Виктория Анкай – Община (страница 5)
Чёрт, да они... Тьфу, в смысле, Господи, да они тут реально походу верующие все. И не просто на словах, а вполне серьёзно...
- Вот тут встань! - баб Маша совсем по-свойски схватила меня под локоть и подвела к пустому углу между входной дверью и боком шкафа. - Теперича раздевайся! Вот я рубаху тут повешу... - она закинула тряпку на приоткрытую дверцу платяного отделения. - Можешь подпоясаться, коли в балахоне ходить не хочешь... - она добавила к рубахе тонкий плетёный из тесьмы кушак, сама снова нырнула куда-то между полками, заваленными вещами. - И кофту сейчас подыщу... Вот! Сама носила в твоём возрасте! Стиранная перед Пасхой, не думай! - несмотря на ворчание, бабульке явно доставляло удовольствие наряжать меня. - И носки вот надень... Как оденешься - выходи! Мужики ждут... А у них своих дел, думаешь, нету?! Так что быстрее давай, не копайся... - Мария Михайловна уже засеменила прочь из спальни. А потом, судя по хлопку двери, и вовсе ушла из дома...
Выдохнула. Сбросила наконец лифчик, покрываясь мурашками по всему телу. Кружева в виде трусов снимать не рискнула, помня лица мужиков... Взяла так называемую рубаху, встряхнула, пытаясь определить где у данного одеяния зад, а где перед... Впрочем, и рубахой этот балахон можно было назвать с натягом - безразмерная серая фланелевая ночная сорочка. Почти до середины икры, с длинными рукавами и узкой круглой горловиной, прерывающейся аккуратным разрезом с трогательной пуговкой, расположенной, по всей видимости, на спине, и нужной лишь для того, чтобы полезла голова... Моя пролезла и так.
В нос ударил тонкий травяной запах... Сено? Полевые цветы? Мох? Мёд? Чёрт его разберёт, но пахнет приятно, едва уловимо...
Не задумываясь, приоткрыла пошире дверцу шкафа, любуясь на себя в небольшое зеркало, расположенное с внутренней стороны. Едва не рассмеялась... Боже, это кошмар.
Перетянула балахон кушаком на талии. Скривилась в фейспалме - ещё хуже, особенно без лифчика. Нафиг...
Накинула на плечи огромную вязанную кофту, немного вытянутую, светло-бежевую с красной вышивкой по воротнику и манжетам. Вот, так гораздо лучше, ибо если нет возможности подчеркнуть достоинства фигуры, то лучше спрятать вообще всё.
Натянула на ноги колючие шерстяные носки, на удивление пришедшиеся мне по размеру. Ещё раз осмотрела себя в зеркале...
Грустно улыбнулась - видел бы меня сейчас Глеб... Наверное, долго шутил бы потом и подначивал по-доброму... Раньше по-доброму. А теперь... Он бы даже не заметил, во что я одета. Ибо ему плевать...
Шмыгнула носом, зажимая пальцами переносицу, чтобы не разреветься. Стянула с волос резинку, назло самой себе растрепала волосы - если я разонравилась собственному мужу, разве я могу понравиться кому-то из местных? Вот и нефиг...
Захватила свой лифчик, вышла в кухню. Повесила его на натянутую над печкой верёвку, где уже висели остальные вещи - водолазка, юбка, куртка... Только чулки баб Маша не стала трогать, просто переложила их комочком на маленькую табуреточку поближе к огню... Развесила их тоже - конечно, я сразу выкину этот порванный капрон по приезду домой, но пока замены нет, и ехать обратно с голыми ногами как-то не хочется.
Наконец тоже шагнула к входной двери. Приоткрыла её, тут же натыкаясь взглядом на огромные чёрные резиновые сапоги, выставленные баб Машей прямо посреди крошечной прихожей и явно предназначенные для меня. Едва не рассмеялась, поймав себя на привычной мысли "Господи, помоги", на автомате произносимой перед любым важным делом... Сейчас эта фраза вдруг показалась почти уместной, да. Я бы и перекрестилась на всякий случай, но времени как-то нет...
*4*
Слегка опешила, открывая дверь на улицу. Чуть не шагнула назад в дом, ибо сейчас мне вдруг стало реально стрёмно и за свой нынешний внешний вид, и за недавний казус...
Во дворе находилось не меньше десятка людей. Как мужчин, так и женщин... Мария Михайловна явно чувствовала себя в этой толпе вполне привычно и спокойно, зная каждого из присутствующих. А вот мне захотелось спрятаться...
- Иди сюда, иди! - баб Маша махнула мне рукой, отделяясь от компании двух кумушек неопределённого возраста, смотревших на меня скорее с интересом, чем враждебно. В отличие от тех же мужиков...
