Виктория Беляева – Верни мою жизнь (страница 7)
Позже, пока Павлик экспериментировал с цитрусовой пеной в ванной, Ксана собрала в коробки свои драгоценности из антресоли, поставила их на прежние места и с усилием закрыла дверцу, словно форточку, которую может распахнуть порыв снежной бури.
Когда она вышла, из комнаты Павлика доносился голос Пети. «Кот на счастье» Тамары Крюковой Ксана знала практически наизусть. Заглянув в гостиную, на цыпочках подошла к дивану и присела. Никита, засунув уголок одеяла под шею, как любил спать его отец, тихонько сопел, подёргивая носом и жмуря глаза. Видимо, проходил очередной уровень в средневековой бродилке. После переезда старшие из сов превратились в жаворонков. Ксана тихо радовалась, что мальчики перестали колобродить по ночам.
Проезжающие машины отбрасывали слабые тени на потолке. Она вспомнила, как в детстве любила рассматривать их, представляя, что это волшебники из далёкой галактики посылают сигналы о будущем Земли. Ей захотелось вернуться в те беззаботные времена, где главной проблемой было выбрать платье на утренник в детском саду и придумать отговорку, чтобы не есть ненавистную овсяную кашу.
Голос Пети стих. Раздались аккуратные шаги. Зашумела в ванной вода, завибрировала зубная щётка. Ксана встала, подошла к окну и зашторила его. Комнату окутала темнота.
– Мам, я спать, – прошептал Петя с порога.
– Трунь, спасибо, что уложил Павлика. Да и вообще, просто спасибо. Ложись, конечно. – Ксана подошла и крепко обняла сына, погладила по волосам, спине. Почувствовала, как сердце бьётся колоколом. Знала, что в этих объятиях они оба нуждались.
Ночь отдыха не принесла. Ксана мысленно беседовала с отцом, мамой, Андреем, Виталиком, тёткой, устроившей кражу писем. Они наперебой то пытались перекричать друг друга так, что Ксана резко открывала глаза и искала спасение в свете ночника, то водили хоровод, выскакивая в круг, и требовали объяснений, которых у неё не было.
ГЛАВА 3. УСЫ. ЛАПЫ. И КАПЛЯ ВАЛЕРИАНКИ
Утро и день субботы оказались сумбурными, под стать ночи. Ксана бродила по квартире, переставляя мебель, словно вила новое гнездо. Потом возвращала на место, соглашаясь, что родители не зря годами выверяли каждый сантиметр. Шкаф с секретом – письмами Андрея – старалась обходить стороной, чтобы не увязнуть в меланхолии.
Мальчишки, всё ещё чувствуя вину, проявляли стойкость и понимание. Петя с Никитой перетаскивали вазы и комод из угла в другой. Комментировали перемещения, словно футбольный матч: получали штрафной скатыванием ковра или пенальти – перестановкой бесчисленных сервизов бабушки. Лишь изредка выходили попить, чтобы знаками поддержать друг друга. Павлик же воспринял перестановку игрой в шашки. Подкидывал нереальные идеи и злил братьев.
– А давайте мой диван перенесём на кухню, так чай пить удобно. Или к маме, чтобы я с ней спал.
Всех спас звонок от Маши. Предложение прогуляться до кафе и провести вечер в компании школьных подруг мальчики поддержали ещё до того, как Ксана закончила говорить. Они выпихнули мать в её комнату, дав лишь полчаса на сборы. Чтобы не притворилась спящей и не слилась, как сказал Никита, приставили охрану. Павлик разговаривал с Ксаной через дверь и подсказывал, что лучше надеть.
Отгородившись от всего мира, они расположились в глубине кафе с гордой вывеской «À la Française». Три совершенно разные женщины, каждая со своей судьбой и максимальной непохожестью друг на друга.
Анастасия Ястребова до сих пор оправдывала фамилию и прозвище быстротой, активностью и решительностью. Нет, пожалуй, ещё стройностью. В тридцать восемь сохранить подростковую фигуру и любовь к яркому макияжу под силу не каждой. Точнее, единицам. Она всё так же стремилась к совершенству, неутомимо работала над собой, не допускала пауз в жизненно важном процессе. Из последнего развивающего в цепкие Настины руки попалась нутрициология. Освоив науку за пару месяцев, она с упоением доносила её коллективу супермаркета, где трудилась главбухом.
Маша с годами лишь прибавила обаяния. Светлый цвет волос и чёлка, отрезанная полгода назад, сбросили ей десяток лет, прибавленный диагнозом дочери. Теперь она, скорее, походила на взрослую мышку, чем на тихоню Мышонка. Но привычка – сильная штука. Особенно школьная. Да и карамелькой с грушей на обёртке в минуты волнения пахло по-прежнему.
