Виктория Авеярд – Разрушитель клинка (страница 34)

Эндри выглядел пораженным, на его лице промелькнула жалость.

– Очень надеюсь, что все сложится иначе.

Корэйн лишь покраснела, смущенная своей внезапной откровенностью. Она повернулась спиной к Эндри и морю, схватившись за перила так, что у нее побелели костяшки. Палуба корабля скрипнула под сапогами оруженосца, когда он сделал шаг, сокращая расстояние между ними. Она услышала его вздох и почувствовала легчайшее прикосновение руки к своему плечу.

И тут, словно леопард, пробирающийся к своему логову, ряд ящиков обогнула Сораса. Она скрестила руки на груди, разглядывая стоявших у перил. Корэйн поджала губы, пытаясь прогнать любые следы проявления своих чувств.

К счастью, Сораса Сарн не проявляла сострадание ни к кому, даже к Корэйн.

– Прячешься? – спросила убийца, игнорируя покрытое пятнами лицо Корэйн.

– Даже не думала, – ответила та, отталкиваясь от перил.

– Хорошо. – Сораса развернулась на каблуках, жестом приглашая следовать за ней. Корэйн охотно подчинилась, радуясь тому, что ушла от Эндри и на время оставила в стороне мысли о своей проклятой крови. – Давай научим тебя пользоваться этими Драконьими когтями.

Но Корэйн не сдержалась и оглянулась назад. Эндри все еще стоял у перил, с добротой во взгляде следя за каждым ее шагом.

– Я приготовлю чай, – сообщил он, отправляясь за своей сумкой.

Так и шли дни, проносясь мимо, как бьющиеся о борт корабля волны. Корэйн не ошиблась. Небо оставалось ясным, хотя по мере приближения к берегам ближайшего королевства Амсара воздух становился все более влажным. На западе, в направлении более теплых вод Тигрового залива, образовались облака, но ни один шторм не приблизился к галере. Никаких змей или кракенов, хотя матросы и Соратники каждую ночь несли вахту, освещая фонарями весь корабль. Дом, как видела Корэйн, бо2льшую часть времени проводил над ведром, извергая все, что ему удавалось съесть за день.

Сигилла и Сораса занимались с Корэйн по утрам, во второй половине дня давая ей возможность восстановить силы. Вальтик присоединялась к ним и наблюдала за тренировками, распевая рифмы то на верховном, который они все знали, то на джидийском, который Корэйн едва понимала. Она даже произнесла молитву над новыми наручами Корэйн, потерев Драконьи когти своими старыми костями. Как обычно, в словах ведьмы было мало смысла, но ее присутствие все равно успокаивало. Особенно после того, что она сделала с кракеном в оазисе, с помощью какого-то заклинания прогнав его обратно в Веретено. Матросы старались держаться подальше от старой ведьмы и обходили ее стороной. Некоторые возносили молитвы богам, не переставая смотреть на ведьму, и смеялись над ее коллекцией костей.

Чарли проводил время гораздо более интересным образом.

Однажды днем, все еще мучаясь от полученных утром синяков и ушибов, Корэйн нашла его, когда он прятался на носу корабля. Он стоял, склонившись над небольшим рабочим столом – не что иное как доска, положенная на две бочки.

Корэйн осторожно кралась, позволяя работающему экипажу и плеску волн заглушить звук ее сапог по палубе. Казалось, было слишком легко подкрасться к Чарли и заглянуть фальсификатору через плечо.

Его пальцы двигались крайне медленно и покрывали чернилами кусок пергамента. Корэйн взглянула на бумагу и узнала эмблему Рашира – белый слон с четырьмя бивнями на ярко-оранжевом фоне. Невыносимо кропотливая работа, для которой Чарли приходилось засекать время, синхронизируя нанесение каждого нового знака с моментом, когда корабль погружался в море.

– Корэйн, мне не нравится, когда за мной шпионят, – растягивая слова, проговорил Чарли, тем самым заставив девушку подпрыгнуть.

Она покраснела, но он обернулся и быстро улыбнулся ей. Брови беглого жреца были испачканы чернилами, а глаза искрились весельем.

Корэйн усмехнулась, кивнув на пергамент.

– Тренируешься?

– Что-то вроде того, – ответил он, стараясь не упускать из виду и девушку и свой импровизированный стол.

– Никогда не видела символ Рашира. – Она попыталась обойти его, но Чарли подвинулся, не давая ей пройти дальше. – Научишь меня?

Он расхохотался, качая головой.

– Я не стану раскрывать тебе свои секреты. Считаешь, мне охота давать твоей матери неограниченные возможности во всем Долгом море?

Корэйн едва не закатила глаза. Она поджала губы и раздраженно фыркнула.

– С чего ты взял, что я вообще увижу ее снова? А если увижу, думаешь, я стану рассказывать ей то, чему ты меня научишь? – «Уж точно не после того, как она оставила меня гнить в Лемарте».

– Обида здесь неуместна, Корэйн, – ответил Чарли. – Мне ли не знать, – добавил он, подмигнув.