Приветливо улыбнулась дамам на всякий случай, чувствуя на себе чужие взгляды и в свою очередь разглядывая их внешность - длинные юбки ниже колен, испачканные по подолу брызгами мокрой дорожной грязи, какие-то косынки на головах, прячущие волосы, всё равно выбивающиеся из-под головного убора, у одной типичная лёгонькая стёганая фуфайка, у другой большая непромокаемая куртка с закатанными рукавами явно с мужского плеча... Нет, безусловно, в деревнях так и ходят обычно, но всё равно как-то тягостно смотреть на них. Особенно на ту чернявую - она явно не старая, стройная даже, ей бы наряд посимпатичнее, макияж хоть какой-нибудь, рассмешить ещё, чтоб расхохоталась и перестала понуро горбить плечи - и настоящая Алёнушка из сказки "Морозко" получится...
- Здравствуйте... - поздоровалась первая, ибо женщины молчали будто воды в рот набрали.
- Добрый день, - обе ответили почти синхронно, тут же потупились в землю...
Ой всё, с ними подружиться явно не получится. Впрочем, как и с насупившейся мадам, стоявшей у калитки, уперевшей руки в бока и провожающей меня неприветливым взглядом исподлобья...
Бабы везде одинаковые, да.
Быстро покосилась на мужиков...
Если сначала те трое показались мне на одно лицо - высокие, бородатые, широкоплечие, то сейчас я мельком разглядела каждого из них. Один совсем зарос чёрной курчавой растительностью как на лице, так и на голове, только глаза видно. Руки как лопаты, однотонная спортивная куртка на груди явно не сходится... Нога в гипсе - замотана пакетами... Второй рыжий. Не огненный, но медный, конопатый весь, с довольно ухоженной бородкой и почти молодёжной причёской, чем-то напоминающей усовершенствованный "под горшок", только с бритым затылком. Глаза вроде масленые, но недобрые что ли... Третий стоял спиной. Массивной такой спиной, загораживающей вид на половину двора. Куртка рабочая, тонкая, мокрая насквозь. Того и гляди треснет по швам на могучих плечах... Стрижка вроде обычная - банальный короткий ёжик. На ногах - заношенные армейские ботинки, грязные до самых щиколоток, очевидно используемые в качестве галош...
Аж вздрогнула, когда этот третий резко повернулся, как-то сходу полосуя по мне мрачным горящим взглядом. Отчего-то невольно устыдилась не столько собственного внешнего вида или произошедшей недавно пикантной случайности, а вообще своего присутствия в этой деревне... Да что там присутствия! Проще сказать вообще своего существования как такового. Ибо я одна виновата во всех грехах и скорбях человеческих...
- Ты поподробнее-то расскажи, где машинку-то побросала? - баб Маша схватила меня за руку, выставляя перед этими местными богатырями. - В миг достанут! И бензина дадут...
- Да ты, Мария Михайловна, не наговаривай! - заросший мужик бодро сделал шаг вперёд, тяжело опираясь на примитивный деревянный костыль. - В миг достанем... - пробурчал, имитируя мягкий голос бабы Маши. Тут же закатил глаза к небу... - Может, и не достанем, если совсем там худо дело обстоит. Так что раньше времени-то не суетись... Разберемся...
Машинально отступила на шаг назад, остро чувствуя себя сейчас чужой среди всех этих людей, вроде и готовых мне помочь, но вместе с тем слишком чуждых, навязчивых, странных. В какой-то миг едва не заплакала от собственного бессилия, ощущая острую потребность в уединении...
Быстро взяла себя в руки.
Залопотала что-то о дороге, о доме, который просматривался с пригорка, о раздвоенной сосне неподалёку, которую почему-то запомнила...
- Да я знаю где! - к нам суетливо подскочил Павлик. - Я там хотел проехать... Я сам покажу! Дядь Лука, хватит время терять! Надо трактор выгонять... - он демонстративно сделал вид, что меня здесь нет. - А эта... пусть тут сидит. Ещё не хватало...
Испытала даже облегчение от его вроде необидных, но каких-то грубоватых слов. Сжалась в комок, мечтая стать совсем маленькой и бесполезной, когда мужчины согласно переглянулись...
- Пусть сидит, - согласно кивнул третий мужик, с презрением отворачиваясь от меня. Если мне не изменяет память, запёрся без стука он как раз первым... - Я сразу сказал - сами справимся...
Сами, да! У меня там, вроде ничего ценного нет...
- Я сейчас ключи принесу... - я тихо выдохнула, всем видом изображая вежливое покорное согласие с мнением большинства.
Едва ли не бегом бросилась обратно в дом...
Вынесла брелок. Внимательно оглядела ожидавших меня мужчин... Отдала ключ тому, что в гипсе - он казался наиболее дружелюбным. Рыжий мне просто не нравился. А третий и вовсе вызывал стойкое неприятие из-за этого обвинительного и пристального взгляда...
Они ушли сразу. Грузно и тяжело ступая по мокрой земле, не прощаясь ни с кем и больше не интересуясь мною. Тот, что с костылём, шёл первым - неторопливо, ровно, спокойно. Сам открыл калитку, не ожидая ничьей помощи. Впрочем, никто и не торопился помогать - зачем, если человек сам может справиться? В их ситуации это выглядело даже каким-то уважением что ли...