Виктория Авеярд – Разрушитель судеб (страница 73)
Все ее тело зачесалось, противясь горькой правде этих слов. Эрида обхватила руку леди Харрсинг.
– Его люблю
Леди Харрсинг поджала губы.
– Если бы этого было достаточно, моя дорогая.
Лед распространялся по телу Эриды, лишая ее всех чувств. Она приподняла подбородок, чувствуя на голове несуществующую корону.
– Без Таристана я бы не стала возродившейся императрицей. Повелительницей четырех королевств. Мои придворные не обрели бы богатства, о которых и не мечтали, не расширили бы свои собственные владения и не получили несметные сокровища. – Слова лились из ее рта, словно кровь из раны. – Лорд Торнуолл не командовал бы армией, которая растянулась по всему континенту. А
Эрида рассчитывала, что Харрсинг хотя бы извинится. Но она просто пожала плечами. Затем выпустила ладонь королевы и лениво подняла руки, признавая поражение. Привычное гордое выражение слетело с ее лица, и она покачала головой. Теперь она смотрела на Эриду не с любовью, а с жалостью.
Это было хуже, чем если бы она дала пощечину.
И Харрсинг это понимала.
– Как я и говорила, – выдохнула она, прибегнув к единственному выходу, который у нее остался. – Это всего лишь бред старой, слабой женщины.
Эрида моргнула в ответ.
– Даже когда после твоей смерти пройдет много лет, Таристан из Древнего Кора по-прежнему будет восседать на троне.
Харрсинг ответила ей долгим взглядом.
– Надеюсь, вы будете восседать на троне рядом с ним, – честно сказала она. – А не под его пятой.
«Под пятой короля пепла».
Правдивость этих слов обжигала Эриду сильнее огня, воспоминания о котором еще были свежи в памяти. Эта истина была болезненнее чужого присутствия на краю ее сознания. Эрида Галландская давно перестала быть глупой девочкой. Она понимала, что такое война и что такое политика. Она умела вести переговоры как с лордами, так и с иностранными королями. Она знала, как справляться с зимним голодом и летним изобилием.
И как бы сильно она ни любила Таристана, ей было известно, что он собой представляет.
«Он подобен мечу, а не лопате. Он может только разрушать и не способен создавать».
Горячие слезы подступили к глазам, но Эрида не позволила им пролиться.
И тогда она услышала ответ на свои мысли. Но эти слова произнесла не Белла. Их прошипела тень Того, Кто Ждет.
–
Сковавший ей сердце лед разбился на осколки, которые проткнули ее изнутри.
Эрида сжала здоровую руку в кулак, впиваясь ногтями в кожу. Боль вернула ее к реальности, и она натянула на лицо фальшивую улыбку.
– В этом мире осталось мало людей, которых я люблю, Белла, – сказала она. – Ты стала мне матерью, насколько это было возможно.
С облегчением выдохнув, Харрсинг опустила плечи. Казалось, с них свалился тяжелый груз.
– Этого желала ваша родная мама перед тем, как ее не стало, – пробормотала Белла, опуская глаза. Тем не менее Эрида успела заметить в них блеск непролитых слез. – Она хотела, чтобы кто-то присмотрел за вами и убедился, что вы идете по правильному пути.
– Иду ли я по правильному пути? – с горечью спросила Эрида.
– Я думаю, вы все еще можете на него свернуть, – ответила пожилая женщина. Когда она вновь подняла глаза, вместо слез в них отражалась стальная решительность. – И я могу вам помочь. Могу снять эту тяжесть с ваших плеч.
Эрида знала леди Харрсинг достаточно хорошо, чтобы услышать слова, которые та не произнесла вслух. «Стоит вам попросить, и я сделаю так, что Таристан исчезнет из вашей жизни».
Эрида чуть слышно втянула воздух сквозь сжатые зубы и снова почувствовала во рту привкус пепла и крови, словно вокруг нее до сих пор полыхали стены Нового дворца. Остатки сомнений, которые она испытывала, исчезли в одно мгновение. Осталась только жестокая решимость.
– Интересно, какой тебя запомнят в веках? – спросила Эрида.
Леди Харрсинг ответила, не раздумывая:
– Люди будут помнить о моей верности. О том, что я всегда была готова взять на себя любую ношу, которая вас тяготила.
Прищурив глаза, леди Харрсинг снова подалась вперед. Эрида не двигалась, позволив взять себя за запястье и притянуть ближе.
– Да, пожалуй, так и будет, – сказала Эрида. Пожилая женщина, сжимавшая ее в объятиях, выглядела невероятно хрупкой. Кости выступали под тонкой, как бумага, кожей. – Верная Белла Харрсинг.
Игнорируя пульсирующую боль в раненой руке, Эрида потянулась к подушке, на которой лежала леди Харрсинг, и выхватила ее из-под головы.
Глаза пожилой женщины округлились, и она открыла рот, чтобы закричать.
