Виктория Авеярд – Разрушитель судеб (страница 38)
«Уходите. Сейчас же».
Глядя на нее, Дом чувствовал, что напряжение в груди немного ослабевает. Темурийцы приветствовали Сигиллу как старую подругу, весело тараторя на своем языке. Какую бы игру ни вела охотница за головами, они без колебаний поддержали ее, а посол даже взял ее под руку. Следуя указаниям Сигиллы, они встали из-за стола и поспешно зашагали к двери. Для стороннего наблюдателя все выглядело так, словно они были обычными придворными, которые устали от празднества и отправились отдыхать. Один из темурийцев даже кивнул стражнику на выходе из парадного зала.
Прежде чем они успели удалиться, Дом бросил на Сигиллу один-единственный взгляд. Она подмигнула ему, а через мгновение темурийцы обступили ее со всех сторон.
– Принц Таристан и Ее Величество благополучно вернулись в покои, милорд. Следует ли нам оставить пост, чтобы помочь тушить пожар в крепости? – спросил стражник, стоящий к нему ближе других, однако Дом пропустил его вопрос мимо ушей.
«Уходи!» – мысленно прокричал он самому себе и приказал ногам шевелиться. Он выполнил свою задачу, успешно доставив Сигиллу к ее соотечественникам. Несмотря на присущую бессмертным выносливость, он чувствовал, что броня рыцаря Львиной гвардии висит на его руках и ногах тяжким грузом.
И он прекрасно понимал почему. Каждый шаг отдалял его от королевских покоев. От Таристана и Эриды, которых охраняли лишь смертные рыцари. Соблазн был так велик, что заслонял собой все остальные мысли.
«Придерживайтесь плана».
Голос Сорасы эхом прозвучал в его голове. Дом прислушался, пытаясь различить биение ее сердца, но все было тщетно. Его заглушали звуки, наполнявшие парадный зал, и монотонный треск горящей крепости.
Сделав над собой усилие, Дом развернулся, чтобы уйти. Он ощущал себя так, словно лично закрывает чудом приоткрывшуюся дверь. Словно сдается без боя. В его груди что-то треснуло. Стражники кричали ему вслед, но он почти их не слышал. Их голоса звучали приглушенно и будто бы издалека, а слова не имели никакого смысла. Единственное, на что он сейчас был способен, так это идти вперед, переставляя одну ногу за другой.
Таков был план. Их шанс. Ему нужно было просто двигаться. Все остальное сделает Сораса.
Кроме Дома, никто не слышал ни треска дерева, ни хлопков лопнувших бочек, ни хруста бесчисленного множества стеклянных бутылок этажом ниже. Сжав кулаки и расправив плечи, он подготовился к тому, что последует за этими звуками.
Когда прогремел взрыв, ударная волна врезалась Дому в спину. Он обернулся навстречу звуку и увидел, как пол парадного зала раскалывается и обрушивается на располагавшиеся внизу кладовые. Подпитываемые алкоголем столбы пламени – такие же мощные, как и в старой крепости, – взмыли вверх. Бочки эля и вина превратились в огненное озеро. Бутылки лопались, выстреливая стеклянными осколками. Жар, волнами изливающийся от эпицентра, ударил Дома в лицо и нагрел сталь доспехов так быстро, что ему пришлось сорвать с себя шлем.
Широко распахнутыми глазами он смотрел, как столы и скамейки сыплются вниз, унося за собой находившихся рядом придворных. Возвышение в дальнем конце комнаты уцелело – повисло над зияющей раной, которая еще совсем недавно именовалась полом.
Темурийцы, которых увела Сигилла, были в безопасности, в то время как придворные лорды и дамы Эриды кричали и толкались, пытаясь спастись из горящего зала.
– Помогите людям выбраться! – донесся откуда-то голос стражника, едва слышимый из-за рева огня.
– Выбирайтесь!
– Бегите к мосту!
– Спасите королеву!
Голоса раздавались со всех сторон. Слуги, знатные особы и стражники заполнили коридоры, соединявшие парадный зал с остальной частью дворца. Несколько верных солдат бросились сквозь стену огня вглубь комнаты, чтобы добраться до королевской башни, примыкающей к дальней стороне, но большая часть стражников просто спасались бегством.
Хотя потом их могли обвинить в преступлении против королевы, это было лучше, чем остаться и сгореть заживо.
Сигилла и темурийцы бежали к ближайшему выходу. Дом бросился в том же направлении и всего через пару мгновений догнал их. Многие придворные последовали за ним, словно обезумевшее от ужаса стадо овец, нуждающееся в пастухе.
Несмотря на то что Дом питал ненависть ко всему Галланду, он настежь распахнул ведущую во двор дверь и отошел в сторону, взмахами руки указывая придворным путь к спасению.
Снаружи виднелись главные ворота, за ними – арочный мост Отваги, а на другом его конце раскинулись улицы Аскала. Один лишь канал отделял дворец от основной части города. Ее переулки и подворотни обещали спасение, но находились вне досягаемости.
