Виктория Александрова – Окись серебра (страница 40)

— Она не могла не знать, что ты собрал армию и отправился с ней в другой аллод, — сказал вдруг Хельмут, не двигаясь с места.

— Она знала…

Сердце пропустило удар. Неужели он сейчас признается? Слабая надежда вернула Генриха в реальность из созданного ненавистью и яростью забытья. Тут же ощутилась режущая боль в ноге и пульсирующая, огненная — в голове. Сколько он уже не спал? Сутки? Больше?

— Это вы у неё спросите, что она знала, — продолжил Карпер, не поднимая лица. Он попытался встать, но, увидев очередной замах трости, сжался, приготовился к новому удару. Его, впрочем, не последовало, зато последовал новый вопрос:

— Если она не имела отношения к организации войны, то почему не попыталась остановить тебя? — сказал Генрих, всё ещё надеясь услышать мало-мальски вразумительный ответ.

— Ни один закон не говорит, что она несёт ответственность за мои действия, — заметил Джонат.

Чёрт возьми, а ведь это было правдой. Формально Элис действительно не несла ответственности, в отличие от Киллеана… То, что она правила Шингстеном вместо него, не было заверено документально — леди Карпер не носила титула регентши. Получается, за то, что натворил Джонат, её не накажут, компенсацию Шингстен выплатит от имени Киллеана, а так как все знают, что формальный властитель Шингстена серьёзно болен, это и будет самым серьёзным наказанием.

Джонат утверждал, что его мать в организации войны участия не принимала. Но всё-таки Генрих не верил ему. Ни единому слову не верил. У него, правда, не было никаких доказательств причастности Элис — Карпер уничтожил всё, что могло это так или иначе подтвердить. Не обнаружилось ни одного письма, ни малейшего клочка пергамента, ничего… А признание из Карпера не выбить. Король тоже его не запугает: Джонат скажет ему, что мать не знала, — и Фернанд охотно поверит, лишь бы избежать новых проблем. Но Элис не могла не знать. В том, что её роль в организации войны была очень весомой, Генрих не сомневался. Но что ей было нужно? И, главное, как это доказать? Король уж точно не поддержит идею велеть ей приехать в Эори, да и Кристина, скорее всего, настоит на скорейшей казни Джоната…

Мысль о Кристине и повлекла за собой решение. На самом деле плевать на Элис и ее планы. Что сделано, то сделано. И лорда Джеймса убила не она. Едва не убила Кристину не она. Не она, хотя бы фактически, захватила Нолд, не она позволила своим солдатам и командующим грабить и разрушать деревни, убивать и насиловать ни в чем не повинных людей… Генрих плохо знал эту женщину, но он был уверен: если бы она оказалась в Нолде вместо Джоната или хотя бы сопровождала его, то ничего вышеперечисленного не произошло бы. Она бы точно смогла переманить вассалов леди Коллинз на свою сторону и настроить их против неё, доказав, что с Карперами им будет лучше. Кто знает, чем бы тогда обернулся их освободительный поход.

— Если твоей матери ничего не нужно, — нарушил затянувшуюся тишину Хельмут. Тон его был подозрительным и тихим, — то что нужно было тебе? Неужели тебе мало твоего наследства? Шингстен немногим меньше Нолда и явно не беднее.

— Да, но всегда хочется большего, не так ли? — отозвался Джонат.

— И ты веришь ему? — спросил Хельмут.

— Нет, не верю, — покачал головой Генрих. — Но даже если и Элис всё это организовала… Лорда Джеймса убил Джонат, и Кристина тоже пострадала от его рук. Это Джонат, а не Элис, не согласился пойти на разумные переговоры и по-хорошему сдаться, хотя явно понимал, что ему уже не победить. Это из-за него погибло несколько тысяч наших солдат, в том числе дворян. Поэтому пусть он и сдохнет.

Пнув его напоследок носком сапога под рёбра, Генрих вышел из камеры. Когда стражник снова запер дверь и повесил ключи себе на пояс, лорд Штейнберг предупредил его стальным голосом:

— Не смей никому говорить, что мы были здесь, особенно королю.

Стражник неуверенно кивнул, и, чтобы увидеть кивок уверенный, пришлось сунуть ему небольшой кошелёк с серебром.

— Ты уже сообщил Хельге последние новости? — поинтересовался Генрих, когда они поднялись на свежий воздух. Солнце постепенно заходило за горизонт, окрашивая небо в нежно-розовый цвет и отражаясь бликами на выпавшем снеге. Метель едва улеглась, но холодный ветер ещё пронзительно дул, а с неба падал просеянными сквозь сито облаками снег.

— В смысле? — поднял бровь Хельмут, поёжившись от холода.

— Ну, напиши ей хотя бы о том, что ты жив.

— А-а… Да, надо бы, — протянул он и отвернулся.

