Виктория Авеярд – Разрушитель судеб (страница 97)

Широко улыбнувшись, Дом протянул руку, и Эндри радостно ее пожал.

– Мы думали, вы погибли, милорд, – пробормотал он.

– Оруженосец Трелланд, – сказал Дом, крепче сжимая его ладонь. Затем, понизив голос, добавил: – Спасибо, что позаботился о ней.

Губы Эндри изогнулись в печальной улыбке.

– Она позаботилась о себе сама, – ответил он.

Дом кивнул в ответ.

Следующий вопрос Эндри задал почти шепотом:

– А где Сигилла?

Корэйн тут же приняла серьезный вид и напряглась. Лицо Эндри исказилось от боли, пронзившей сердце. Даже Чарли насупил брови, и в его глазах на мгновение промелькнуло сожаление.

Сораса снова взмахнула ладонью, на которой было вытатуировано солнце Лашрин.

– Она в порядке, – сказала она, ко всеобщему облегчению. – По крайней мере, в большей безопасности, чем все мы. – Взглядом медных глаз она обвела тронный зал и всех собравшихся в нем смертных и бессмертных. – Полагаю, у ведьмы все в порядке?

– Она где-то в замке, – ответил Эндри, пожав плечами, покрытыми странной волчьей шкурой. – Ты же знаешь Вальтик.

– Знаю, – фыркнула Сораса. – Она была единственной, за кого я не боялась.

Стоявшая рядом Корэйн хитро улыбнулась.

– Будь осторожнее! Ты приоткрываешь нам свое сердце, которое так тщательно пыталась скрывать.

Выражение лица Сорасы не изменилось, но на ее бронзовых щеках появились розовые пятна. Дом услышал, как она скрипнула зубами, изо всех сил стиснув челюсти.

– Хорошо, что ты присоединилась к нам, амхара, – сказал один из людей, по-прежнему сидевших на стульях. Мгновение спустя Дом понял, что это Айсадере, Наследник Айбала.

Ухмыльнувшись, Сораса склонила голову, чтобы поприветствовать Наследника и их вспыльчивого брата Сибреза. Они оба кутались в густые меха, а кончики их носов покраснели от холода.

– Хорошо, что вы наконец-то к нам прислушались, – съязвила Сораса в ответ. – А теперь постарайтесь не замерзнуть.

Корэйн закатила глаза и с решительным видом встала перед Сорасой.

– Расскажите нам обо всем, что произошло, – потребовала она.

Дом устало вздохнул, вспоминая все те испытания, что выпали на их долю за время долгой дороги до Айоны. Он знал, что Сораса тоже едва держится на ногах. Дом посмотрел на убийцу и увидел, как та оскалилась, сделав глубокий вдох, который явно причинил ей боль.

– Расскажем, но в более подходящее время, – сказал он. Несмотря на усталость, ему нужно было закончить несколько важных дел.

Дом повернулся к возвышению, и вся радость уступила место накопившейся за долгие месяцы злости. Восседавшая на троне Изибель выдержала его яростный взгляд и ответила ему не менее ледяным взором. Дому казалось, что она испытывает его, бросает вызов, но с их последней встречи он пережил слишком многое, чтобы это могло испугать его.

– Городские ворота охраняют всего несколько стражей. Я не заметил на стенах ни лучников, ни катапульт, ни баллист. Айона и замок совершенно не готовы к обороне. И я уже не говорю о том, что ни на границе, ни на побережье нет ни одного разведчика. Вы хотя бы отправили кого-нибудь охранять горный перевал? – прорычал он, засыпая тетю обвинениями. «Вы изменница!» – хотел прокричать он, но вместо этого продолжил: – Вы что, уже сдались врагу, Изибель? Неужели вы настолько трусливы, что собираетесь обречь этот мир на погибель?

В зале воцарилась тишина. Сидевшие рядом с троном почтенные видэры в изумлении уставились на Дома. Вальнир, с которым он не виделся уже несколько столетий, отчаянно покраснел. Леди Эйда сохраняла невозмутимость, однако ее глаза удовлетворенно блестели. Даже медведь Дириана проснулся от раскатистого голоса Дома и теперь сонно моргал, лежа подле хозяина.

– Рада видеть тебя живым, мой любимый племянник, – медленно проговорила Изибель, словно речь шла о погоде.

Ее ответ лишь сильнее разозлил Дома.

– Вы даже ни разу не попытались отправить мне послание, – прошипел он, раскрасневшись от гнева. – А я бы многое отдал за то, чтобы увидеть хоть искру вашего света в королевской темнице.

Дом ожидал, что она снова ответит ему привычной холодностью, но его словам все-таки удалось расшевелить какие-то чувства у нее в душе. Даже за складками платья было видно, как часто поднимается и опускается грудь Изибель. Более того, в ее глазах загорелись не свойственные ей эмоции.

Дом стиснул зубы, мысленно приготовившись к ледяному прикосновению магии Изибель. Он знал силу ее посланий: она могла проникнуть в его сознание и прошептать то, чего не могла сказать вслух.

Однако правительница Айоны заговорила прерывающимся голосом:

– Я не смогла себя заставить, Домакриан. Мне была невыносима мысль, что я прикоснусь к тебе своей магией и почувствую, что ты стал ожившим мертвецом.

