Виктор Зуев – Буферная зона (страница 6)

– Да ты похож на моего бывшего, а его в тюрьму недавно посадили, вот и захотелось мне с тобой поболтать, как со своим. Меня Ленка звать, а тебя как?

– Меня Олег, но все почему-то зовут меня Олеша, – представился он, удивившись при этом про себя: «Полная противоположность моей Люськи-одноклассницы – и рост, и лицо, и нос, и глаза, и голос, и даже пальцы на руках, а зовут почти одинаково. Смешно».

– А ты и похож на Олешу, вот и зовут так, – пошутила она и громко хрипло расхохоталась, запрокинув голову обнажив при этом крупные, как у лошади, ровные белые зубы, привлекая к себе внимание посетителей клуба.

«Ну прямо волчица какая-то, с такой надо быть осторожным вдвойне», – подумал пугливо Олеша, глядя на ее чувственный рот с длинным красным языком, которым она алчно облизнулась после смеха.

– Ты, Олеша, меня не бойся, я тебя не съем, я добрая, – сказала она, увидев, что он слегка отодвинулся от нее.

– А я и не боюсь, – храбро сказал Олеша и так же, как она, вынул соломинку из стакана, сделал большой глоток, поперхнулся от жгучести выпитого и, закашлявшись, запил пивом из своего бокала.

– Не в то горло попало, бедненький? – участливо спросила девица и похлопала его по спине.

– Нет, всё нормально, – мужественно ответил Олеша и допил виски, стараясь не морщиться.

Ленка тоже допила свой напиток, и потряхивая льдом в пустом стакане, сказала бармену:

– Повтори нам, милейший.

Достала из своей сумочки мятую пачку «Мальборо», зубами вытянула одну из сигарет, которую тут же прикурил ей, улыбаясь, молодец за стойкой. Затем повернулась на стуле лицом к залу и, прищурившись, стала разглядывать публику, часто затягиваясь сигаретой и как бы потеряв к новому знакомому всяческий интерес.

А у Олеши теплом растеклось в животе от выпитого, прошла внутренняя напряженность, и ему захотелось быть мажорным. Он стал внимательнее разглядывать свою случайную знакомую, и она уже стала ему казаться не такой уж и опасной. А ее манера держаться мягко, по кошачьи, и разговаривать со всеми небрежно, как со старыми знакомыми, даже нравилась. На ней были весьма потрепанные джинсы и белые кроссовки, коротенькая курточка не прикрывала живот, в пупке поблескивало колечко. Чувствуя, что он за ней наблюдает, Ленка оперлась левым локтем на стойку бара так, чтобы ему была видна ее грудь из-под нечаянно распахнувшейся одежки на голое тело. Олеша смущенно с удовольствием косился на ее полуобнаженность и всё больше увлекался созерцанием.

– Что, маленькая, да? Но зато не висит и упругая. Хочешь потрогать? – неожиданно повернувшись к нему, сказала она, широко улыбнулась, и наивно посмотрела Олеше в глаза.

– Я не знаю, хотелось бы, конечно, да неудобно как-то здесь, – пробормотал, покраснев, Олеша, продолжая играть роль опытного любовника.

– Сейчас допьем вискарь и спустимся вниз, на стоянку, там моя машина стоит, где ты сможешь удовлетворить свое любопытство, а я познакомлюсь с тобой поближе.

С этими словами она повернулась на стульчике к барной стойке, взяла стакан с виски, приготовленный барменом, так же отпила из него пару глотков, предварительно вынув соломинку, и выжидательно посмотрела на Олешу. Он тоже взял стакан и сделал глоток. Так они в три приема допили содержимое бокалов, и Ленка, поставив пустой стакан со льдом, сказала тоном, не терпящим возражения:

– Пошли!

Небрежно положила перед барменом стодолларовую банкноту со словами «Мы вскоре вернемся», сползла с табурета и пошла к выходу, не оглядываясь, уверенная в том, что Олеша пойдет за ней.

Он быстренько допил свой виски и засеменил за ней, как телок за мамкой, на ходу отмечая, что парни в клубе внимательно осматривают высокую девицу, решительно идущую между танцующими.

На автомобильной стоянке перед ночным клубом она подошла к черной блестящей модной иномарке и открыла ее, прикоснувшись к ручке дверцы.

– Садись, быстро, – скомандовала она Олеше.

Тот торопливо залез в салон, пахнущий дорогим парфюмом, и Ленка тихо сказала:

– Заводить не будем, чтобы не привлекать внимание, – и добавила шепотом, поцеловав его чувственно, – давай, раздевайся быстро. Хочу.

– Да как-то стыдно здесь. Кругом люди ходят, – засмущался Олеша.

– Они не увидят, стекла затемненные, не бойся, трус, – и стала решительно расстегивать свои джинсы.

Всё произошло так быстро, что Олеша не успел и насладиться как следует яростным интимным общением со вскрикивающей от удовольствия девушкой. А через полчаса они опять уже сидели за барной стойкой, и Ленка через соломинку цедила какой-то коктейль с независимым видом, лениво поглядывая по сторонам, а он ошарашенно вспоминал произошедшее, как в тумане. Вдруг Ленка прихватила стакан с коктейлем и, ничего не сказав ему, прошла в конец зала, где стала разговаривать с какими-то девицами, громко смеясь. Вскоре Олеша потерял её из виду в толчее и грохоте музыки, а она не подходила больше. Через час сидеть одному перед барменом стало неудобно, и он спросил:

– Сколько мы вам должны?

