Виктория Авеярд – Разрушитель судеб (страница 124)

– Как мне ненавистно пламя внутри тебя, это твое беспокойное сердце, – проговорил Тот, Кто Ждет голосом ее матери. – И в то же время как я ему завидую.

Корэйн не видела, как Его длинные пальцы тянутся к ней через Перепутье, но почувствовала их. Он едва заметно провел когтями по ее коже. Она вздрогнула и попыталась отвернуться. Попыталась убежать. Попыталась закричать.

– Впусти меня, и я сделаю тебя королевой любой страны, какой только пожелаешь. – Голос изменился. Игривый тон ее матери стал тяжелее и мрачнее. – Я спасу жизнь твоего Древнего. Я дарую жизнь твоим друзьям, оставшимся в замке. Я сохраню Вард таким, какой он есть сейчас, – живым и зеленым. Его жители останутся на свободе и в безопасности. Я сделаю твой мир драгоценным камнем в своей короне, а ты станешь его хранительницей.

Тот, Кто Ждет говорил вкрадчиво, но в Его словах все равно слышалось рычание.

– Впусти меня.

– Не впущу, – прошептала Корэйн сквозь стиснутые зубы. Сейчас внутри ее головы бушевала настоящая битва. – Я не сделаю этого.

Ее ноги задрожали, но, как бы она ни сопротивлялась, они медленно понесли ее к лестнице, преодолевая один ужасный дюйм за другим. В следующее мгновение ее грудь обхватила чья-то рука и отчаянным движением потянула назад.

Этого оказалось достаточно, чтобы разрушить чары. Вопль Того, Кто Ждет эхом разлетелся по усыпанному пеплом Перепутью. Его гнев был таким неистовым, что заставил задрожать даже обугленные деревья.

Корэйн упала в объятия Эндри, все еще сжимая в руке Веретенный клинок. Открыв рот от изумления, она наблюдала, как Таристан толкает их обоих к Веретену. Он бросил на свою племянницу последний взгляд. Его глаза были абсолютно черными.

Точно такие же, как у ее отца. И как ее собственные.

Корэйн задрожала всем телом, когда Таристан отвернулся от них, чтобы никогда больше не увидеть их.

Если он и боялся силуэта на верху лестницы, то ничем не выдавал страха. Он упал на колени, повернувшись лицом к королеве Эриде. Осторожно обхватил ее голову ладонями и смахнул пепел с ее израненых, окровавленных щек. Эрида вздрогнула и попыталась отстраниться от мужа, одновременно прижимаясь к нему.

На мгновение Корэйн показалось, что она заметила в глазах Эриды вспышку синевы.

Шаги загрохотали вновь, заставляя землю содрогаться.

– Это еще не конец, Корэйн из Древнего Кора.

Голос шипел и шептал, говоря на всех языках разом. Корэйн отвернулась от Того, Кто Ждет, а вместе с Ним и от своего дяди с королевой Эридой. Оставила их среди раскаленных углей.

Эндри и Корэйн проскользнули сквозь Веретено, забрав с собой Веретенный клинок.

Как только сапоги Корэйн ударились о мраморную плитку, она развернулась и, держа меч в обеих руках, вложила в один-единственный удар всю свою силу. Веретенный клинок прорезал воздух и разрубил портал надвое, навсегда закрыв Таристана и Эриду в Перепутье.

Каким бы долгим ни было это «навсегда».

Они вернулись в сад, усыпанный трупами. Армия Пепельных земель слабела на глазах. Магия, поддерживающая в них жизнь, утекала из тел и впитывалась в землю, словно кровь. Одна фигура уже упала на землю, и ее зеленые доспехи как будто потускнели. Принцесса Айоны наконец-то вернулась домой. Рядом с ней лежала Изибель с закрытыми глазами. Казалось, она просто спала, но Корэйн хватило одного взгляда, чтобы понять, что она больше никогда не проснется.

Оставшиеся в живых стекались в сад. Древние воины молниеносно расправлялись с немногими трупами, которые по-прежнему цеплялись за свое проклятое существование. Они не имели для Корэйн значения, поэтому их фигуры расплывались у нее перед глазами. Она лихорадочно осматривала пространство между каменными дорожками и красными розами.

Домакриан лежал на том же месте, а Сораса снова сидела на коленях рядом с ним. Его кровь засохла у нее на руках, окрасив их в жуткий черный цвет. Его веки закрывались, но он сопротивлялся и не отводил глаз от лица Сорасы. Она не мигала, выдерживая его взгляд.

Чарли тоже сидел на земле, прислонившись к потрепанному, но живому Гариону. Убийца прижимал к лицу окровавленную тряпку.

Когда взгляды Корэйн и Чарли встретились, он открыл рот от изумления и, мгновенно вскочив на ноги, устремился к ней.

Корэйн не знала, что чувствовать. Триумф был неуместен. В этой войне нельзя было победить. Им просто удалось выжить.

