Виктор Зорин – Стилет с головой змеи. Петербургские детективы (страница 9)
– У меня обширный зонт с прекрасной ручкой из слоновьего бивня!
После этих воодушевляющих слов мы отправились в холл, где под вешалками в виде лосиных рогов стояли замечательные плетёные корзины Елизаветы Кондратьевны для зонтов и тростей. Игорь из любопытства увязался за нами.
Глядя, как Кудасов проводит досмотр, я невольно задумался о том, что неплохо было бы в полицейских школах ввести новую научную дисциплину ― зонтологию. Пожалуй, зонт может рассказать о своем владельце не меньше, чем его почерк. Большой, просторный зонт с массивной ручкой, конечно, принадлежит Веригину. Он олицетворяет его широкую, устойчивую к посторонним влияниям натуру. А элегантный дамский зонт―тросточка, очевидно – дорогая игрушка Кати: изящество, тонкий вкус и склонность к сюрпризам. Впрочем, я увлёкся…
Досмотр начался, конечно, с трости Измайлова, ― он сам вручил её Кудасову и показал, куда нажимать, чтобы ручка открылась. Однако наш хранитель закона так и не смог открыть ларчик. Тогда Измайлов взял трость в руку и легко вынул длинный блестящий стилет, который выглядел как короткая, но мощная шпага. Набалдашник трости был выполнен в виде стилизованного цветка лотоса, но все уставились на смертоносный клинок, поблёскивающий в свете свечей.
Егор Федотыч разглядывал жуткий стилет и затейливую трость―футляр в замешательстве. Я и сам подумал, что будь я бандитом, убежал бы при виде такого оружия, не раздумывая. Наблюдая за реакцией полицейского, Измайлов задумчиво протянул:
– Вам, верно, кажется, что я решил прогуляться по дому с тростью, убил Феликса Петровича, затем воткнул в него подделку и украл стилет?
– Нет, мне так не кажется! ― огрызнулся Кудасов. ― И попрошу не приписывать мне ваших фантазий!
Чтобы погасить гнев, он отложил трость в сторону и продолжил досмотр.
Мило улыбаясь, Кати продемонстрировала всем устройство своего зонта―тросточки. Ручка зонта из лимонного дерева с зеленоватым отливом, в тон обтяжки, напоминающая по форме сложенный зонтик, легко отвинчивалась, открывая доступ к хранилищу для дамских секретов. Однако секреты эти оказались незатейливы, как и предупреждала хозяйка: платок, бежевый футлярчик с пахитосками и пара записок, которые Кудасов не стал разворачивать, продемонстрировав нежданную для его профессии деликатность.
В зонте Веригина, как и в моём, ничего предосудительного не оказалось, хотя ручкой слоновой кости при желании можно было проломить голову, а парусом зонта укрыть троих человек.
Через некоторое время мы вернулись в гостиную, где нас встретили настороженные взгляды Елизаветы Кондратьевны и Амалии Борисовны. Ерофей так и стоял, не двигаясь, у дверей, что придавало ему сходство с деталью интерьера.
Грузно опустившись в кресло, Кудасов сказал:
– Что ж, зонты и трости гостей я осмотрел. Сам я предпочитаю ездить на извозчике, поэтому зонт с собой не ношу. А теперь попрошу многоуважаемых хозяев сосредоточиться и вспомнить, сколько всего зонтов и тростей имеется в доме.
Оглянувшись на сестру, Игорь ответил за всех:
– У меня есть пара любимых тростей и пара зонтов. Кое-какие трости есть… были у отца, но он их не очень любил.
– У меня три зонта от дождя, ― поддержала брата Ирина. – У Елизаветы Кондратьевны много парасолей, ― точного количества не припомню (совсем успокоившаяся молодая вдова кивнула). Есть зонты и у прислуги…
Егор Федотыч был озадачен количеством предметов, которое ему предстояло осмотреть. Он надолго замолчал, теребя ус, и обдумывая услышанное. Я понял, что теперь ему придётся прочесать весь дом вместе с мебелью и закоулками, обследовать балкон и фасад в поисках возможных трещин и тайников. Усы Кудасова подрагивали от напряжения. Но через пару минут я почувствовал, что ему в голову пришло какое-то решение.
– Мы обязательно всё осмотрим, ― пробормотал он. ― Осмотрим.
Затем окинул присутствующих взглядом строгого сыча, и твёрдо произнёс:
– Дамы и господа. Мне необходимо произвести личный досмотр.
Очень личный досмотр
Пауза после слов Кудасова быстро налилась свинцом, но молния ударила с негаданной стороны. Во всеобщем молчании прозвенел голос моей тёти:
– У вас есть на это право, Егор Федотыч? Покажите мне бумагу…
Гений сыска сразу сник и превратился из начальника в просителя:
– Елизавета Кондратьевна. Я глубоко уважаю вашу семью. Мы же хотим найти убийцу… вашего мужа.
В ответ он получил безжалостный и точный удар от Ирины:
– В вашем присутствии, Егор Федотыч, произошло преступление, а сейчас вы собираетесь отыграться на нашей семье!
