Виктория Авеярд – Разрушитель судеб (страница 72)

Таристан отстранился. На его лице появилось резкое, напряженное выражение.

– Я дал Ему обещание, – прошептал он, скрывая лицо в тени. – Я дал Ему обещание и исполнил Его перед дверьми забытого храма.

«Ты пообещал Ему жизнь брата». Эрида поняла правду, которую он так и не смог произнести.

– Чем еще способен пожертвовать человек, чтобы исполнить предназначение? Чтобы управлять своей собственной судьбой? – спросил он, покачав головой. – Представь, что ты не королева, а простая девушка. Представь, что ты чувствуешь в себе могущество, которое только и ждет, когда ты протянешь к нему руку. Что бы ты отдала, чтобы обрести его?

Эриде не нужно было раздумывать над этим вопросом. Она ощущала уверенность, смешанную с тошнотой.

– Я бы отдала все, что угодно.

Так и не сумев заснуть, Эрида встала с кровати еще до рассвета. Когда она выскользнула из покоев, Таристан даже не пошевелился: он всегда спал крепко, едва подавая признаки жизни. Только во сне тревожные морщинки стирались с его лица, а ноша наследия и предназначения судьбы спадала с плеч.

Вход в вестибюль, ведущий в королевские покои, охраняли рыцари Львиной гвардии. Десять мужчин выстроились в ряд, растянувшись по всему коридору. Эрида не отдала им приказа остаться, и они потянулись вслед за ней, словно подол ее сорочки и тяжелого халата.

Она шла медленно, ее разум атаковали множество мыслей.

Большая часть Конрады не была отгорожена от основного зала храма, и с башни были видны каменные статуи богов и богинь Варда, стоявшие по двадцати сторонам. С потолка свисали люстры на тяжелых цепях в сотню футов длиной. Они горели всю ночь, освещая храм теплым сиянием.

Полусонной Эриде казалось, что мягкий свет превращает мир вокруг нее в сон. Даже ее поступь стала невесомее.

Она могла даже притвориться, что все происходящее лишь иллюзия.

Леди Харрсинг была одной из немногих придворных, кто разместился в Конраде. Большинство знатных особ владело домами и виллами в Аскале, однако Белла решила остаться подле своей королевы. Она всегда так поступала – с тех самых пор, когда Эрида была еще ребенком.

Служанка, открывшая дверь в покои леди Харрсинг, зевнула королеве прямо в лицо.

В следующее мгновение ее глаза расширились от изумления, и она едва не упала на колени.

– Ваше Величество, – пробормотала она, опустив взгляд в пол и дрожа всем телом. – Я разбужу леди Харрсинг.

– Я сама, – сказала Эрида, взмахом руки прогоняя девушку из дверного проема.

Эрида бросила на рыцарей Львиной гвардии взгляд, приказывая им ждать в коридоре. Служанка тоже поспешила прочь из комнаты. Какую бы цель ни преследовала королева, ее личное пространство не терпело чужого вторжения.

Белла Харрсинг была богатейшей женщиной в Галланде. После Эриды, разумеется. Будучи вдовой, чьи дети давно заключили браки и разъехались по всему Варду, она могла бы проводить старость в неслыханной роскоши. Навещать внуков, пользоваться гостеприимством любого королевского двора в мире. Вместо этого она решила посвятить себя служению королеве, став наставницей Эриды, когда та только вступила на трон.

Тем не менее Белла старела и уже не была такой полезной, как раньше.

«И все-таки она по-прежнему полезна», – подумала Эрида, входя в узкий вестибюль, отделявший коридор от спальни Беллы.

Он был настолько мал, что напоминал, скорее, чулан. На обшитых деревом стенах виднелось лишь одно высокое окно и икона с изображением богини Лашрин. Эрида усмехнулась, глядя на солнце и луну в руках Лашрин. И на дракона Амавара, свернувшегося за ее спиной. Эрида больше не верила в эту великую богиню.

К удивлению Эриды, Белла опередила ее, выглянув из-за двери своей спальни. Она была облачена в сорочку, а ее собранные в свободную косу волосы ниспадали по спине. Эрида не привыкла видеть леди Харрсинг без драгоценностей, учитывая все ее безмерное богатство. Однако даже без украшений Белла не выглядела незначительной. А благодаря проницательному выражению лица производила совершенно другое впечатление.

– Ваше Величество, – выдохнула леди Харрсинг и широко распахнула дверь. Она так спешила, что оставила трость у кровати, и теперь ей приходилось опираться на стену. – Вы в порядке?

У Эриды сжалось сердце. Люди всегда задавали ей так много вопросов: какого цвета платье она хотела бы надеть, какую корону она выберет, что повелит сказать этому лорду, как прикажет задобрить ту знатную особу? Однако мало кто догадывался спросить, как дела у нее самой.

– У меня все хорошо, Белла, – ответила Эрида и вошла в комнату следом за пожилой женщиной.

В прищуренных бледно-зеленых глазах Харрсинг промелькнуло сомнение. Слова королевы совсем ее не убедили.

