Виктория Анкай – За сроком давности (страница 12)
Сжала зубы, сдерживая порыв заорать на бывшего мужа.
— Отлично.
— Ну как всегда, — Игорь чуть раздражённо вздохнул. — На личном, Юль… Как?
Желание выцарапать ему глаза оформилось в навязчивую идею. Выдохнула, проглатывая проклятия.
— Отлично.
Тупой вопрос, такой же ответ. Он прекрасно знает, как у меня на личном — общение с детьми даёт ответы на все вопросы. И мне чертовски стыдно от того, что у самого Игоря на личном всё чудесно, а у меня никак…
— Мммм?! — он чуть удивлённо поднял брови, обгоняя меня на полшага. — Это как?
Остановилась. Резко повернулась к нему…
— Прекрати, а?! Ты прекрасно знаешь и без своих дебильных вопросов! Полагаю, Макс рассказывает тебе обо всём!
— Нуууу… Не обо всём, предположим, — Игорь нахмурился. — Да я и не спрашиваю лишний раз о тебе, он неохотно отвечает…
Да мать вашу!
— Если бы у меня появилось личное — поверь, он бы тебе рассказал! Доволен? — я глубоко втянула носом воздух. — Зачем вообще эти вопросы, Игорь?
— Да я так, поинтересовался…
— Зачем? Чтобы лишний раз услышать о том, что я до сих пор жду тебя? Не жду, не переживай, — я стиснула зубы до скрежета, вновь двинулась по дорожке. — Живи спокойно и радуйся…
— Юля, ну нахрена ты начинаешь? Не надоело истерить по поводу и без? — он остался стоять на месте.
Серьёзно, мать его? По поводу и без?
— А у меня нет повода?! Правда что ли? — я вновь оглянулась к нему, чувствуя, как в глазах закипают злые слёзы. — Ну конечно, тебе виднее…
— Юля, ты сама…
— Нет! Не надо на меня перекидывать свою ответственность! Я за четыре года прекрасно научилась отличать, где я сама, а где ты… — я ткнула в него пальцем, распаляясь всё сильнее. — Ты! Ты один всё это сотворил! Ты споткнулся, а когда я протянула тебе руку, ты не ухватился за неё, а отвернулся! Ты выбрал её, а не нас! Не меня…
— Гордыня заела, Юль? — он смотрел прямо в глаза. Зло и безжалостно. — Что не тебя?
Боль достигла того апогея, когда сорвались все мыслимые границы.
Заорала, не сдерживая истерику:
— Ты должен был выбрать нас! Меня, детей, нашу квартиру, общее прошлое, совместные мечты — нас! Мы были твоими! Всегда! А она… чужая! Она влезла в нашу семью! Как ты мог…
— Ты сама всё решила за нас, Юля, — его голос звучал ровно и холодно. — Ты захотела разойтись и жить каждый своей жизнью…
— А что я должна была делать?! — от душившей обиды и ненависти перед глазами вспыхнули зеленоватые круги, воздух внезапно стал разряженным, совершенно не наполняющим лёгкие. — Смотреть на то, как ты ходишь к любовнице на моих глазах? Так что ли? Ненавижу тебя… — голос сорвался на сиплый шёпот. — Ненавижу…
Игорь смотрел не мигая, прямо и тяжело.
— Высказалась? Легче стало, Юль?
Легче? Мне никогда не станет легче! Никогда…
— Нет! Ты… — мне отчаянно не хватало кислорода. — Ты даже… не попросил прощения! Ни у меня, ни у детей! Нет, я не говорю о том, чтобы вернуться после всего дерьма, что ты нам сделал, — я не дала ему вставить слово. — Я говорю о банальном прощении, когда ты бросаешь близких и любящих тебя людей, когда ты оказываешься способным на подлость по отношению к ним, когда ты… ты просто мудак, Игорь… — мой голос давно скатился в истерику. — Ты ни разу не сказал "Прости Юль, я благодарен за всё, я был счастлив с тобой, спасибо за детей, за любовь, за поддержку, за то, что была рядом"… Ты ушёл так, словно это я тебя предала, я изменила, я променяла наших детей на какую-то… какого-то… другого…
Он… молчал. Просто тупо и мерзко молчал. Даже не пытался сказать что-то в своё оправдание. А мне так чертовски хотелось его оправдать…
*9*
— Ты хочешь, чтобы я попросил прощения? — он наконец цинично поднял бровь, словно удивляясь моим словам.
Господи, он неисправим…
— Нет! Я ничего от тебя не хочу! — я нервно сглотнула, отступая от него на шаг. — Ни-че-го! Я твержу тебе это четыре года — мне ничего от тебя не надо! Вообще! Просто оставь меня в покое! Нас всех… — слёзы скопились в горле, мешая говорить. — Только тебе плевать, верно?
— Как ты это видишь, интересно? — он перекатился с пятки на носок, наклонил голову, глядя на меня с каким-то особым презрением. — Как ты себе представляешь, чтобы я оставил в покое собственных детей?
