Виктория Авеярд – Разрушитель судеб (страница 50)

Дом, возвышавшийся над ней, сузил глаза. Сораса прекрасно знала, что Древние не разбираются в человеческих эмоциях, но ей казалось, что он внимательно ее изучает. От его взгляда у нее по спине поползли мурашки.

– Однажды мы уже выбрались из этого города, – сказал он, жестом указывая ей продолжать путь. – Сможем сделать это еще раз.

Повернувшись к Древнему спиной, Сораса испытала облегчение. Ей не нравилось, как он на нее смотрит. Хотя раньше это казалось совершенно немыслимым, теперь он читал ее, как открытую книгу. Впервые за всю свою жизнь Сораса проводила так много времени плечом к плечу с кем-то другим. Такого не случалось даже во времена ее обучения в цитадели, поскольку послушников порой держали в одиночестве по несколько недель подряд. Однако за последние полгода они с Домом практически не расставались. Каждая секунда этого времени была подобна скрежету ногтей по стеклу.

Шагая вперед, Сораса вдруг осознала, что отчаянно хочет провести в одиночестве хотя бы несколько минут. Этого времени бы хватило, чтобы потуже закрепить маску безразличия на лице и окружить сердце новым слоем брони.

– На темурийском корабле будет поднят флаг цвета меди с изображением черного крыла, – через несколько минут сказала она.

– Зачем мне это знать? – помрачнев, спросил Дом.

– Потому что знания полезны, Дом, – раздраженно пробормотала она в ответ. – На всякий случай.

«На тот случай, если нам придется разделиться. Или если случится что-то похуже».

Дом подошел к ней так близко, что она услышала звериное щелканье его зубов.

– Если совершишь какую-нибудь глупость и умрешь, – прошипел он, – то знай: лучше бы ты убила королеву.

Сораса подумывала толкнуть его в сточную канаву. Вместо этого лишь скривила губу и бросила на него сердитый взгляд.

– Очень странный способ сказать человеку, что ты не хочешь, чтобы он умирал.

Дом скорчил гримасу, и свет фонаря озарил его шрамы.

– Если бы я хотел твоей смерти, от тебя остался бы один скелет еще в Билскосе, – прошипел он.

Сораса стиснула зубы.

– Тогда ты до сих пор был бы прикован к стене в недрах подземелий Эриды. Или, возможно, вообще не успел бы попасть в плен, потому что к тому моменту умер бы тысячу раз.

К ее удивлению, Дом замер на месте, упершись плечами в стены.

– Да, – ответил он, окидывая ее взглядом, и на его щеке дернулась мышца. – Ты права.

Слова Дома походили на извинение, и Сораса приняла его безмолвным кивком. На споры у нее не было ни сил, ни желания.

– Флаг цвета меди. Черное крыло, – повторила она и отвернулась от Древнего, чтобы продолжить путь.

Он ответил так тихо, что Сораса едва расслышала его слова:

– Спасибо, что спасла ее.

Нужно очень постараться, чтобы заставить убийцу-амхара потерять равновесие. Сораса развернулась так быстро, что едва не споткнулась о не закрепленные камни мостовой. Она округлила глаза, пытаясь рассмотреть лицо Дома в тусклом свете фонарей.

Он пристально посмотрел на нее в ответ, по-прежнему не двигаясь с места. Вена на его шее пульсировала в такт ударам глупого благородного сердца.

Сораса сглотнула, слушая, как в висках отчаянно трепещет ее собственный пульс.

– Сейчас не время, Дом.

Древний проигнорировал ее слова.

– Если бы не ты, Корэйн бы погибла в Джидаштерне, – сказал он. – Ты спасла мир, Сораса.

В его словах звучал целый спектр эмоций, каждая из которых отражалась у него на лице. Благодарность, стыд, сожаление. Гордость. Уважение.

В первую очередь уважение.

– Ты говоришь ерунду, – буркнула Сораса.

И все-таки к ее горлу подступил ком. Никто никогда не смотрел на нее так. В Гильдии имело значение только одно: добился ты успеха или потерпел поражение. Успех принимался как должное и никогда не поощрялся. Убийцы не получали наград, не слышали похвалы в свой адрес – на их кожу лишь наносили новую татуировку, а затем давали следующий контракт. Рука Сорасы невольно потянулась к единственному мерилу заслуг, которое ей было известно.

Однако кинжала при ней больше не было. Она принесла его в жертву горящей башне и ненасытной королеве. Теперь у нее остался только собственный разум. И Домакриан.

– Ты спасла мир, – снова донесся до нее голос Дома.

Она сжала руку в кулак.

– Пока еще нет.

