Виктория Александрова – Окись серебра (страница 32)

Наконец, Натали справилась со своим первым поручением, при этом ни разу не спутав шнуровку и ничего не порвав. Кристина улыбнулась и начала стягивать с себя рукава и лиф. Натали, видимо, сообразив, что её вмешательство всё ещё необходимо, принялась помогать. Когда леди Коллинз наконец сняла платье, девочка взяла его, аккуратно свернула, едва заметно проведя пальцами по мягкому бархату… Наверняка ей ещё не доводилось видеть вблизи такую дорогу и красивую ткань. Затем она вопросительно взглянула на свою новую госпожу.

— Повесь на дверцу шкафа, — сказала Кристина и повернулась к большому зеркалу в посеребрённой раме, искусно украшенной разнообразными узорами.

Она придирчиво оглядела своё отражение и недовольно поморщилась. Её фигура ей никогда не нравилась: слишком тощая, слишком угловатая… Ну, хоть какие-то мышцы, появившиеся в результате тренировок, есть — и на том спасибо. А вот груди как не было, так и нет, и даже сквозь приталенную нижнюю сорочку она никак не проглядывала.

Но сама сорочка Кристине нравилась: из белоснежного льна, длиной чуть ниже бёдер, расшитая золотистыми и бледно-розовыми цветами — в тон небольшим женским брэ и длинным кружевным чулкам. Девушка рассудила, что раз уж сама ни лицом, ни фигурой не вышла, то стоило попробовать наверстать упущенное с помощью нарядов… Но и они мало чем помогали. Внешность Кристины, по её мнению, оставалась всё такой же серой и непримечательной.

Спиной она почувствовала взгляд Натали и обернулась. Девочка смотрела на неё с искренним восхищением. В голове мелькнуло, что даже она, маленькая, худенькая, запачканная, и то красивее…

— Ты сказала, что умеешь читать, — напомнила Кристина. — Кто тебя учил?

— Бабушка, миледи.

— Где она сейчас?

— Умерла, миледи.

— А лет тебе сколько?

— Четырнадцать, ваша милость.

— А выглядишь младше своего возраста, — заметила Кристина, подходя к кровати. Натали проводила её взглядом, но не сдвинулась с места. В её глазах плескались растерянность, испуг и тоска, а руки нервно дрожали. Отчего-то всё это умиляло, вселяло в сердце чувство жалости и желание позаботиться — хоть как-то, любым образом. — Как давно ты в Эори?

— Не так давно… — Она осмелела и, вздохнув продолжила: — То есть, в Нижнем городе-то я с рождения живу, а в замке недавно оказалась. Как бабушка умерла пару седмиц назад, пришлось работу искать. Это было трудно, но я нашла. Повезло, что вам требовалась посудомойка…

— Что ж, теперь придётся искать новую, — сказала Кристина, присаживаясь на край кровати. Она внимательно взглянула на Натали, и та снова опустила взгляд, сцепив пальцы в замок. Тогда Кристина положила руку на мягкое покрывало, не сводя взгляда с девочки. Та, видимо, не сразу поняла, чего от неё хотят, но потом всё же сделала пару несмелых шагов вперёд и замерла. — Садись, не бойся, — рассмеялась Кристина. — Если что-то испачкаешь — отнесёшь в прачечную, теперь это твоя обязанность.

Натали села на самый краешек, боясь и правда запачкать идеально чистое покрывало жёлто-золотистого цвета.

— Жильё у тебя в Нижнем городе есть?

— Есть… Не своё, правда. Закуток в общей комнате доходного дома.

— Что ж, значит, теперь будешь жить в замке. Так удобнее.

Натали смерила её поражённым взглядом, а Кристина усмехнулась. Отчего-то это решение, пришедшее в голову совершенно неожиданно, показалось очень удачным. Она потянулась к прикроватному столику и взяла с него средних размеров книгу в кожаной коричневой обложке, на которой золотыми буквами было выведено название, и протянула её Натали. Та несмело взяла, глядя на обложку большими глазами. Фолиант, хоть и был небольшим, стоил явно дороже, чем всё имущество этой девочки.

— Посмотрим, как ты умеешь читать, — сказала Кристина и кивнула на книгу.

— Ваша милость, я… я на самом деле читаю плохо…

— То есть ты мне соврала? — подняла бровь леди Коллинз в притворном гневе.

— Нет, я… я кое-как читаю и считаю… А вот писать совсем не умею, — покраснела Натали.

— Ну ничего, — пожала плечами Кристина. — Всё приходит с опытом. Я тебя научу тому, что не умеешь. — С этими словами она сжала узкие, чуть дрожащие от волнения плечи Натали. Та резко повернула голову и посмотрела на госпожу скорее испуганно, чем удивлённо, что заставило Кристину снова улыбнуться — ещё шире, чем прежде. Затем она опустила руки на талию Натали и чуть потянула на себя, заставив усесться поудобнее. — Написать на пергаменте буквы, которые более-менее знаешь, не так уж и сложно. Читай как умеешь. — Она оперлась подбородком на плечо служанки. — Что написано на обложке?