Она по-прежнему сжимала ладонь Эндри, а в другой руке держала Веретенный клинок. Теперь, когда исходивший от меча гул затих, он ощущался как-то иначе. Веретено тоже исчезло: золотое свечение вспыхнуло и погасло, навсегда закрывая дверь в мир Перепутья.

Это последнее, что увидела Корэйн, прежде чем у нее закружилась голова, а перед глазами затанцевали черные точки. Темнота расползлась и поглотила окружавший ее мир целиком.

Над Айоной разгорался холодный солнечный рассвет. Свежий ветер разогнал тучи, столь часто нависавшие над Калидоном. Красный свет исчез с неба, ни следа не оставив после себя. Кое-где внутри города и на просторах долины полыхало не до конца потушенное пламя пожаров: в основном очаги огня сосредоточились вокруг трупа павшего дракона. Его драгоценная чешуя поблекла, а раскинувшиеся по земле крылья напоминали два спущенных черных паруса.

Отряд темурийцев в очередной раз прочесывал поле боя и оказывал помощь выжившим солдатам каждой армии: кейсанцам, айбалийцам, бессмертным. И галлийцам тоже – тем, кто был слишком серьезно ранен, чтобы пуститься в бегство вместе с остальным легионом Эриды. Те из них, кому повезло, бродили сейчас среди гор. Они сбежали прежде, чем на армию Галланда обрушилась полная мощь императора Темуриджена и его великолепного Бессчетного войска.

Корэйн прислонилась к парапету городской стены и подставила лицо ветру, позволив ему пронзить ее тело до самых костей. Она до сих пор не верила своим глазам: темурийская армия, словно черно-коричневое море, заполнила всю долину. Она оказалась так многочисленна, что ее размеры просто невозможно было принять. Корэйн даже не представляла, сколько кораблей понадобилось, чтобы переправить всех этих воинов через Долгое море. И как ее матери удалось справиться с такой гигантской армадой.

В воздухе развевалось множество флагов. Знамена Айоны, Кейсы и Айбала по-прежнему трепетали на ветру. К ним присоединилось черное крыло на медном фоне – символ Темуриджена. Зеленый с серебряным. Пурпурный. Сине-золотой. Бронзовый. Здесь были флаги со всех уголков мира, в том числе и из очень отдаленных стран. Из королевств смертных и поселений Древних.

«Все они отозвались на зов. Все они увидели опасность, которая грозила нам и всему миру. И пришли на помощь».

Несмотря на все смерти и потери, которые ей пришлось пережить, Корэйн находила в этой мысли утешение.

«В конце концов, мы встретили эту угрозу, объединившись друг с другом, а не порознь».

Эпилог

Когда все закончилось

Чарли стоял на эшафоте не в первый раз – и даже не второй. Но ему по-прежнему не нравилось ощущать на шее жесткую веревочную петлю. Она натирала его нежную кожу, вызывая неприятный зуд.

Он окинул взглядом небольшую толпу, собравшуюся перед возвышением. В основном там стояли бесхитростные крестьяне, которые узнали о войне только через несколько месяцев после ее окончания. За исполнением казни наблюдало всего двое стражников. Они едва ли считали Чарли серьезной угрозой – для них он был лишь полноватым и низким беглецом, осужденным за скучные преступления и наконец-то представшим перед законом. По крайней мере, на площади было тепло. Весна, недавно подошедшая к концу, заставила весь мир цвести пышными красками, как будто пыталась отпраздновать окончание долгой, кровавой зимы. Теперь же наступил черед лета, который окутал Вард золотистой дымкой.

На эшафоте не было палача в черном капюшоне. Чарли должен был казнить беззубый мужчина, который охотно брался за любые доступные подработки. В конце концов, кто угодно мог выбить ведро из-под ног осужденного на смерть человека.

Стоило ему приблизиться, Чарли приготовился к худшему. Сколько бы раз ему ни доводилось стоять на эшафоте, он всегда размышлял, какая из казней станет для него последней.

В следующее мгновение веревка оборвалась, перерезанная идеально пущенной стрелой. Толпа изумленно вскрикнула, а Чарли спрыгнул с бочки, оставив беззубого мужчину позади. Он добрался до края возвышения как раз в тот момент, когда мимо проскакал всадник. Только сейчас стражники вышли из ступора и попытались схватить его, но Чарли уже забрался в седло и обхватил руками талию сидевшего впереди Гариона.

Они смеялись всю дорогу до Мадрентийских холмов.

Им не понадобилось много времени, чтобы найти лагерь Сигиллы. Силуэт широкоплечей темурийки отчетливо выделялся на фоне деревьев.

– Я уже начала беспокоиться, что что-то пошло не так, – с улыбкой произнесла она. – Не так-то просто попасть в цель, будучи одноглазым.

Гарион лукаво подмигнул ей. Хотя после битвы при Айоне минуло несколько месяцев, его второй глаз еще не исцелился до конца. На нем остались шрамы, и пока что его нельзя было держать открытым.

– Я старался изо всех сил, – сказал он, соскользнув с лошади.

Чарли тоже спешился. Он гордился представлением, которое ему удалось устроить. «Я потихоньку набираюсь опыта в этом деле», – подумал он.