Но Эрида оказалась быстрее.
– Я снимаю груз с твоих плеч.
Она прижимала подушку к лицу Харрсинг очень долго – еще много минут после того, как советница перестала дергаться. От приложенных усилий у Эриды заболела кисть, и, когда она наконец-то расправила спину, на бинтах проступила свежая кровь. И на подушке тоже.
Несколько мгновений Эрида изучала кровавый след на наволочке, а затем отбросила подушку на пол. Она приземлилась пятном вверх, однако Эриду не заботили улики. Ситуация была проста: слово служанки против слова королевы.
Белла лежала на кровати не шевелясь. Ее глаза были закрыты, а рот распахнут. Казалось, она просто спит.
Эрида оставила ее там. И вместе с ней оставила частичку себя.
После убийства Маргерит у Эриды начались проблемы со сном. Много ночей подряд она лежала на кровати, вспоминая, как держала в руке кинжал, а из живота девушки хлестала горячая кровь. Юная принцесса упала на пол, забрызгав алыми каплями мраморный зал, который был для нее домом. Смерть добралась до ее глаз только в самом конце: их свет погас уже после того, как грудь перестала вздыматься и опускаться, а эхо последнего вздоха окончательно стихло. Эрида не планировала ее убивать, но со смертью принцессы прервался род мадрентийских королей. Она вырвала ценную пешку из руки Кониджина.
Этот поступок служил высшей цели.
«Равно как и этот», – подумала она.
Таристан спокойно спал рядом с ней, и его ровное дыхание заменяло ей любую колыбельную.
В эту же ночь Эрида уснула едва ли не сразу. Ей приснился сон – яркий, как никогда в жизни. Она видела столпы золотого яркого огня, поднимавшиеся высоко в небо. Они были подобны маякам, что объединяли весь континент. Над ее головой хлопали драконьи крылья, покрытые драгоценными камнями. Ее армия маршировала по зеленым полям и заснеженным равнинам. Пересекала реки и горы. Знамена с розой Древнего Кора и галлийским львом развевались на свирепом ветру. Нигде не было белых флагов перемирия, никто не оказывал им сопротивления. Впереди ее ждали только капитуляции врагов, только новые победы и завоевания. А в сознании раздавался знакомый шепот – тот, который звучал там всегда.
Затем сон изменился. Эрида увидела Корэйн ан-Амарат. Через ее плечо был перекинут меч, а за спиной развевалась пурпурная мантия. Она стояла на высокой скале на фоне голубого неба, покрытого клочьями облаков. Налетевший порыв ветра разметал ее черные, как вороново крыло, волосы подобно темному флагу. Она смотрела на Эриду, словно могла видеть ее даже сквозь сон.
«У нее такие же глаза, как у Таристана», – подумала Эрида. Она помнила это с их короткой встречи, случившейся давным-давно.
Шепот в сознании становился все громче, шипел что-то неразборчивое на всех языках одновременно. Эрида смотрела в глаза Корэйн и в то же время прислушивалась к Тому, Кто Ждет, пытаясь расшифровать Его послание.
Корэйн медленным, обдуманным движением достала из ножен меч. На рукояти мерцали красные и фиолетовые камни, и Эрида сразу поняла, что это было за оружие.
Корэйн подняла Веретенный клинок, решительно сжав зубы и мрачно глядя на Эриду. Казалось, ее черные глаза поглощают весь свет этого мира. Даже пламя, полыхавшее рядом с Эридой, как будто потускнело. Воздух похолодел, и королева вздрогнула, проклиная охвативший ее душу страх.
Затем меч устремился вниз по тщательно выверенной дуге. Эрида приготовилась к удару, наблюдая, как лезвие проносится в воздухе, словно падающая звезда. Оно летело к ней навстречу, заполняя пространство вокруг себя пением стали.
Внезапно Эрида увидела, что на клинке мелькнуло отражение. Это случилось очень быстро, но она все-таки успела заметить каменный замок, окруженный башнями, на гранитных зубцах которых были высечены изображения оленей. Порывистый ветер развевал серо-зеленые флаги с вышитыми на них серебристыми рогами.
Меч опустился. Эрида зажмурилась и выставила вперед руки, словно надеялась защититься от смертельного удара.
Она проснулась и одним рывком села на кровати. Из окон лился свет восходящего солнца. Легкие Эриды горели огнем, и она никак не могла отдышаться. Прижав здоровую руку к горлу, она ожидала увидеть льющуюся из открытой раны кровь. Но кожа была невредима, хоть и полыхала таким же жаром, как и свеча на другой стороне комнаты.
В ее сознании горел один-единственный образ, а на губах застыло одно-единственное слово.
– Айона, – прошептала она, все еще видя перед собой развевающиеся флаги.
У нее в мыслях шевельнулось нечто постороннее. Оно походило на тень, но обладало весом, который Эрида чувствовала в собственном сердце. Нечто хранило молчание.