраст.
– Мам, привет. Ты что, плакать собралась? – За спиной возник Петя, и Ксана от неожиданности вздрогнула.
– Трунь, что ж ты пугаешь так? Нет, конечно, с какой стати мне плакать? Всё хорошо. – Она обняла сына и удивилась тому, что не заметила, как он вытянулся за последнее время. – Пойду посмотрю на зверя, а ты доставай из холодильника курицу и ставь воду на макароны.
Выходя, подмигнула своему отражению.
На диване под серым пледом крупной вязки спал Павлушка. Рядом, свернувшись клубочком, мурчал полосатый и явно ухоженный котёнок. Точно такой же серый, как и Финик, который десяток лет был её самым преданным другом. Будил каждое утро, провожал и встречал из школы, да и спали они точно так же вместе.