Придворные бежали к Дому, глядя на него полными благодарности глазами. Они видели в нем рыцаря Львиной гвардии – того, кто может их защитить.
Из кладовых валили черные столбы дыма, и в сознании Дома на мгновение возник образ дракона, выдыхающего пепел из пасти. Принюхавшись, он осознал, что огнем охвачен не только парадный зал.
Старая крепость тоже продолжала полыхать.
Темурийцы покинули дворец организованным строем, ни разу не сбившись с шага. Дом с каменным выражением лица наблюдал за тем, как Сигилла подталкивает последнего из них к двери. Не теряя времени на раздумья, она схватила Дома за плечо и попыталась потащить следом за собой.
Древний не сдвинулся с места. Это было все равно что пытаться выкорчевать старый пень голыми руками.
Сигилла зашипела. В ее глазах отражались всполохи пламени.
– Придерживайся плана! – рявкнула она, бросая ему в лицо слова Сорасы. – Это и есть план!
– Я не вижу ее, – проревел в ответ Дом, вырываясь из хватки, и еще раз внимательно осмотрел коридор. Но фигура убийцы-амхара, похожая на тень, не мелькнула среди толпы придворных и слуг. Ее медные глаза не сияли среди клубов черного дыма.
Замерев в дверном проеме, Сигилла скрипнула зубами. Одна из сторожевых башен позади нее вспыхнула, словно спичка. Темурийский посол выкрикнул что-то на своем языке, поманив Сигиллу за собой.
Ее лицо исказилось от искренней душевной боли.
– Сораса где-то рядом, – выпалила она. – Она знает, что делает.
В этом Дом не сомневался.
Он положил руку, облаченную в латную перчатку, на плечо Сигиллы, а потом оттолкнул ее назад. Она взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, и у нее на лице застыло выражение крайнего изумления.
Ни секунды не колеблясь, Дом бросился во дворец, обращающийся в пепел.
– И я тоже знаю, что делаю.
Он пробивался мимо впавших в панику людей, словно через волну.
«Сораса собирается разрушить дворец до основания и сжечь этот остров, а вместе с ним и всех, кто здесь находится».
Парадный зал, еще несколько минут назад сиявший роскошью, теперь выглядел так, словно посреди него сорвали Веретено. Он напоминал охваченный огнем Джидаштерн. Висевшие на стенах гобелены горели, витражи на окнах лопались, осыпая осколками то, что осталось от пола. Каждая вещь здесь была словно специально создана для того, чтобы стать пищей для огня: лакированная древесина плавилась, а пропитанные вином скатерти вспыхивали, как свечные фитили. Дом старался дышать не слишком глубоко, но дым все равно обжигал глаза и ноздри. С каждым шагом его стальная броня нагревалась все сильнее и сильнее. Несмотря на все это, он настойчиво шел вперед. Ему не составляло труда забыть обо всех неудобствах и сосредоточиться лишь на пути, который ему нужно преодолеть.
Деревянный настил горел, и дыра в полу становилась все шире, обугливаясь и расслаиваясь по краям. Несколько стражников прижимались к стенам и осторожно продвигались вперед, пытаясь добраться до королевской башни. Их охваченные ужасом лица сияли белыми пятнами на фоне красных языков пламени.
Дом, не мешкая, прыгнул в пропасть.
Каменный пол был покрыт пламенеющими лужами. Огонь пожирал взорвавшиеся бочки, обода которых напоминали человеческие ребра. Содержимое уцелевших бутылок загоралось, и они лопались с громкими хлопками. Дом упрямо двигался вперед, не обращая внимания на жар ни снаружи, ни внутри своих доспехов.
«Где-то впереди лестница, по которой можно попасть прямо в покои Эриды». Сораса сама сказала это менее часа назад, и Дом следовал за отзвуками ее голоса, словно за дорожными указателями.
В этой части дворца коридоры были отделаны камнем и плохо поддавались бушевавшему позади пожару. Дом бежал вперед, словно во сне, пока у него за спиной кружились хлопья пепла. На его мантию попало несколько тлеющих угольков, и он сорвал ее с себя, оставив одеяние мертвого рыцаря на растерзание огню.
Как и говорила Сораса, лестница находилась в конце длинного коридора.
Дом со всех ног бросился наверх. Он не сомневался, не чувствовал усталости. Его не пугало ничто, кроме возможности неудачи или, что еще хуже, позора. Оставив позади несколько сотен ступеней, Дом оказался на верху башни и вытащил из ножен меч, лезвие которого тускло поблескивало в слабом свете коридора для слуг.
За единственной дверью, представшей перед его взглядом, раздавался стук сердца. Его ритм был четким и размеренным.
Не мешкая ни секунды, Дом распахнул дверь ударом ноги. Он сразу увидел королевский салон – и рыцаря Львиной гвардии, который стоял неподвижно, словно статуя, повернувшись лицом к черному входу. Его золотые доспехи сияли в пламени сотни свечей.