Натали прищурилась, сглотнула и медленно проговорила:

— «Ле… легенда об эль… эльфах».

— Хорошо. — Кристина убрала руки и откинулась на спину. — Теперь открывай и читай то, что внутри.

Кровать в её комнате была большой, но спала она на ней, естественно, одна. Все те два года, что Кристина была замужем, ей приходилось спать в одной постели с мужем, и удовольствие было не из приятных. Теперь же Кристина имела возможность растянуться на всю ширину, раскинув руки и откинув голову, насладиться простором и мягкостью, а также спокойно ворочаться ночью, не рискуя никого задеть или пнуть. Она с удовольствием потянулась, перевернулась на живот, обняв подушку, и прикрыла глаза.

— Когда-то дав-но в на-шем мире, — начала Натали, — су-ще… существо-ва-ло го-су-дарство…

— Ты читаешь как ребёнок, — рассмеялась Кристина, болтая ногами. — Постарайся читать слово сначала про себя, потом пробегись глазами по всему предложению, а потом уже воспроизведи вслух.

— Хорошо, миледи, — кивнула служанка, приняв очень сосредоточенный вид, и продолжила: — Существовало государство, населённое… эльфами. Это был… живо… живописный… веч-но-зе… веч…

— Вечнозелёный, — подсказала Кристина.

— Вечнозелёный край.

Кристина слушала историю, которую сама читала уже много раз. Надо сказать, что книга была не из её любимых. Она рассказывала об эльфах, которые когда-то жили на землях, что сейчас населяли люди. Эльфы делились на северных и южных. Северные были беловолосыми, бледными и гордыми, хорошо стреляли из лука и имели возможность размножаться, заключая браки с людьми. Южные же имели чёрные волосы, желтоватую кожу и узкие глаза, они были мастерами ядов, придумали фарфор и открыли способ создания пергамента… Однако они, в отличие от северных, не могли размножаться с людьми.

Оба эти эльфийских народа давно вымерли, но говорили, что кровь северных эльфов до сих пор течёт в жилах некоторых драффарийских дворян. А южные эльфы оставили о себе на память тончайшие шелка, фарфоровую посуду — но не потомков.

Кристине эта история казалась скучной, но слог повествования у неё был простым, в нём не было длинных, сложных слов, которые бы с трудом дались полуграмотной девушке. Натали читала медленно, но с явным усердием. Вскоре она осилила первые две страницы и отчего-то запнулась: видимо, решила, что госпожа уснула под монотонное чтение. Кристина и правда лежала спокойно, не шевелясь, и закрыла глаза, но она не спала — просто внимательно слушала. Говор Натали не показался ей странным: видимо, и родители её, и бабушка жили в Нижнем городе с рождения и не являлись переселенцами из других мест. Иногда только в речи девочки проскальзывала местная нолдийская «р», как будто картавая.

— Читай, что молчишь? — подала голос Кристина.

Натали сделала вдох поглубже, перевернула страницу и продолжила. Интересно, ей самой-то нравится? Или она, увлекшись буквами, за историей вообще не следит?

— Ладно, хватит, — сказала вдруг леди Коллинз, осознав, насколько ей всё-таки надоела эта история. — Ты молодец, всё не так плохо, как я ожидала. Завтра почитаем что-нибудь поинтереснее.

Она снова перевернулась на спину, а затем села на кровати и посмотрела на Натали с покровительственной улыбкой. И та слабо улыбнулась в ответ.

Шло время, и вскоре Кристина поняла, что добилась своего. Натали безукоризненно выполняла все её поручения. Её голубые глаза начали счастливо блестеть, губы всё чаще растягивались в улыбке, а волосы, до этого напоминавшие солому, загустели, заблестели и начали виться. Натали перестала быть похожей на недокормленную сиротку: Кристина была уверена, что через пару лет она станет привлекательной, красивой, знающей себе цену девушкой. Она быстро освоила чтение и письмо — не без помощи госпожи, конечно, но всё же получалось у неё очень даже хорошо.

Приятно было испытывать гордость за то, что леди Коллинз избавила Натали от бедности, голода, возможных домогательств и жалкого существования в ночлежке. Девочка этого всего точно не заслужила.

Но произошло и то, чего Кристина больше всего ожидала в глубине души. Натали, кажется, всё-таки стала её подругой. Уже спустя несколько недель после знаменательной встречи Кристина поняла, что без Натали её жизнь точно была бы другой. Она решила, что стоит быть с этой девочкой менее высокомерной — она заслужила лучшего отношения. Да и дерзить ей было ни к чему.

Кристине хотелось, чтоб их дружба прошла проверку временем. Тогда она ещё не знала, что время — вещь непредсказуемая, что существуют в мире события, против ужаса которых не может выстоять даже это прекрасное, светлое, чистое чувство.

Если будем живы[23]