– Не зря Сораса превратила тебя в живую приманку. Для этого есть основания.

– Сораса Сарн, дразнящая моей персоной мою личную охотницу за головами, не входит в длинный список вещей, о которых мне стоит беспокоиться, – вздохнул он, отворачиваясь.

Корэйн слишком хорошо знала подобную тактику. Чарли пытался скрыть печаль, появившуюся в его взгляде. Несмотря на природное любопытство, чувство приличия взяло верх, и она оставила все как есть. Она ведь не была глупышкой. По взгляду и выражению лица Чарли можно было увидеть, что он терзался из-за разбитого сердца. Хотя сама Корэйн никогда не испытывала ничего подобного, она видела такие же признаки на лицах моряков Лемарты и их оставшихся на берегу семей. С Чарли происходило то же самое, в моменты спокойствия он уходил в себя, мыслями и сердцем уплывая куда-то далеко.

Он медленно отодвинул пергамент, оставив работу незаконченной.

– Тогда научи меня, как срезать печать, – взмолилась Корэйн, сплетая пальцы в подобии молитвы. Она не стала хлопать ресницами, прекрасно зная, что Чарли не интересуется ею… или, если уж на то пошло, любой другой женщиной. – Только одну.

Последовала однобокая улыбка. Он признавал поражение, крепость пала.

– Тольку одну.

Корэйн подпрыгнула от радости.

– Я могу выбрать?

– Ах ты маленький чертенок, – проворчал он, ткнув в нее пером. Затем потянулся за своей сумкой. – Давай, выбирай.

Восторгу Корэйн не было предела, мысли лихорадочно метались в ее голове. «Самой полезной была бы печать Тириота, но айбалийская кажется важнее…»

– Парус! – крикнул голос сверху.

Чарли приложил руку ко лбу, закрывая глаза от яркого солнца, и повернулся лицом к грот-мачте, где дежурил дозорный. Корэйн не обратила на это внимания, больше сосредоточившись на материалах фальсификатора. В Долгом море часто можно было встретить другие корабли. Вардийский пролив буквально кишел ими. Ее мать любила шутить, что они не могли поднять весло, не задев другой корабль. А сейчас они находились в заливе Сариана, всего в нескольких днях пути от побережья. Другие корабли, направляющиеся в порт, были привычным явлением.

Айбалийские матросы суетливо носились по палубе. Груза было немного – галера Айсадере была не торговым судном, – но они все равно проверяли его, подтягивая канаты и такелаж. Моряки так быстро переговаривались друг с другом на айбалийском, что Корэйн не могла уловить суть их разговоров.

В отличие от Сорасы Сарн.

– Им не нравится этот корабль, – сказала она, подойдя к рабочему месту Чарли. Слушая матросов, она сурово смотрела на горизонт.

Корэйн едва взглянула на нее. Она взвесила в руках штампы для печатей, деревянные цилиндры с серебряными концами. Тяжелые и настолько хорошо сделанные, что у нее появилось подозрение, а не украли ли их из сокровищницы. На одном была эмблема Тириота – русалка с мечом в руках, а на другой – дракон Айбала. У девушки загорелись глаза от перспективы научиться работать с любой из них.

Но Чарли вырвал печати из ее рук и засунул их обратно в свою сумку.

– Давай-ка уберем их подальше, пока не убедимся, что на нас не напали пираты, – сказал он, натянуто улыбаясь.

– Залив Сариана не место для охоты, – насмешливо ответила Корэйн. Она лучше всех присутствующих на борту знала, где пираты Долгого моря выслеживают свою добычу. – Ни один здравомыслящий пират не охотится в этих водах. Это всего лишь очередное торговое судно.

Стоящий у перил Эндри указал на горизонт. Темное пятно покачивалось на ветру, слишком маленькое, чтобы его можно было разглядеть.

– Пурпурные паруса. Сискария, – вглядываясь в даль, изрек оруженосец. – Они далеко от дома.

Корабль качался на волнах, и Корэйн ощутила, как ее желудок сжался. Она подняла голову и посмотрела на горизонт. Ее сердце замирало и вместе с тем отчаянно билось, словно разорванное надвое.

– Где Дом? – прошептала она, подходя к перилам.

– Делится обедом с акулами, – усмехнулась Сораса, ткнув большим пальцем в его сторону. Древний устроился на носу, свесив голову за борт. – Я позову его.

«Он скажет точно. Увидит, что это за корабль… что это другой», – закусив губу, подумала Корэйн. Она уперлась ребрами в перила и наклонилась вперед, будто еще несколько дюймов могли помочь разглядеть очертания корабля. Стоявший рядом Эндри разрывался, не зная, за чем наблюдать – за кораблем или за ней.

– Ты думаешь… – пробормотал он, но Дом вклинился между ними, его бледное лицо было белее обычного. Он слегка покачнулся, не в силах твердо стоять на ногах, и стоящая за его спиной Сораса закатила глаза.

Древний схватился за поручень, используя опору, чтобы выпрямиться.

– На что мы смотрим?