Виктория Авеярд – Разрушитель клинка (страница 71)

Неким образом он почувствовал, как Изибель вздрогнула.

– Вам стыдно, миледи? Вы это заслужили.

Даже при мысли об этих слова Дому хотелось забрать их обратно. Даже если он говорил правду. Из-за решения Изибель Таристан выбрал страшный путь. Если бы не она, возможно, он никогда бы не стал марионеткой Того, Кто Ждет, грубым орудием короля демонов. Ее решение, каким бы незначительным оно ни казалось, обрекло мир на гибель.

– Но вы можете помочь остановить то, что начали, – подумал он и снова потянулся к ее магии, пытаясь удержать ее. – Положите ветку, возьмите в руки меч.

Послание пропало, свет правительницы исчез за деревьями.

– Я не могу. – В его голове раздался голос тети, с каждой секундой звучащий все тише. – Домакриан, твое время на исходе. Возвращайся домой.

– Нет, – прошептал он вслух, надеясь, что она все еще слышит его. Это слово могло стать последним словом в его жизни.

Холм возвышался, неподалеку стоял храм. Аромат Айоны исчез, остался запах зимнего леса и какой-то гнили, похожей на запах болезни.

Дом соскользнул с лошади и взял в руки меч, старая мантия все еще лежала на его плечах. Когда магия Изибель покинула его разум, он ощутил внезапную пустоту.

Вместо этого он подумал о Рие, имя кузины снова и снова звучало в его голове. У бессмертного не было магических способностей, как и у нее, но он все равно попытался связаться с ней, направляя свои мысли в ту местность, где она могла бы находиться. «Изибель не могла связаться с ней», – понял он, и эта новость пугала. Либо она оставалась где-то слишком далеко под защитой какой-то непонятной ему магии, либо она вообще находилась за пределами мира. «Мертвая». Ему не нравилась подобная перспектива. Но он не собирался бросать свою кузину и никогда не смог бы смириться с этим.

Дом привязал поводья лошади к дереву у подножия холма, подальше от всего, что могло быть на другой стороне. Теперь он использовал свои воспоминания о храме вместо того, чтобы бежать от них. Он старался не думать о телах своих павших товарищей, а вспоминать территорию, которая ждала его впереди.

Бессмертный шагнул в пожелтевшую траву, нащупывая опору на грязном холме. Том самом холме, на котором много месяцев назад стоял Эндри и охранял лошадей. Дом знал, что над поляной возвышался холм, а на противоположной стороне стоял храм. Старый храм из белого камня, много веков назад построенный руками видэров и теперь потрескавшийся. Доносившийся из единственной колокольни глубокий звон напоминал удары молота. Сейчас колокол молчал, но Дом знал, что все может быстро измениться.

Несмотря на необходимость оставаться вне поля зрения, он двигался быстро, не издавая ни малейшего шума. В конце концов, в его жилах текла кровь Глориана, он был одарен выдающейся ловкостью и скоростью, а также отлично развитыми органами чувств. Даже испытывая страх, он представлял опасность для любого врага, которого мог встретить на своем пути.

А их могло быть много.

Дом протиснулся между серо-коричневыми стволами и колючими ветками, его айонская мантия сливалась с красками осени. Даже золотистые волосы бессмертного не выделялись на общем фоне – они были того же оттенка, что и подлесок из увядающей травы и опавших листьев. Он присел, а затем лег на живот, чтобы проползти вперед и заглянуть за край холма.

Все это время Дом тихо молился, чтобы не увидеть знакомые тела, гниющие в доспехах Львиной гвардии или видэрийских накидках.

Аромат смерти казался подавляющим, от него слезились глаза. Дому хотелось развернуться и убежать, и вместе с тем никогда больше не двигаться, оставшись на этом самом месте. Лишь благодаря решимости ему удалось пересилить свой страх. А еще благодаря обещанию отомстить. Из-за этого Веретена умер Кортаэль. Лишь Домакриан мог убедиться, что его смерть была ненапрасной.

Храм остался таким, каким он его помнил, белые стены и белые колонны, пустая колокольня хранила молчание. Но ступени были покрыты коркой, окрашенной в цвет ржавчины. Дом знал, что это засохшая кровь. Трава на поляне исчезла, ныне вытоптанная тысячами ног. Все тела, которые могли лежать там, давно исчезли, рассыпавшись в прах. Почему-то так Дому казалось даже хуже, знать, что Соратники полностью уничтожены и от них не осталось даже костей.

Он проследил путь армии на другой стороне поляны, глядя на дорогу паломников, по которой много месяцев назад прошел Таристан. Дом вспомнил, как впервые увидел его, уверенно идущего мимо деревьев, и мерзкого Красного Мага рядом с ним. Теперь они оба были далеко, вместе с основной частью армии Пепельных земель.

Но Веретено осталось на месте, и его охраняли.

Дом почувствовал знакомый гул портала, воздух вибрировал, подтверждая его существование. Кожу бессмертного покалывало, волоски на затылке встали дыбом. Он не знал, ощущала ли то же самое армия мертвецов.

