Виктория Авеярд – Разрушитель судеб (страница 33)

Посол изогнул губы в усмешке.

– Я не собираюсь скрывать цели своего визита.

Эрида изо всех сил сжала нож в руке.

– В противном случае я все равно их выясню.

– Не сомневаюсь, Ваше Величество, – рассмеялся Салбхай. Он вел себя так, словно разговаривал с забавным ребенком, а не с правящей королевой. – Вы развязали несколько захватнических войн на востоке и быстро подчинили себе три королевства. И я думаю, что это только начало.

Прежде чем Эрида успела возразить, Салбхай продолжил:

– Император Бхар тоже завоеватель. – Он наклонился ближе, и Эрида заметила у него на носу россыпь темных веснушек, которые свидетельствовали о днях, проведенных под палящим солнцем, а не в тени имперского двора. – Он удерживает под контролем все северные территории. Кроме нескольких небольших королевств, но даже их правители понимают условность своей свободы.

«Трекия, Аскора, Даланд, Ледор», – Эрида мысленно перечислила все пограничные государства, отделявшие Темурийскую империю от остального мира.

– А какова ваша цель, королева Эрида, возродившаяся императрица? – прошептал Салбхай. Он смотрел ей прямо в глаза, как будто хотел проникнуть в ее мысли. – Собираетесь ли вы обратить взор на север? Распространится ли ваша жажда завоеваний на территории, отделенные от вас горной грядой? Бросите ли вы вызов моему народу и рискнете ли узнать истинную силу Бессчетных в открытом поле?

Еще год назад Эрида бы только улыбнулась в ответ, потупив взгляд. Молодую незамужнюю королеву было просто недооценивать. К тому же этот образ давался ей без труда.

Но сейчас он был ей не к лицу.

Она сбросила с себя маску вежливости. Ее ухмылка превратилась в оскал, а в синих, как сапфир, глазах сверкнула мощь всех океанов.

«Я – Эрида Галландская, повелительница четырех королевств. И я не подчиняюсь ничему и никому».

– Вы угрожаете мне, лорд посол, в чьих жилах течет кровь императора? – прошипела она.

Салбхай отшатнулся, и улыбка Эриды стала еще шире.

– Мы не собираемся нападать на вашу страну. Ни на Галланд, ни на другие королевства в ее составе, – быстро произнес он, пытаясь восстановить утраченную уверенность. – Оставайтесь по свою сторону гор, Ваше Величество, а мы останемся в пределах своей.

Маска учтивости вернулась на лицо Эриды так же быстро, как исчезла. Ее улыбка смягчилась, и она ласково усмехнулась. Ложь слетела с ее губ так же легко, как дыхание.

– Это все, чего мы только можем пожелать, – сказала она и вернулась к ужину.

Таристан, сидевший по правую руку от нее, хмуро смотрел в пустую тарелку, явно прислушиваясь к разговору. Она заметила, что в его глазах начинает разгораться красное пламя, и почувствовала, как нарастает исходящий от него жар, мерцая подобно свету свечей.

Салбхай нахмурился.

– Нам потребуется доказательство вашей доброй воли, чтобы скрепить перемирие.

Эрида снова рассмеялась.

– К сожалению, у меня нет детей, которые могли бы заключить брак с наследниками императора. Однако, когда придет время, мы сможем обсудить этот вопрос еще раз.

Эрида внутренне содрогнулась. Она на собственном опыте убедилась, каково это – быть призовой лошадью, которую вручат любому, кто сделает наивысшую ставку. И она уже сожалела, что ей придется поступить так со своим будущим ребенком, независимо от того, родится у нее девочка или мальчик.

Однако посол не сдавался. На его лбу пролегла мрачная глубокая складка.

– Пока можно обойтись простым обменом.

– Сомневаюсь, что вы сможете увезти с собой достаточно сокровищ, чтобы заинтересовать темурийского императора, – огрызнулась Эрида, покачав головой. «Возможно, Салбхай не так умен, как мне показалось».

Посол продолжал буравить взглядом профиль Эриды.

– Меня не интересует содержимое ваших сокровищниц, Ваше Величество, – проревел Салбхай, отбрасывая хорошие манеры в сторону.

Изумившись тому, что Салбхай повысил тон, Эрида мгновенно повернулась к нему лицом. Таристан, услышав грубость, отодвинул кресло от стола, чтобы освободить себе место.

– Посол… – начала Эрида.

Но Салбхай прервал ее взмахом руки. Эриде показалось, словно ей дали пощечину. И она была не единственной, кто заметил происходящее. Она почувствовала, как этот наглый, неуважительный жест расходится по всему залу, словно круги по воде.

Черные глаза Салбхая сверкнули, и Эрида увидела, что за пеленой его почтенного возраста скрывается настоящий воин.

– Я хочу, чтобы вы отдали нам темурийку, заключенную в ваших подземельях.