Это был нечестный приём, но я знал, что Ирина никогда не простит Кудасову ареста Ланге. В жестокой мести она была неумолима, как богиня возмездия Немезида. Правда, у неё были смягчающие обстоятельства: не каждый день переживаешь смерть отца, бесследно исчезает внушительная часть наследства, и арестовывают любимого человека.
– Ирина Феликсовна, ― опешил коллежский советник, ― я же ищу преступника и орудие преступления.
– Значит, вы ищете преступника, Егор Федотыч? ― раздался ядовитый голос Игоря. ― А мы должны сейчас выстроиться в ряд в полосатых купальных костюмах и разложить на полу свою одежду?!..
– Вы передёргиваете, Игорь Феликсович, ― дал петуха бедный Кудасов. ― Я прошу об одолжении, о помощи следствию. Я глубоко озабочен…
– «Дамы и господа. Мне необходимо произвести личный досмотр», ― голосом, полным ненависти, процитировала Ирина.
В этот момент не хотел бы я быть Егором Федотычем: Лесковы припёрли его к стенке. Втайне я даже гордился своими родственниками. Семья ― это страшная сила!
На Кудасова было жалко смотреть: он вытирал платком пунцовое лицо, по которому градом катился пот. Его фельдмаршальские усы утратили лихость и тоже приуныли. Амалия Борисовна, похоже, единственная сочувствовала супругу, придав лицу обиженное выражение. Веригин, заинтересованный происходящим, вертел головой туда-сюда, словно следил за шариком пинг―понга.
Конфликт полыхал, шипел и плевался искрами, разрастаясь, как лесной пожар. Помощь Егору Федотычу пришла, откуда не ждали. Измайлов встал со своего кресла и обратился к присутствующим:
– Дамы и господа. Вы вправе остаться при своём мнении, однако прислушайтесь к опытному разведчику. ― Лев Николаевич сделал паузу. Никто не собирался спорить с опытным разведчиком. ― Я первый готов предоставить себя в распоряжение полиции (Кудасов начал понемногу приходить в себя). После досмотра станет ясно, что краденого стилета у меня нет. Это ― раз. Кроме того, Егору Федотычу придётся отпустить меня домой. Это ― два.
Все ждали слова «три», но Измайлов закончил:
– Это ― всё, дамы и господа. Я уверен, что Егор Федотыч деликатно отнесётся к присутствующим, а дамам, несомненно, поможет дама.
– Несомненно! ― подала голос вездесущая госпожа Кудасова. Её супруг с обожанием глядел на спасителя; кончики его усов победно приподнялись.
Слушатели немного поволновались, но все сошлись на том, что Измайлов прав. Дам заботило лишь то, что из полиции привезут бой―бабу, которая не сможет предупредительно отнестись к высшему обществу. При мысли о сотрудницах полиции, мне отчего― то представилась широкая в кости командирша партизанского отряда в войну 12―го года Василиса Кожина. Сам я ― не любитель таких экземпляров…
Положение спасла Амалия Борисовна, вышедшая на середину гостиной поступью оперной примадонны. Её крупная колоритная фигура в тёмно―красном платье с кружевами поневоле притягивала взгляды.
– Милые дамы, ― сказала она, многозначительно улыбаясь, ― мне также нужна помощь при личном досмотре, поэтому я попрошу mademoiselle Кати внимательно проверить мою одежду. А я, в свою очередь, помогу всем вам.
Это заявление разрешило все недоразумения. Егор Федотыч смотрел на жену с восхищением, ― вероятно, он впервые воспользовался этим чувством в семейной жизни. После того, как эйфория прошла, ему что-то пришло в голову:
– А если ты наткнёшься на преступника?.. На преступницу, ― поправился он.
Амалия Борисовна поглядела на него с укоризной:
– Ну, не начнёт же преступница крошить всех ножом направо и налево?
– Стилетом. Не ножом, а ― стилетом, ― машинально поправил Кудасов и криво усмехнулся сомнительной на мой вкус шутке. Героиня же повернулась к Измайлову и, чёрт меня побери, если он не улыбнулся и не кивнул ей в ответ! Кругом ― одни заговорщики.
В этот раз из немногочисленных оттенков своей речи госпожа Кудасова выбрала для своего мужа утешающе― наставительный:
– Это вряд ли случится. А если и возникнет подобная опасность, кто-нибудь из нас обязательно успеет позвать на помощь. ― Гордясь своим хладнокровием и, кажется, ощущая себя предводительницей амазонок, Амалия Борисовна произнесла:
– Дамы! Прошу вас следовать за мной.
Когда пёстрая процессия, замыкаемая лиловым турнюром Елизаветы Кондратьевны, скрылась за дверью, Кудасов, ещё не до конца оправившийся от обвинений, предъявленных моей роднёй, вызвал молодого полицейского и возложил на него бремя обыска. Кавалеры покинули гостиную и расположились в библиотеке.
Я сел возле большого глобуса и принялся рассеяно его крутить. В целом следственная процедура оказалась довольно скучной и ничем не напоминала описанный Игорем парад в полосатых купальниках. Дело в том, что полиция искала стилет – вполне выдающуюся вещицу, которую не спрячешь, скажем, под широким галстуком.