– В таком случае что вы делаете в моей спальне под покровом ночи? – спросила она более резким тоном.

Когда Эрида была моложе, она изредка наносила леди Харрсинг подобные визиты – приходила за крошечной бутылочкой дамского чая. Его заваривали по рецепту, известному каждой женщине. Он пах мятой, а цветом напоминал лаванду. Эрида до сих пор помнила его вкус, а также отчаяние, которое вынуждало ее прибегнуть к этому средству.

Эрида поспешно покачала головой.

– Нет, дело не в этом, Белла, – с теплотой в голосе ответила она. – Позволь, я помогу тебе дойти до кровати.

– Хорошо.

Улыбнувшись уголками губ, Эрида протянула обе руки, чтобы поддержать леди Харрсинг. Она изо всех сил старалась не поморщиться, когда пожилая женщина оперлась на ее раненую кисть. Вместе они пересекли спальню – такую же тесную, как и вестибюль. В углу горела одна-единственная свеча, испускающая облачко света.

– Итак, – сказала Харрсинг после того, как снова устроилась под одеялами. – Что у вас произошло? Какой совет я могу дать моей королеве? – У нее сбилось дыхание. – Какой совет я не могу дать во всеуслышание при свете дня?

Эрида подвинула маленький стул ближе к кровати и неторопливо уселась на него, хотя ее сердце отчаянно колотилось. В глубине души ей хотелось вскочить на ноги и убежать прочь. Но недостаточно сильно, чтобы она действительно так поступила.

– Я многого не могу сказать, Белла, – прошептала Эрида.

Харрсинг ласково погладила ее по руке.

– Вы боитесь.

Эрида моргнула и обдумала ответ. Пламя свечи замерцало, и она вздохнула, принимая решение. Во лжи не было никакого смысла.

– Да, ты права, – признала она.

«У меня так много причин для страха».

К ее удивлению, леди Харрсинг лишь пожала узкими плечами, прикрытыми тканью сорочки.

– Без этого никак нельзя.

Эрида в замешательстве посмотрела на нее:

– Без чего?

Пожилая женщина снова пожала плечами.

– Страх не настолько ужасен, как мы привыкли считать, – сказала она. – Раз вы боитесь, значит, у вас есть голова на плечах, причем вполне разумная. Значит, у вас есть сердце, как бы вы ни пытались его спрятать ото всех нас.

Как и Эрида, леди Харрсинг привыкла носить маску, слепленную за долгие десятилетия жизни при королевском дворе. Но сейчас она сняла ее и подарила Эриде искреннюю улыбку – более теплую и мягкую, чем пламя свечи. У королевы сжалось сердце.

– Если король или королева не ведает страха, это великое бедствие для страны, – фыркнув, добавила леди Харрсинг.

Эрида не могла с ней согласиться. Собственные страхи казались ей бесконечной нерушимой цепью, которая обматывалась вокруг ее шеи. Эрида задалась вопросом, как бы она себя почувствовала, если бы освободилась от дурных предчувствий и скорбных мыслей. Если бы смогла стать настолько сильной, что страх перестал бы иметь над ней такую власть. Тогда в ее жизни остались бы одни лишь слава и величие.

Леди Харрсинг выгнула бровь, наблюдая за королевой.

– А вот когда боятся вас, это совсем другое дело.

– Это тоже необходимо, – поспешно ответила Эрида.

– В некоторой степени, – осторожно согласилась Харрсинг и опустила взгляд на свои руки, лежащие на одеяле. – Однако…

– Однако? – эхом повторила Эрида. Ее сердце едва не выпрыгивало из груди.

Харрсинг подалась вперед. На ее губах вновь заиграла улыбка, но бледные глаза оставались ледяными.

– Изволите ли вы выслушать бред старой, слабоумной женщины? – Она перешла на шепот, хотя в этом не было никакой необходимости.

Эрида знала, что леди Харрсинг самый умный человек из ее ближнего окружения. Она была столь же расчетливой, как и любой другой придворный, но при этом ни один жрец не мог сравниться с ней в житейской мудрости. Какой бы дряхлой она ни выглядела, Эрида никогда бы не назвала ее слабоумной.

Эрида кивнула, позволяя ей продолжить.

– Вас боятся, Эрида, – прямо сказала она, – и в то же время любят. Вас любим я и лорд Торнуолл, вас любят солдаты ваших легионов. И даже ваши надоедливые придворные – ну, по крайней мере, большинство из них. На наших глазах вы выросли в великолепную королеву и сделали великолепной свою страну.

К глазам Эриды подступили слезы, и она отчаянно заморгала, стараясь их прогнать. Ей снова захотелось выбежать из комнаты. Но разум вновь одержал верх над сердцем.

– Спасибо, – с трудом проговорила она.

Леди Харрсинг наклонилась вперед и обхватила холодными пальцами запястье Эриды. Ее хватка оказалась на удивление твердой.

– А вот Таристана не любят, – прошептала пожилая женщина. Ее голос хоть и был мягким, но каждое произнесенное слово ранило Эриду, словно лезвие бритвы. – И это никогда не изменится.