По позвоночнику Эриды пробежал электрический разряд. В ее голове роилась тысяча мыслей, но она заставила себя сохранить на лице подчеркнуто равнодушное выражение. Она надеялась, что Таристан последует ее примеру хоть раз в жизни и останется на месте.

В ее сознании крутилось слишком много вопросов и слишком мало способов их разрешения.

Поставив локоть на стол, Эрида оперлась подбородком на руку, чтобы оказаться между Салбхаем и мужем.

«Я не подчиняюсь ничему и никому», – снова подумала она.

Салбхай хмурился. Он выдержал ее пристальный взгляд, ни разу не моргнув.

Эрида тоже нахмурила лоб.

– Она моя пленница…

Кресло грохнулось на пол, когда Салбхай вскочил на ноги, сжав руки в кулаки. Таристан встал следом, уронив свое кресло на бок. Двух мужчин отделяла друг от друга одна лишь Эрида.

– Она подданная темурийского императора, – злобно произнес он, ничуть не робея. Присутствие Прирожденного защитника явно вселяло в него уверенность.

– А также беглянка, которая пыталась убить моего супруга, – повысила Эрида голос так, чтобы ее было слышно во всем зале.

Краем глаза она заметила, как темурийцы опускают бокалы и поднимаются на ноги. Рыцари Львиной гвардии лязгнули мечами, доставая их из ножен, и встали по обе стороны от королевы.

Салбхай смотрел на Эриду полным ярости взглядом.

Усмехнувшись, она поудобнее устроилась в кресле, словно на троне. Она купалась в бешенстве Салбхая, чувствуя во рту привкус победы.

– Поэтому она понесет справедливое наказание, – продолжила Эрида. – Которое выберу я. – Она поднялась с кресла, двигаясь с безупречным изяществом. Рыцари в сияющих золотистых доспехах тут же окружили ее. – Боюсь, я вынуждена покинуть вас, посол. У меня пропал аппетит.

Глава 14

Предначертанные судьбой

– Сораса —

Дом и Сигилла следовали за ней по пятам. «Чересчур близко», – считала Сораса. Она чувствовала, что Древний и темурийка следят за каждым ее шагом, словно бдительные няньки. И от их неприкрытой тревоги по ее коже ползли мурашки.

«Спрячь боль, – повторяла она древнюю мудрость амхара. – Она только мешает».

Она делала все, что могла, стараясь не обращать внимания на урчание в животе и пульсирующую боль в плече. Не говоря уже о дюжине синяков, порезов, ожогов и трещин. В течение первых лет обучения в цитадели она выносила страдания пострашнее. Несколько дней в темной холодной утробе Нового дворца не шли ни в какое сравнение с неделями скитаний по айбалийской пустыне. Она помнила, как умирала от жажды, преследуемая палящим солнцем, от которого невозможно было скрыться.

Если в ее заключении и был какой-то положительный аспект, так это несколько дней тишины, которые она провела наедине со своим сознанием, чтобы подумать.

И разработать план.

Она бесшумно двигалась по подземелью, минуя один коридор за другим и уверенно поднимаясь все ближе к поверхности. Сорасе никогда прежде не доводилось сидеть в камерах Нового дворца, но у других амхара подобный опыт имелся, и их воспоминания были подробно записаны и сохранены в архивах цитадели. В течение долгих, безмолвных дней заключения она собрала фрагменты воспоминаний воедино и нарисовала в голове идеальную карту.

– Как ты выбралась из Джидаштерна? – спросила Сигилла, шагая рядом с ней.

Сораса едва сдержалась, чтобы не фыркнуть от раздражения. Меньше всего на свете ей хотелось снова подвергаться допросу, особенно при текущих обстоятельствах.

– А вы? – вопросом на вопрос ответила Сораса.

– Мы не выбрались, а попали в плен. После того как… – Сигилла запнулась, и взгляд ее темных глаз метнулся к Дому.

Дом, замыкавший их отряд, по своему обыкновению, напоминал хмурую тучу, полную презрения. Его скрытое украденным шлемом лицо помрачнело, и на нем отчетливо читалась борьба между яростью и скорбью, в полумраке казавшаяся особенно ожесточенной. В памяти Сорасы всплыл тот момент, когда она в последний раз взглянула на Дома в пылающем Джидаштерне. Тогда он собирался вступить в бой, стоя бок о бок со своими бессмертными сородичами.

– Я не помню, как выбралась из города, – произнесла Сораса сквозь зубы, заполняя паузу ради Дома. – Но я помню, как Корэйн в одиночку прошла через ворота и поскакала прочь от города.

– Почему ты оставила ее? – Низкий, до боли знакомый голос Дома эхом отозвался у нее в груди.

К лицу Сорасы прилила кровь, и ее щеки покраснели от стыда.

– Чтобы дать ей шанс выжить.

«Я думала, что заплачу за него своей жизнью».