Генрих вздохнул. Что ж, ясно, значит, не напишет… Впрочем, ничего удивительного: за всё время войны Хельмут не написал сестре ни слова. Придётся снова самому писать, но сначала стоит навестить Кристину. Боль в ноге более-менее унялась, и Генрих ускорил шаг, думая, как ему на этот раз оправдать Хельмута перед его сестрой.

Кот I[28]

Сидя на полу, на плотном бежевом ковре, Кристина изучала содержимое старого огромного сундука. Она нашла его случайно, в самом дальнем углу кабинета. И тут же встревожилась: сундук прикрыт старыми, изъеденными молью шторами и заперт на большой, чуть ржавый замок; мелькнула мысль, что это Карпер оставил свои вещи… В том числе и какие-нибудь магические артефакты. Поэтому Кристина с помощью магии избавилась от замка и, собрав волю в кулак, уверенно распахнула крышку.

В сундуке, к её счастью (и толике разочарования) обнаружились лишь несколько старых книг, свитки, буквы на которых совсем стёрлись, изломанные перья для письма, пустые чернильницы и подобные мелочи. Кристина полистала книги: одной из них оказался сборник каких-то баллад неизвестного автора, в другой были давно устаревшие сведения о политической географии Нолда… В общем, все находки оказались бесполезными, безобидными и не вызвали у неё никакого интереса.

Отбросив книгу баллад, Кристина последний раз наклонилась к сундуку. Она и не надеялась больше ничего в нём найти, но проверить на всякий случай всё равно стоит… Внимательно осмотрев каждый уголок, Кристина поняла, что старалась не зря: чуть прикрытая очередным куском пергамента, в дальнем углу сундука лежала какая-то деревянная подвеска на кожаном ремешке.

Кристина поднесла безделушку поближе к глазам — и вздрогнула и отпрянула. На маленькой деревянной пластинке была изображена руна. Она не знала, что это за руна, на какое заклинание она нацелена, но чувствовала, что магия в ней ещё осталась. Поэтому заточенное в руне заклинание следует снять — первоначально выяснив, что это вообще за заклинание.

Не стоило удивляться тому, что Карпер оставил в Эори нечто опасное. Страшно подумать, что он мог заключить в эту руну… Но надо отдать ему должное — спрятал хорошо.

Решив не терять времени даром, Кристина сжала руну в кулаке и направилась в библиотеку.

День только-только начал вступать в свои права. Сквозь высокие стрельчатые окна внутрь проникали тонкие лучи слабого зимнего солнца, выхватывая из сумерек коридоров стайки пылинок. Было холодно; да и вообще эта зима была одной из самых холодных на памяти Кристины.

Но как только она вошла в библиотеку, её сразу окутало уютной, почти осязаемой теплотой. В этой большой комнате было светло и приятно пахло книгами, чернилами и пылью. За время войны Кристина успела забыть, как любила домашнюю библиотеку Эори, поэтому теперь, в мирное время, находиться в ней было как никогда отрадно. После войны ей было очень тяжело, и чтение стало хоть и не единственным, но всё же довольно действенным утешением.

Но сегодня читать романы или стихи было некогда. Кристина зашла в библиотеку, чтобы найти только одну книгу, столь необходимую ей сейчас, — справочник по рунам.

В библиотеке за длинным дубовым столом сидели Генрих и Штольц. Последний с весьма одухотворённым лицом вчитывался в какую-то книгу — она лежала на столе, и Кристина не увидела обложки. Впрочем, она догадывалась: наверняка это какой-нибудь пустой романчик, в котором преобладают любовные сцены… Генрих же что-то записывал на лист пергамента, то и дело сверяясь с большой книгой в весьма скромном коричневом переплёте.

— Что, воркуете? — усмехнулась Кристина, присаживаясь рядом с ними и кладя на стол справочник и руну.

Разумеется, работа предстояла не из лёгких. Девушка открыла книгу и вздохнула. Искать эту руну придётся долго, скорее всего. Вряд ли ей повезёт настолько, что она окажется среди первых. К тому же было много похожих друг на друга рун, тут важно не перепутать…

— Это что? — поинтересовался Генрих, не отрываясь от своего пергамента.

— Нашла в сундуке, — вздохнула Кристина. — Наверняка карперовская работа. По крайней мере, я такой не знаю, значит, не моя.

Она горько усмехнулась и принялась потихоньку листать страницы, вглядываясь в каждую руну. Одной из первых в книге была руна морока… Тут же в памяти всплыла та деревянная пластинка, брошенная у калитки Эори прямо под ноги стражникам, а затем другая, похожая, отогнавшая карперовских солдат от тайного входа в Даррендорф. Кристина замерла, прикрыв глаза, выдохнула и сжала руки в кулаки. Не думать, не думать, не думать!

— Всё в порядке? — послышался несколько взволнованный голос Генриха.

— Да-да, всё хорошо, просто задумалась. — Кристина открыла глаза и улыбнулась.

Судя по выражению лица, Генрих ей не поверил. Но всё же улыбнулся, легко погладил её по плечу и снова погрузился в свою работу.