Виктория Анкай – За сроком давности (страница 22)
В домофон ответил папа. С удивлением присвистнул, услышав мой голос, мгновенно открыл дверь в подъезд…
Знакомые с детства ступени, не изменившаяся за столько лет краска на стенах, даже надписи остались, которые я помню ещё с садика. И неизменные буквы Ю+И прямо над нашим звонком, нацарапанные, кажется, лет сто назад перочинным ножом рукой моего будущего мужа…
Мама ожидаемо засуетилась на кухне, дед мгновенно схватил внучку в объятия, поволок в комнату, даже не дав ей раздеться. Всё как всегда, ничего не меняется с годами…
— Ну как ты, Юль? — мама повернулась ко мне, едва я плюхнулась на табуретку. В её глазах сквозила неподдельная тревога после нашего недавнего телефонного разговора. — Как дела? Игорь больше не объявлялся?
Выдохнула, сдвигая на край стола папину тарелку.
— Он решил добить меня окончательно, и появляется каждый день.
Мама тоже тяжело вздохнула, полоская тряпочку и протирая столешницу.
— Я тут думала… Может, он назад хочет, Юль? — она с осторожностью покосилась на меня. — Нет, дело твоё, конечно…
— Мам! — я устало прислонила ладони к лицу. — Давай не будем! Хотел бы вернуться — вернулся бы. А не нервы мотал…
— Нуууу… Это у тебя всё так просто, доченька, — мама поджала губы. — А у него семья… Бросит жену, а ты не примешь… Он боится…
— Для него семью бросить — как поле перейти, мам! — я ядовито усмехнулась, пряча горечь за сарказмом. — Уж мне ли не знать…
— Юль… Может, мне поговорить с ним?.. — она с надеждой подняла глаза.
— Нет! — я стиснула зубы. — Мам, я тебя очень прошу — не надо ничего! И… Игорь боится?! — я истерично хохотнула, наблюдая за тем, как на столе словно по волшебству появляется чистая праздничная салфетка, чашки, печенье, половинка вафельного торта, банка с вареньем… — Мама, это я его боюсь. И боюсь того, как далеко он может зайти в отношениях с детьми… И вообще, это просто очередной его заскок, сколько их уже было? Придёт, нагадит и уйдёт. Правда, в этот раз он что-то задержался… Но я надеюсь, после каникул он опять сдуется, — я словно сама себе покивала головой, машинально залезла ложечкой в малиновый джем. — Должен, чтоб его…
Мама подошла ближе. Обняла меня за плечи, прижала мою голову к своей груди. Погладила по волосам…
— Юленька… Ты только не переживай… Ты о себе думай лучше… О детках…
— Мам! — я оттолкнулась от неё, с отчаянием стараясь заглянуть в её лицо. — Да как о нём не думать, если каждый день обязательно что-то ломается? Если я понятия не имею, как прочистить духовку, как разобраться в дурацкой проводке, которую он когда-то полностью переделал под себя, да я даже лампочку сама боюсь менять, Макса прошу… А ребёнку оно надо? — на глаза ожидаемо навернулись слёзы. — А он там… Со своей Олей… Для неё всё делает… А потом он — лучший отец в мире, который с детьми гуляет… Несправедливо…
— Да Бог ему судья, Юля! — мама всплеснула руками. — Ну хочешь, папа к вам завтра придёт и всё починит? Или мастера сам вызовет, чтобы ты не переживала?
— Не хочу, — я снова подчерпнула ложкой варенье. — Справлюсь. Справлялась же четыре года…
— Ну вот видишь… — мама с осуждением покачала головой. — А папа был бы рад помочь…
— Я знаю, — я виновато поджала губы. — Но я не хочу соглашаться только ради того, чтобы порадовать папу, прости. Я сама.
Чувствовала на себе мамин пристальный тяжёлый взгляд, но сама глаза поднять не решилась, старательно облизывая ложку.
— Пойду Катю позову чай пить, — мама наконец смирилась с моей истеричной дуростью. — Вы молодцы, что пришли…
Снег превратился в холодный ледяной дождь, пока мы сидели в гостях у родителей. Едва мы с Катей вышли из подъезда, как в лицо ударил сырой промозглый ветер…
— Сегодня с папой на санках вряд ли покатаетесь… — я покосилась на сытую и разомлевшую дочь. — Разве что на машине тебя прокатит по городу…
Она лишь кивнула, лениво топая следом за мной на остановку…
Несмотря на погоду, настроение на удивление было хорошим — всё-таки свой дочерний долг перед родителями я выполнила. Привела к ним внучку в кои-то веки, сама показалась, дав понять, что со мной действительно всё в порядке, почти с честью выдержала мамины увещевания. Даже согласилась взять всё то, что мама собрала нам с собой — пару банок варенья, какое-то лечо собственного производства, несколько яблок с дачи, хранившихся у них на балконе почти всю зиму, остатки тортика для Макса, всем по паре вязаных носков, какие-то пакеты с детскими подарками… Господи, надеюсь Игорю мама носки не связала и не вручила. Иначе я его просто убью, потому что прекрасно знаю, что он бы, конечно, поблагодарил бывшую тёщу за заботу, но дома закинул бы этот подарок на самую дальнюю полку и больше не вспомнил бы о нём, совершенно не задумываясь о том, скольких трудов стоило маме связать эти чёртовы носки…
Я знала, что мы успеем к приезду Игоря. Несмотря на мерзкую погоду, не торопилась совершенно, прекрасно понимая, что теперь если он и приедет в ближайшее время, то подождёт нас лишние полчаса, не переломится. Уже шагая после поездки в неотапливаемом допотопном автобусе по длинной аллее в сторону дома, я спокойно наблюдала за тем, как Катя бегает от сугроба к сугробу, катает снежные шарики, трясёт кусты, чтобы с веток слетели мокрые ледяные сосульки…
— Кать, аккуратнее! — я всё-таки прикрикнула на дочь, когда она залезла глубоко в снежную кашу на газоне. — Не промочи сапоги!