«Как Рия».

Дом услышал слова, которые Изибель не произнесла, и почувствовал ее боль в своей груди.

– Отложите ветвь, Изибель, – сказал он, жестом указывая на ясеневую ветвь у нее на коленях. – Война настигнет вас вне зависимости от того, возьметесь вы за оружие или нет. Ничто в мире не спасет вас от нее.

– Принц Айоны вернулся домой, – проговорила Изибель звенящим от эмоций голосом. – И он говорит правду. Ничто в мире не сможет спасти нас от Таристана из Древнего Кора. Не сейчас.

Дому казалось, что он стоит на краю пропасти. Он сделал еще один шаг к возвышению, надеясь воззвать к разуму тети.

– Отложите ветвь, – с мольбой в голосе повторил он. – Отложите ветвь и отправьте послания во все поселения. Попросите видэров о помощи. Подарите нам шанс на спасение, миледи.

От ее молчания кровь Дома закипала все сильнее. Он скрипнул зубами, едва сдерживая себя от того, чтобы не осыпать ее резкими словами, крутившимися на кончике языка. Он хотел бросить к ногам Изибель все ужасы, которые ему довелось увидеть. Рассказать ей о смерти Рии, Кортаэля и несметного множества невинных людей по всему Варду.

– Теперь у вас снова есть наследник, Изибель, – сказала Корэйн, стоя позади него. Ее высокий голос прозвучал ясно и уверенно, и в нем слышалось королевское величие. – У вас и вашего народа все еще есть будущее.

Изибель из Айоны изменилась в лице. Казалось, в ней что-то надломилось. В жемчужно-серых глазах вспыхнуло пламя, и она опустила взгляд на колени – на лежавшую на них ясеневую ветвь.

Сердце Дома бешено билось о грудную клетку. Он не сводил взгляда с ветви и белых пальцев Изибель, наполовину скрытых за листьями ясеня. Они были по-зимнему серебристыми, но в их глубине скрывалась первая зелень весны.

В следующее мгновение по залу прокатился хруст, который, казалось, потряс весь замок до основания. Изибель переломила ветвь пополам. Дом почувствовал, как от трона исходит древняя магия и разбегается волнами по всему залу. Она пронзала его кожу, словно молния. Не колеблясь ни секунды, он опустился на колено и почтительно склонил голову.

Изибель поднялась на ноги, возвышаясь над всеми собравшимися в зале, и отбросила обломки ясеневой ветви. Листья разлетелись по ступеням, которые вели к ее трону.

– Я откладываю ветвь, – произнесла она древние слова, наполненные скрытым смыслом.

Дом вздрогнул. Эту фразу ему доводилось слышать лишь раз в жизни – множество столетий назад, когда в Варде бесчинствовал последний дракон.

Из двери в углу зала вышел айонский страж. Он был облачен в церемониальные позолоченные доспехи, а его шлем украшали оленьи рога из серебра и золота. На его направленных вверх ладонях лежал меч без ножен. Его лезвие было толщиной с кисть Дома.

Этот клинок не отличался красотой: ни драгоценных камней на рукояти, ни гравировок на стали. Казалось, он больше подходил для мясника, чем для правительницы Древних. Однако при виде его Дом почувствовал в груди холодок. Это был меч Глориана – свидетель тех битв, которые произошли, когда Варда еще не существовало.

Изибель взяла клинок одной рукой и без труда его подняла. Она сделала пробный выпад, и в воздухе раздалось пение стали.

– Я беру в руки меч, – прошептала она. – Я беру в руки меч.

В ее серых глазах заплясали лучики белого света. Дом тяжело сглотнул, желая, чтобы ее голос звучал громче. Он хотел, чтобы ее магия достигла каждого уголка Варда.

Дом попытался представить, как ее голос призывает правителей других поселений вступить в войну.

Кариас из Тиракриона отложил трепещущий цветок гиацинта и взял в руки копье.

Рамия из Салахэ опустила на пол пальмовый лист, протянув руку к кинжалу.

Шан из Бараса переломил ветвь эбенового дерева и достал боевой молот.

Азаро из Хизира отбросил веточку можжевельника, заменив ее на пику.

Эмпир из Сайрина выронил сучковатую ветвь кипариса, чтобы развернуть свою плеть.

Джида из Тарима раскидала по полу колосья пшеницы и подняла в воздух косу.

Анарим из Гишана сожгла веточку жасмина, которую сменила на булаву.

Хотя битва была только впереди, Дому казалось, что они уже одержали победу. В глазах Древних и смертных, собравшихся в зале, зажглась решительность. Эндри и Корэйн взялись за руки, словно пара чемпионов на каком-то соревновании. Их лица сияли ярче всех остальных.

Дом хотел разделить их заслуженный триумф, но он лишь перевел взгляд на Сорасу, которая держалась поодаль, скрывая лицо в тени. Она смотрела на него своими медными глазами.

Ее сердце билось размеренно и неспешно.

В этот момент Дом понял, почему Сораса так сильно ненавидела надежду. Это чувство оплелось вокруг его горла и сжало, словно петля.