Виктория Александрова – Окись серебра (страница 38)

— Для тебя это важно, потому что нолдийцы будут усерднее молиться о своём освобождении и возвращении своей госпожи? — хмыкнул Джонат. — И при этом принесут ещё больше денег на нужды церкви? Видимо, вам необходимо позолотить очередной купол в столь нелёгкие времена, чтобы ваш Господь даже сквозь тучи мог видеть ваши церкви и охотнее внимать вашим молитвам.

Священник не ответил и тем самым признал его правоту. Лорд Карпер коротко рассмеялся. Он и не собирался менять веру в Нолде… пока. Сейчас не время. Нужно было завоевать авторитет и утвердить свою власть, а уже потом браться за какие-либо изменения.

— Значит, я прав, — заметил Джонат. Священник наклонил голову и усмехнулся. — Мне плевать на самом деле. Проводи свои службы хоть каждый день. Главное, не произноси на проповедях крамольных речей. Среди моих людей есть те, кто разделяет твою веру в Бога единого, и не игнорируй то, что они будут присутствовать на службах.

— Я и не собирался, милорд, — вновь усмехнулся отец Квентин. — А леди… А Кристину покойный лорд Джеймс отправил в женскую бьёльнскую обитель. Это произошло где-то седмицу назад. Стало быть, сейчас она доехала примерно до Чёрного моста или чуть подальше. Милорд поручил мне связаться с настоятельницей, а больше никому в Эори и Нижнем городе об этом неизвестно. Зря вы избивали бедного юношу, — он кивнул в сторону дверей, за которыми несколько минут назад скрылись стражники с трупом, — вряд ли бы он вам назвал точное место…

— Но он откуда-то знал, что знаешь ты.

— Догадался, не более того, — заметил священник. — Многие здесь знают, что покойный лорд Джеймс испытывал ко мне доверие.

— А ты не оправдал его, — хмыкнул Джонат.

— Разве? Лорд Джеймс мёртв. Может, будь он жив, я бы и под пыткой не раскололся. Но теперь слово, что я дал ему, ничего уже не значит. Какой смысл в клятвах, которые мы приносили мёртвым?..

— И правда.

Джонат задумался. Пока священника убивать не стоит, но вот установить слежку не помешает. За ним будут наблюдать денно и нощно, вслушиваться в каждое слово на его проповедях, следить за каждым его шагом — и этого пока достаточно. Если вызовет какие-то подозрения — отправится на плаху.

— Можешь идти, — кивнул лорд Карпер.

Когда за отцом Квентином закрылись двери, он принялся усиленно размышлять. Нужно было рассчитать, где сейчас находится девчонка, добралась ли она до монастыря или ещё едет… И, что самое главное, в Нолде она или уже в Бьёльне.

Квентин предположил, что она у Чёрного моста… Бьёльнская женская обитель находилась на западе аллода, и по Каменному тракту до неё не доберёшься. Ехать Кристине пришлось бы через леса, что крайне замедляет скорость, а потому за седмицу она могла доехать разве что до границы… Западная часть пограничных земель принадлежала Вэйдам, чей замок уже наверняка держал в осаде герцог Новак, так что спасаться девчонке негде.

Джонат понял, что ему нужно делать. Он поднялся с трона и направился к дверям. Было уже невыносимо находиться в этом зале, где, казалось, каждый квадратный миллиметр пола был пропитан кровью.

— Виктор, — позвал лорд Карпер семенящего за ним советника, — во-первых, срочно отправь послание Новаку. Пусть выделит человек тридцать-сорок и отправит к Чёрному мосту. Они должны выследить девчонку и доставить её сюда. И передать ей кое-что от меня… Тех, кто с ней, пусть убьют. — Он застыл в дверном проёме, на мгновение задумавшись. — Во-вторых, вели здесь убрать всё и зайди ко мне, как освободишься. Я буду в кабинете.

В ярости разорвав письмо и бросив куски пергамента в камин, Джонат со всей силы треснул кулаком по столу. Замерший у входа Тодден весь сжался, будто ожидал, что следующий удар получит он.

Новак писал, что из того отряда, что он послал на поиски Кристины, домой вернулось человека три-четыре, а остальные погибли. Посылать новый не было смысла — она уже точно доехала до Бьёльна, а туда сейчас лучше не соваться… Штейнберг, в отличие от старика Коллинза, уж наверняка не допустит такого наглого вторжения на свои территории. Джонат скрипел зубами в бессилии. Теперь он совершенно не знал, что делать. Добраться до Кристины невозможно, убить её никак не получится… в ближайшее время. Оставалось лишь смириться, наверное, и действовать так, как получится.

— Она в Айсбурге, — выдохнул лорд Карпер, закрыв на миг глаза. В кабинете ярко пылал очаг, но он вдруг почувствовал, что ему отчего-то холодно. — Иначе и быть не может, больше ей ехать некуда.

— Может, выманить её оттуда? — предложил Тодден.

— Может…

Джонат опёрся руками о столешницу. В голове не было никаких идей.