Трупы странно вышагивали в такт друг с другом, обходя храм неприступной стеной из железа и костей. Они шли по десять человек в ряд, медленно, но уверенно двигаясь вперед. Лишь несколько мертвецов с не до конца разложившейся плотью оставались вне колонны. Большинство сгнили до костей, которые теперь дребезжали, закованные в ржавые доспехи. Пока Дом наблюдал за шествием, один из них потерял конечность: сухожилие в районе плеча порвалось. Сдерживая очередной приступ паники, Древний стиснул зубы и принялся считать так быстро, как только мог.

– Больше тысячи.

Хотя храм был в десяти милях позади, Дом все еще чувствовал исходящий от мертвецов гнилой запах.

Он стоял лицом к костру и смотрел на пламя, позволяя танцующему свету успокоить охваченный паникой разум. Было легко забыться в прыгающих всполохах красного и желтого. Легче, чем встретиться взглядом со своими Соратниками и Осковко – они окружили его в ожидании новостей. Принц Трекии, выглядящий еще внушительнее в своих черных мехах, сцепил пальцы и задумчиво приподнял одну бровь.

Остальные члены его боевого отряда расположились среди деревьев и устраивались на ночлег в последнюю ночь перед наступлением. Воины привыкли спать без удобств и ни на что не жаловались. Дом не мог смотреть и на них. Ему не нужны были лишние призраки.

Корэйн обвела взглядом значительное количество солдат и наемников, изучая лес. Она не знала, каково это – нести такой вес.

– А сколько нас? – спросила она, глядя на Осковко.

Принц скривил губы.

– Три сотни.

Она стиснула зубы.

– И еще семь.

– И еще шесть, – резко возразил Дом. – Ты не станешь участвовать в битве.

Чарли вскинул брови и поднял испачканный чернилами палец.

– Вообще-то четыре. Вряд ли я смогу помочь вам в этом хаосе. И я не видел Вальтик с тех пор, как мы покинули Водин.

Дом шумно выдохнул, чувствуя, как непроизвольно дернулся его глаз. Ведьма постоянно куда-то пропадала, и никто из них не замечал, когда это происходило.

– Она появится, – пробормотала сидящая на камне Сигилла. Темурийка согнула мускулистую руку, и Осковко ухмыльнулся. Очевидно, воспоминания об их поединке были еще свежи в его памяти.

Корэйн не слушала их и поднялась с земли, оказавшись перед Домом. Она напоминала очень раздраженного кролика.

– Какой смысл во всех этих тренировках, если мне нельзя сражаться вместе с остальными? – возразила она.

Забыв о хороших манерах, Дом наклонился, чтобы посмотреть ей в глаза, и зарычал.

– Какой смысл остальным сражаться, если ты умрешь, Корэйн?

Она отпрянула, пораженная его резким тоном. Он тут же пожалел о своей выходке.

– Прошу прощения, но я против проявлений храбрости, – вздохнул бессмертный, дотрагиваясь до ее плеча. – Ничем хорошим это не заканчивается.

Корэйн нахмурилась и снова села.

Находившаяся по другую сторону костра Сораса подняла свою чашку.

– Самые разумные твои слова, Древний, – усмехнулась она, а затем сделала большой глоток, смакуя вино. Осковко сразу же налил ей еще из своего бурдюка, явно радуясь, что его усадили между убийцей и охотницей за головами.

А вот Дома это раздражало, хотя он не мог сказать почему.

– Вышел ли оттуда кто-то еще? – спросил Эндри, наклоняясь вперед. Он один знал, насколько ужасная опасность ждет их впереди, волнение, написанное на его лице, отражало то, что испытывал сам Дом.

Бессмертный покачал головой. Косы, которые он заплел еще в замке Воласка, распустились, и теперь золотистые волосы свободно струились по плечам.

– Нет. Двери в храм были открыты настежь, Веретено все еще там, но я ничего не видел. – Он изо всех сил старался сообщать факты, не вспоминая о том, как выглядит то злосчастное место. – Я думаю, большинство воинов Пепельных земель разошлись, основная часть их сил сейчас с Таристаном на юге.

Осковко ухмыльнулся, его зубы блеснули в свете костра.

– Я готов рискнуть.

– Тысяча мертвецов – не повод для насмешек, – пробормотал Эндри, забывшись. Он быстро склонил голову. – Ваше Высочество.

Принц только отмахнулся от него.

– Я насмехался и над кое-чем похуже, – похвалился он. – Мои люди – чистокровные бойцы, все до одного. В Варде не сыскать лучших воинов.

Из леса доносились храп, звуки отрыжки и другие сомнительные шумы, издаваемые несколькими сотнями трекийских солдат.

Сораса фыркнула в свою чашку.

– Что-то я сомневаюсь, – сказала она, и Дом с ней согласился.

Осковко проигнорировал подначку, его ухмылка стала шире.