Даже в лучшие времена в порту Странников царил хаос. Кого там только не встретишь: и жрецов, и воров, и торговцев, и контрабандистов, и беглецов, и иностранных дипломатов. Здесь можно было увидеть паруса всех возможных цветов и флаги любого государства, а также услышать крики на каждом языке, существующем в Варде.

Когда они вдвоем пересекли Лунный мост, перекинутый через Пятый канал, Сораса выдохнула от облегчения. Они ничуть не выделялись из толпы – обычные усталые путники, прожеванные и выплюнутые многолюдным Аскалом.

Однако Сораса ошибалась.

Они находились в нескольких шагах от портового острова, окруженные толпой паломников, когда раздался рев охотничьих рожков.

И он доносился не из дворца.

Не осознавая, что делает, Сораса обернулась в ту сторону, где Гранд-канал переходил в гавань. Там располагался другой порт, который превосходил порт Странников по всем возможным критериям.

«Флотская гавань».

Сораса округлила глаза, не веря в происходящее. Круговой порт, являющийся сердцем флота Эриды и построенный так, чтобы военные галеры стояли в нем, как лошади в конюшне, полыхал в огне. Горели склады и доки, взрывались бочки и ящики. Паруса раздувались от мощного потока горячего воздуха, а мачты чернели на фоне красного зарева и рушились одна за другой. Галеры под ними разлетались на щепки и падали в воду.

Сораса подняла взгляд к небу, пытаясь различить в дыму очертания дракона. Перепончатое крыло, покрытую драгоценной чешуей лапу или угрожающе распахнутую пасть.

Но на небе были одни лишь тучи.

У Сорасы голова шла кругом. Горячий воздух бил ей в лицо, а полыхающий флот словно стал вторым солнцем, взошедшим над горизонтом. Сорасе вдруг показалось, что городские стены сжимаются вокруг нее, грозясь раздавить. Она побежала по мосту, расталкивая локтями ошеломленных людей, зачарованно уставившихся на сияющее пламя.

– Ты решила одной спичкой спалить весь город? – прошипел ей на ухо Дом, шагая рядом.

Сораса скрипнула зубами.

– Я здесь ни при чем.

Древний понизил голос:

– Сигилла?

– Она бы не стала рисковать жизнями темурийцев.

– Тогда кто?

Вариантов было слишком много. Сораса пыталась обдумать каждый из них, но ее мысли путались. «Это мог быть несчастный случай или саботаж. Или, возможно, какой-то недовольный капитан окончательно лишился разума». Сораса оглядывалась через плечо, пытаясь следить за происходящим и при этом двигаться вперед.

Пламя вздымалось на фоне черного столба дыма, теряющегося в низких тучах. Большая часть гавани была скрыта от взгляда Сорасы другими зданиями, но она видела достаточно. Галеры пытались покинуть доки, но упирались в преграду из кораблей своего же флота, полыхавших огнем и медленно уходивших на дно. Кто бы ни поджег Флотскую гавань, работа была выполнена филигранно: военные корабли и моряки на них оказались в ловушке. Проскочить через завесу пламени могли лишь небольшие лодки – плоскодонки и гребные судна, – управляемые счастливчиками, которые успели в них запрыгнуть. Сораса видела, как они скользят по воде, словно насекомые на поверхности горящего пруда.

– Нам нужно сесть на корабль. На какой угодно, – выпалила она, отворачиваясь от гавани. – Королева с минуты на минуту объявит в городе чрезвычайное положение и полностью перекроет порт.

«И тогда мы окажемся в ловушке».

К ее облегчению, Дом не стал спорить.

Сораса продолжала наблюдать, но не за горящим флотом, а за двумя башнями в дальней части канала. Львиные Клыки. Они стояли на страже гавани, как часовые в дозоре, охраняя единственный выход в море. Единственный путь ко спасению для множества кораблей, остававшихся в порту.

Затерявшись в толпе, они добрались до доков порта Странников. Большая часть прохожих с раскрытыми ртами смотрели на пожар во Флотской гавани. То там, то тут встречались сторожевые патрули, но все они спешили к полыхающей верфи.

Пружина напряжения в груди Сорасы немного разжалась. Пожар в гавани был лучшим отвлекающим маневром, какой только можно пожелать.

«Удобная возможность», – подумала она, чувствуя, как в крови привычно закипает азарт.

«Но как так вышло? – спрашивала она себя, пытаясь логично мыслить. – Кто это сделал?»

Город снова огласил рев рожков, словно объявляя охоту на дикого зверя. По спине Сорасы пробежал холодок. Это был сигнал, который призывал солдат со всех сторожевых башен и караульных постов собраться на зов королевы. Сораса знала: еще немного, и улицы внутри городских стен будут кишеть стражниками.