— Надо кого-то прикончить для начала, — предложил Виктор, — чтоб ей захотелось отомстить.

— Её отец подох, думаешь, этого мало для того, чтобы она загорелась местью? — хмыкнул Джонат. Слабое пламя свечи вздрогнуло, но всё же продолжило гореть. — Но вообще… Ладно, я подумаю над этим, не мешай.

Виктор поклонился и собрался было уходить, но вдруг остановился.

— Милорд, может, спросить на этот счёт у священника? — предложил он неуверенно, переминаясь в дверном проёме с ноги на ногу. — Вдруг он что-то дельное скажет…

— Нет. Его нужно убрать. — Джоната буквально осенило. За эти дни об отце Квентине он почти не вспоминал, а тут… — Предаст один раз — предаст другой. Так что нет. Священник больше ничего не скажет.

Der Gehstock[27]

— Она просыпалась, ваша милость, — сказала тихо Натали, сцепив пальцы в замок и опустив взгляд. — Под утро, часа в три-четыре…

Генрих обеспокоенно взглянул на ютящуюся в углу кровать, где свернулась в клубочек под белым меховым одеялом Кристина. Видимо, одеяло почти не спасало её от пронизывающего холода, что принесла на своих крыльях внезапно налетевшая на Эори метель. Мысль, что девушка просто спала, а не была без сознания, доставляла некоторое успокоение, но совсем слабое, робкое, не смеющее пробиться сквозь пелену непримиримого отчаяния.

Он мог потерять её в любой момент… И эта потеря была бы на его совести.

Генрих устало выдохнул и сделал пару медленных шагов вперёд, к кровати. Безумно не хотелось больше оставлять Кристину, в мгновение ока ставшую такой беззащитной и беспомощной… Хотя надежда на лучшее его с трудом, но успокоила. Она справится, обязательно справится, ведь самое страшное уже позади.

— Дай знать, когда снова проснётся, — велел он.

Служанка покорно кивнула и, присев на грубо сколоченный стул рядом с кроватью, вернулась к своему шитью. Иногда Натали вздрагивала и шмыгала носом, пытаясь справиться со слезами. Бедняжка…

Кристина дёрнулась во сне и резко перевернулась на спину, но не проснулась. Одеяло сползло с её плеча, задев краем пол. На плече, едва прикрытом коротким рукавом сорочки, виднелся старый шрам, светлый, почти незаметный… Генрих различил его лишь из-за того, что когда-то обрабатывал и бинтовал это место. Приблизившись, он поправил одеяло и неожиданно для самого себя осторожно погладил Кристину по плечу. Чувствовалось, как чуть ниже негромко, но всё же довольно уверенно билось сердце. Она жива… Жива, и это самое главное.

Дел было много, а времени — совсем в обрез, поэтому Генрих, с трудом решившись оставить Кристину, направился к выходу из комнаты.

Идти было чуть больно из-за свежей раны на правой ноге, чуть повыше колена — как раз в том месте, куда пришёлся стык между наколенником и набедренником. Вражеское копьё попало очень удачно и кольнуло довольно глубоко, хотя, если бы рану удалось залечить тут же, она бы не воспалилась и не приносила теперь столько боли и неудобств. Но во время боя, разумеется, у него не было такой возможности. Поэтому сейчас острая, пронизывающая до костей боль раздирала всю ногу, от бедра до самых кончиков пальцев, заставляя прихрамывать и скрипеть зубами.

— Милорд! — позвала вдруг Натали, на миг оторвавшись от шитья. — Может, вам мазь от боли сделать?

Разумеется, лекарь и так дал ему мазь от боли, только она ни черта не помогала.

— Да, почему бы и нет… — негромко, сквозь зубы, отозвался Генрих. Когда очередной приступ боли постепенно сошёл на нет, он наконец добрался до двери и покинул комнату.

В тишине, пустоте и холоде коридора легче не стало. Вообще, ему не хотелось отходить от Кристины ни на шаг, но раз уж она очнулась и её жизни больше ничто не угрожает… Жаль только, что за эти три дня им так и не удалось поговорить. Столько важного нужно было ей сказать… Но это подождёт. А срочные, неотложные дела ждать не могут.

У лестницы, ведущей вниз, пришлось вновь остановиться, опершись о стену, и пережидать очередной спазм в ноге. Генрих поморщился, мысленно ругаясь последними словами. Из-за боли обычная скорость его ходьбы замедлилась раза в три, что дико мешало, и ничего сделать с этим было невозможно. Конечно, за все годы это была не самая страшная рана, но, чёрт возьми, какая же она несвоевременная… Будь Генрих сейчас дома, боль ему бы вообще не помешала. А здесь, в Эори, приходилось постоянно носиться сломя голову, пытаться быть одновременно в двух или трёх местах, много писать, вести переговоры… Впрочем, это всё вполне закономерно и ожидаемо. После войны всегда так.

Дело в том, что ему не этого хотелось. Ему хотелось хоть немного проклятого покоя. Конечно, он был обязан, да и Кристина сама доверила ему свой замок, но всё же…