Под нос себе добавила:
— Не хватало только, чтобы твой папа мне высказывал ещё и о том, что я тебя всю мокрую с ним отправила…
Катя никак не отреагировала на моё замечание, проваливаясь в рыхлый снег по самое колено. Ещё и нарочно поползла на четвереньках по грязи под какой-то жёлтой трубой, тянущейся над землёй несколько десятков метров…
— Катя! — я уже начала злиться. — И так вся вымокла! Как мы это всё высушим?
Дочь оглянулась на меня с виноватым видом. Чересчур послушно поползла обратно…
Точно промочила и ноги, и штаны! Вот же…
Нет, в любой другой день я ничего бы ей не сказала, не стала бы даже одёргивать. Но сегодня… Когда ей предстоит ещё весь вечер гулять…
— Что, начерпала воды? — я с трудом сдержала гнев, глядя на то, как Катя неуклюже пытается отряхнуть мокрющий комбинезон. — Я же просила! Как ты теперь с папой пойдёшь?! Давай быстрее шагай, может хоть немного просушиться успеем…
Дочка покорно подала мне ладонь, и я крепко сжала её покрытую наледью рукавицу. Прибавила шагу, ненавидя проклятые пакеты с гостиницами, чёртову погоду, себя, но больше всех почему-то Игоря..
*17*
Я успела развесить Катины насквозь мокрые вещи на еле дышащих батареях и поверх ещё не разогретого обогревателя. Умудрилась даже налить дочери чаю с лимоном, а себе кофе, пытаясь согреться и испытывая невероятное счастье наконец находиться в родных стенах…
— О, чего тут у нас?.. — Макс ожидаемо нарисовался на кухне, тут же ринулся изучать составленные на столе сумки. — Бабушка передала? — он вытащил кусок торта, небрежно разорвал пленку, вгрызся в него зубами, совершенно не беспокоясь о том, что обильные вафельные крошки сыпятся прямо на линолеум. — А пирожков нет? — промычал, с хрустом пережёвывая угощение.
— Нет! — я сердито покосилась на его покрытый частичками вафель свитер. — На пирожки надо было самому идти позавчера…
Сын беспрекословно считал мой взгляд. Тут же отряхнул одежду, смахивая с себя чёртовы хлопья прямо на пол…
— Максим! Ну хоть ты не будь сви… поросёнком! Убирать это всё кто будет?! Мог бы тарелку взять и сесть за стол…
Макс послушно прошёл к сушилке, взял чистую тарелку, демонстративно водрузил на неё оставшийся сантиметр торта, который и так влез бы в рот…
— Так лучше, ма? — он поднял на меня ехидный взгляд.
Господи, он решил меня окончательно выбесить?!
— Не лучше! Нафига ты блюдце пачкал? Тут есть осталось всего ничего…
— Сама сказала! — сын удовлетворённо развёл руками, словно мои претензии совершенно необоснованны. — Я тебя слушаюсь, заметь…
— Заметила! — я отвернулась к окну. — Лучше бы пакеты разобрал…
— Сейчас разберу, — Макс кивнул, запихивая в себя остатки торта. — Кстати, я чего пришёл… Папа минут через двадцать приедет, одевайтесь потихоньку.
Это просто издевательство.
— Макс! Можно я кофе попью наконец в тишине, тем более без упоминаний о твоём отце?!
— Да пожалуйста, — сын недоумённо поднял брови, — я только сказал, дальше не мои проблемы.
Он действительно замолчал, с любопытством разгребая содержимое сумок.
А я лишь поплотнее накинула кофту на плечи, с тоской глядя в окно…
Вот нафига я потащила дочь сегодня к родителям? Знала же, что погода ни к чёрту, что Катька непременно промочит ноги, что Игорь будет ругаться на это, что меня саму чувство вины замучает в конце концов… На что только надеялась? Никакой личной жизни, что раньше, что теперь… А всё из-за него, из-за Игоря. Весь мир, мать его, вокруг него вертится…
Ну вот как я, спрашивается, должна отправить с ним дочь, если вся одежда насквозь мокрая?
Да никак…
Глубоко вздохнула. Сделала последний глоток, отставила чашку.
— Максим… — я неуверенно повернулась к сыну. — Напиши пожалуйста папе, что сегодня с Катей погулять не получится… Объясни там, что мы к бабушке с дедом ходили…
— А, ок, — сын равнодушно кивнул. Мгновенно достал телефон, быстро принялся печатать. — Сейчас…