– Ты нисколько нам не должен, – широко улыбнувшись, ответил тот, чем привел в неловкость клиента, почувствовавшего себя альфонсом.

Олеша встал с табурета и бочком отошел от бара, потолкался среди танцующих, но нигде его новой знакомой не было видно.

– Видимо, ушла совсем, – подумал он и вышел из ночного клуба, чтобы проверить наличие ее машины на стоянке.

Черной иномарки на стоянке не было. «Да, уехала», – с горечью подумал Олеша и не стал возвращаться в клуб, а поехал на такси домой.

Последующие четыре дня он страдал, как от неразделенной любви, и не находил себе места от отчаянья, что некого спросить про нее, что не взял у нее номер телефона:

– Как-то так бесстыдно получается с ее стороны. Воспользовалась нагло моей мягкотелостью и исчезла неизвестно куда. Где мне ее сейчас искать? Так же нельзя поступать, я всё-таки ей не чужой, – рассуждал Олеша.

Тонкий запах ее духов еще несколько дней исходил от его рубашки, висевшей в шкафу, в которой он был тогда, и вызывал у него жгучее желание увидеть сбежавшую неизвестно куда девушку. В следующую субботу Олеша опять пошел в тот ночной клуб, где они встретились, на этот раз один, без своих товарищей, предварительно выпив для храбрости. Он развязано уселся за стойкой бара и заказал виски со льдом тому же бармену:

– Мне как обычно, милейший.

– Простите, не понял, что Вы хотите? – нагло ответил тот, хотя прекрасно понял его и узнал.

– Вискарь со льдом, что же еще.

Бармен равнодушно налил и, воткнув соломинку, пододвинул бокал к нему. Олеша попытался выпить содержимое, как Ленка, двумя глотками сразу, но не смог – подавился и закашлялся.

– Водичкой запейте, – издевательски сказал бармен и поставил перед ним стакан с водой.

Олеша помотал отрицательно головой и, справившись с кашлем, допил противный виски.

– Повтори! – гордо сказал он бармену и двинул ему бокал со льдом.

Тот пожал плечами и налил новую порцию. Олеша посидел немного, не спеша размешивая соломинкой лед в бокале, и небрежно спросил у бармена:

– Послушай, дорогой, ты случайно не знаешь Ленкин номер телефона, а то я его куда-то затерял.

– Простите, Вы про кого говорите?

– Ну Лена, с которой я в прошлую субботу был здесь.

– А, эта, – сжалился он наконец над несчастным клиентом. – Нет, не знаю, – ответил бармен, нагло улыбаясь.

«Явно соврал», – подумал Олеша.

– А случайно не знаешь где ее найти, мне долг ей отдать надо, – сочинил он на ходу.

– Нет, не знаю, заходит сюда иногда ненадолго, но редко.

– Если вдруг опять придет, позвони мне, пожалуйста, вот по этому номеру, – сказал Олеша с надеждой в голосе и протянул бармену свою визитную карточку.

– Нам запрещено давать сведения о клиентах.

– Я щедро заплачу за любую информацию, – храбро сказал Олеша и положил на стойку сто долларов. – Сдачи не надо.

Бармен вздохнул, взял деньги с визиткой и сказал:

– Хорошо, я попытаюсь, но не обещаю.

Олеша вернулся домой окрыленный, будто он почти уже увиделся с Ленкой. Но дальше пошли томительные часы и дни ожидания, время замедлилось и тянулось мучительно долго, минорное настроение не покидало его, а в голове беспрерывно звучала «Лунная соната» Бетховена, тоскливая и грустная. Он не выпускал из рук телефона, боясь пропустить ожидаемый звонок от бармена, и даже клал его с собой на подушку, когда ложился спать. Время шло, отпуск вскоре заканчивался, и тогда надо будет опять идти на полгода в путину, не выяснив отношений с наглой Ленкой. Олеша уже стал терять надежду увидеть ее еще раз, постепенно забывая, как один из эпизодов своей бестолковой жизни.

Так прошло дней десять. Как вдруг среди ночи резко, как автоматная очередь, прозвучал у него над ухом звонок. Олеша схватил телефон и уставился на табло: звонили по городскому неизвестному номеру. Сердце бешено колотилось и шумело в ушах. Он посмотрел на часы: была половина второго ночи.

– Але, слушаю вас, – произнес он почему-то шепотом.

– Привет, пупсик, – раздался в трубке хриплый незнакомый голос, – спишь, что ли, в своей норке?

Олеша лихорадочно попытался вспомнить, где он уже слышал это странное свое прозвище «Пупсик», и не смог.

– Простите, а Вы кто? – спросил он говорящего, мучительно вспоминая знакомый голос.

– Да это ведь я, Ленка, – расхохоталась она в телефоне, и у Олеши остановилось сердце, до этого стучавшее как перепуганное.