Люкс, пожалуй, была единственная, кого судьба одарила по полной. На какое-то время. Родители-интеллигенты, муж, деньги. Казалось бы, лучше и не пожелать. А потом судьба разорила гнездо. Даже если и можно было начать что-то сначала, родителей не вернуть. Нет, Ксана не роптала на перемены, старалась принять всё с достоинством, лишь мальчишек жалела.
– Давайте по круассану с вишней возьмём и капучино. – Маша с аппетитом смотрела на круглую витрину, манящую свежими клафути с пузатой малиной, буше под шоколадными шапочками и кишами с румяными сырными корочками.
– Я тебе миллион раз говорила, что нельзя добавлять в кофе молоко, сахар и сливки! Берём американо. В нём меньше всего кофеина. Вот. – От накатившего раздражения Настя пригладила ладонью свежепокрашенные в шоколад волосы.
– Да хватит тебе! Живём один раз. Я хочу помереть счастливой. – Маша подмигнула Ксане и махнула официанту.
– И пышной. – Игра в «укуси меня немножко» давно и прочно обосновалась в их отношениях. Без обид и угрызений совести. Обе знали, что стоит за полнотой одной и худобой другой.
Долговязый парень с недельной щетиной возник через пару секунд, вынув из клетчатого жилета блокнот.
– Добрый день, вы определились с выбором? Мария, вам как обычно? Круассан с вишней и капучино? – Он внимательно рассматривал посетительниц и невольно хихикнул, подумав, что эта троица похожа на женскую версию Никулина, Вицина и Моргунова.
– Маш, ну ты же обещала! Вот как с тобой договариваться? Мы должны заботиться о себе! А ты опять по кафешкам шляешься и хомячишь, что попадётся. Тебя что, во всех заведениях города знают? – Настя хмурилась, по-детски раздув ноздри.
– Девчонки, ну хватит. Что вы как маленькие? Давайте отпустим молодого человека, потом продолжите разбираться с весом, вредностью и всякой ерундой. Я есть хочу.
– Желудок Ксаны намекал, что есть нужно чаще, чем один раз в день. – Да и времени много нет, пацаны одни дома.
Ксана отгоняла мысль, что расплата за эту прогулку может оказаться фатальной: от поломанной мебели до опытов над стиральной машиной. Дай бог, если обойдётся сгоревшей сковородой.
– Три американо и три круассана с вишней, – Настя мгновенно сориентировалась и не дала подругам шанса опомниться.
– Ну, На-а-асть. – Маша поджала губы. Поздно, официант растворился. Та в ответ выдала недовольную гримасу, достала салфетку и стёрла со стола несуществующее пятно.
– Насть, Машка выросла, сама разберётся, лучше расскажи про Артёма. Я же видела его последний раз лет десять назад. Вымахал, небось! – Ксана, несмотря на вихрь, разнёсший её жизнь в клочья, искренне радовалась встрече с подругами.
– Да, в академии противопожарки в Москве учится. Сколько не отговаривала, исполнил мечту – поступил, эмчеэсовцем станет. Не то что его отец. – Настя раздражённо посмотрела на посетителя за соседним столиком. Полноватый мужчина с лысиной-блюдцем сосредоточенно разглядывал людей за окном. Застиранный тёмно-синий свитер крупной вязки и потёртые джинсы выдавали холостяка. Он, словно уловив сверлящий взгляд, обернулся. – Недавно встретила этого хмыря у нас в «Шестёрочке». Какого лешего его принесло, непонятно. Вот примерно так же выглядит. – Кивнула в сторону лысого.
Три пары любопытных глаз явно смутили мужчину. Он шумно отхлебнул кофе и уткнулся в телефон.
– Насть, пора отпустить Шурика. Сколько лет прошло, а ты никак не успокоишься. Давай сменим тему. – Ксане не хотелось в миллионный раз слушать о похождениях бывшего Настиного супруга. Со своим разобраться не смогла, куда уж с чужими?
– Да, что-то меня унесло. – Настя кокетливо промокнула слезу, достала деревянное резное зеркальце и взглянула на себя. – Блин, только не тушь. Купила гадость какую-то.
Они не заметили, как официант вернулся с подносом.
– Ваш заказ. Три круассана, два американо и капучино. – Он расставил чашки и корзинку с выпечкой. – Приятного аппетита.
– Игорь, спасибо. – Маша засияла.
– Прикормила, да? – Настя фыркнула.
– Он хороший, начитанный парень. Бродского цитирует и Верне от Айвазовского легко отличит. Я сюда по выходным с девчонками заглядываю, берём киш с курицей, им нравится. Аня моя очарована Игорем, но я молчу, что вон та худенькая официантка с косой, Люба, – его девушка. – Маша перевела взгляд на «холостяка». Люба как раз убирала с его столика грязную тарелку и пару салфеток.
– Да, представляю, что с ней будет, когда узнает. Держи интригу, может быть, кем-то ещё заинтересуется и успокоится. – Ксана наконец-то улыбнулась.