Самая болезненная и ненавистная тема… Лучше бы он реально оказался последним козлом! Таким, который, убегая из семьи, рвёт все контакты и прячется от алиментов! Я бы пережила этот факт гораздо быстрее, и уже давно успокоилась бы и забыла! А так, с этими вечными пингами — у меня просто нет сил…
— Как-нибудь! Просто хоть раз подумай не о себе, а о нас! Обо мне, в конце концов! Ты понимаешь, сколько я от Кати слушала этих детских рыданий по ночам? Что папы нет дома, что он не может уложить её, почитать ей сказку, что утром опять пешком в сад? — я говорила уже на автомате, собирая в кучу обрывки пазлов из воспоминаний. — И заметь, я ни разу не сказала ей плохого о тебе! Ни единого…
— Нахрена ты меня этим упрекаешь сейчас, Юль? — он перебил меня, словно не слыша остальных слов. — Я предлагал развозить вас по утрам, как раньше! И забирать мог бы! Я даже приезжал, если ты помнишь, ждал у подъезда! В итоге ты только Максу разрешала ездить со мной, а сама делала всё, чтобы дочь не увидела мою машину! И теперь я виноват?
Ненавижу… За весь этот идиотизм и непонимание ненавижу…
— Игорь… — я обессиленно выдохнула, больше не сдерживая слёзы, покатившиеся ручейками по щекам. — Ты правда считаешь, что мне было приятно сидеть в твоей машине, которая до этого была и моей машиной, и при этом знать, что сейчас переднее кресло принадлежит не мне, а твоей Оленьке?
— И из-за этого ты таскала дочь по морозу пешком? — терпение Игоря наверняка лопнуло уже давно, но сорвался он только сейчас. — Тебе не кажется, что это ты здесь только о себе думаешь, Юль?! Нет?!
— Я?! — захлебнулась горечью, почему-то усмехнулась. — Ты просто скотина, Игорь… — я набрала в грудь воздуха. — Я четыре года… Четыре года, мать твою, растила твоих детей одна! Одевала, обувала, кормила, посвящала им всё своё время, дышала ими… Пока ты… Ты! был со своей Оленькой, спал с ней, жил, ни о чём не заботясь! И после этого я думаю только о себе? Какая же ты сволооочь… — я бессильно выдохнула, чувствуя, как от накатившей слабости дрожат колени. — Ты же… Ты же не был таким… раньше…
Он дышал шумно и часто, глядя на меня с неприкрытой ненавистью. За что?! За что, мать его?! Это я его ненавижу… Он просто не имеет права…
— Я не дёргал тебя, Юль. Я общался с Максом, как ты и хотела. Я согласился видеть детей пару раз в месяц. Я делал всё, что ты требовала! — он снова заорал, срываясь на последних словах. — Тебе мало? А не слишком ли много ты требуешь? От меня и от детей? Почему другие так себя не ведут, Юль? Ты никогда не думала об этом?
— Кто другие? Оля твоя? — боль больше не давила на тело, она просто заполнила всё вокруг, включая меня. — Так она сразу после своего развода с тобой связалась! Отличное утешение, не находишь?! Тебя бросил муж — ты в ответ увела чужого мужика из семьи, самооценка не то что не падает, а лезет наверх! Идеально просто!
— Меня никто не уводил! Ты сама меня выгнала!
— А она подобрала!
— Юля! — он стиснул зубы, рыча. — Прекрати…
— Защищаешь её? — я всхлипнула, давясь этой поглощающей сознание болью. — А должен был защищать меня…
…Прямо за домом взорвался фейерверк. Через секунду красноватые искры осветили лицо Игоря, его полные неистового бешенства глаза…
Прошептала, зная, что он меня всё равно не услышит в этом грохоте:
— Я же любила тебя… Всегда любила…
Короткие залпы стихли. Звенящее молчание снова затянулось…
— И что нам теперь делать, Юль? М? Всю жизнь оставаться врагами? — его голос звучал глухо и устало. — Я дал тебе время успокоиться…
— Ничерта ты мне не дал! Ты всегда маячил на горизонте! — я закрыла лицо ладонями, пытаясь унять дрожь и остановить слёзы. — Это… Знаешь… Это как бездомной кошке дать понюхать пальцы, внушить обманчивое доверие, погладить, а потом развернуться и уйти. И она бежит за тобой ещё какое-то время, смотрит вслед с надеждой, а потом всё понимает, останавливается, садится посреди дороги… Она уже знает, что ты не вернёшься. А тебе просто плевать, потому что тебе всего лишь в моменте ненужной жалости хотелось потрепать её за ухом…
В горле встал горький тошнотворный ком, почему-то прихватило болезненным спазмом живот. Только бы не сорваться до настоящей истерики…
— Юль, хватит, а! — Игорь прошипел сквозь зубы, вытаскивая руки из карманов и нервно сжимая кулаки. — Почему при каждой встрече так, скажи мне? Нахрена ты выливаешь на меня всю эту желчь? Откуда это? Почему я тебе ничего такого не говорю? А ты постоянно ищешь повод…
Господи… Я, оказывается, выливаю на него желчь…
— Это не желчь! — я закричала, пятясь от него. — Нет у меня её! Есть обида! Обида, понимаешь ты это?! А ты… Тебе и без меня есть с кем поделиться проблемами и переживаниями, верно? Есть кого обнять, у кого попросить поддержки… А мне не у кого! Ясно?! Ясно тебе?
— И, исходя из этих умозаключений, можно подпитывать меня желчью? — он заорал в ответ, наступая на меня след в след. — Обиды обидами, но надо себя в руках держать, в конце-то концов! Ты так не считаешь?
— Я тебя не звала сюда! — я почти зарыдала, осознавая, что разговаривать нам просто бесполезно. — Ты сам пришёл! Зачем, спрашивается? Зачеееем…