Виктор Зорин – Стилет с головой змеи. Петербургские детективы (страница 8)

– Ах, это?.. ― нерешительно произнёс Кудасов и замолчал. Он взглянул на Амалию Борисовну, но она смотрела на него, приподняв подведённые брови.

– Гхм! ― внушительно крякнул Егор Федотыч. ― Я думаю, мои подчинённые уже осмотрели место преступления, и сейчас доложат мне свои выводы.

Потрясающее открытие

Мы сидели в гостиной, ожидая, чем всё закончится. Игорь курил здесь же, хотя знал, как этого не любит Елизавета Кондратьевна. Она его не замечала, по-детски жалобно похныкивая у самого окна. Её, как могла, утешала Кати: поправляла ей волосы, что-то шептала на ухо и вовремя меняла платки.

Ирина сидела прямо, не обращая ни на кого внимания. Впрочем, мало кто решился бы её сейчас потревожить. Я хорошо знал сестру: смельчак, вызвавший сестрин гнев, мог пережить последний день Помпеи.

Измайлов и Веригин играли за столиком в шахматы. Вот это нервы! Я честно пытался примерить кого-нибудь на роль убийцы, но выходило так же неубедительно, как у Егора Федотыча.

Наконец, он вошёл и сел рядом с супругой. Амалия Борисовна была в том же полуобморочно―вопросительном состоянии, но это было не важно: все ждали, что скажет коллежский советник.

Он помялся, похлопал себя по колену и заявил:

– Всё очень странно, дамы и господа. Да, очень… Феликс Петрович убит стилетом, который нужно достать из сейфа. Недавно во время обеда он всем продемонстрировал этот стилет, и каждый из нас мог подойти, потрогать оружие и даже помахать им, воображая себя Персеем! (Тут Егор Федотыч покривил душой, ибо Персей предпочитал оружие покрупнее).

Амалия Фёдоровна что-то пискнула, но Кудасов решительным жестом прервал исходившие из неё звуки.

– Да. Зачем же тогда Феликс Петрович решил заново достать стилет из сейфа? ― Он повысил голос: ― Что могло заставить его открыть дверцу к собственной смерти?!..

Тут послышался новый взрыв рыданий несчастной вдовы и возмущённые возгласы мужчин.

– Егор Федотыч, ― неожиданно обратился к нему Измайлов. ― Разрешите мне взглянуть на орудие преступления. Разрешите, ― вежливо повторил он.

– Я не люблю, когда посторонние вмешиваются в следствие, ― повысил голос Кудасов и неожиданно закончил: ― Но вдруг у Вас появятся хоть какие-то мысли.

Он встал, грузно прошёлся по паркету и вышел. Отсутствовал он недолго и вскоре вернулся на своё место, передав Измайлову оружие, вложенное в платок. Кровь на лезвии, видимо, уже стёрли.

Произошло движение: женщины боялись смотреть на стилет, ещё недавно торчавший из спины покойного. Мужчины же в полном составе проявили любопытство к носителю смерти, как будто не видели его за обедом.

Один Измайлов казался спокойным и сосредоточенным. Он взял оружие так, чтобы касаться его через платок, и, не торопясь, осмотрел. Затем повернулся к окну и принялся на свету рассматривать камни, служившие змее глазами.

Лев Николаевич осторожно передал стилет Кудасову, так и не коснувшись его руками.

– Это не тот стилет, который мы видели днём, ― объявил он.

Почти минуту мы все молчали, вытаращившись на Измайлова.

– Это чушь, глупость, нонсенс и ерунда! ― завопил Кудасов так, что его супружница отшатнулась от него с диким взглядом. ― Это тот самый стилет, что лежал в сейфе: Феликс Петрович при нас его туда положил!..

– Нет, ― упрямо повторил Лев Николаевич. ― Я видел настоящий стилет, я видел настоящие изумруды.

В это время Веригин, подошедший к спорщикам во время экзерсисов Измайлова, взял из рук ошеломлённого Кудасова клинок и, глядя на рукоятку, медленно произнёс:

– Это – подделка. Ручаюсь…

Кудасов не сдавался:

– Откуда же народилась эта подделка, если мы имели дело с подлинником?..

Ответил Веригин:

– Существуют реплики известных исторических предметов. Выходит, что убийца принёс сюда эту реплику.

– «Реплику»!.. Репликами в театре актриски перебрасываются!.. ― брюзгливо начал Егор Федотыч. ― И что мы теперь имеем?..

Он продолжал противным раздражительным тоном:

– Допустим, Феликса Петровича убили этим стилетом. «Репликой». Вопрос остаётся прежним: «Зачем он достал подлинник из сейфа?»

Тут я не выдержал:

– Может быть, дядя и не доставал стилет из сейфа. Убийца заколол его и открыл сейф дядиными ключами.

Кудасов презрительно на меня посмотрел:

– Молодой человек. Это Вы спрашиваете меня, коллежского советника сыскной полиции?.. Вы лучше всех видели положение тела (тут снова раздался писк Амалии Борисовны и взрыв рыданий со стороны Елизаветы Кондратьевны). Как убийца мог открыть сейф, если ключи от него пришиты к шнурку и вложены во внутренний карман жилета?..

Я объяснил:

– Убийца оторвал шнурок, и воспользовался ключами.

Коллежский советник смотрел на меня с гаденькой ухмылкой:

– Шнурок на месте. Пришит крепко. Что ещё придумаете?..

Я сражался изо всех сил:

– Убийца – крепкий мужчина. Он подтянул тело к сейфу и открыл дверцу.

Кудасов глядел на меня ясными глазами:

– Нет. Крепкий мужчина не может подтянуть тело к сейфу. Во-первых, на столе останутся следы крови. А во-вторых: никто не может подтянуть тело к сейфу: оно приколото к столу, как бабочка в коллекции гимназистки!..

Тут уж мужчины выразили всё негодование неприличным поведением Кудасова в присутствии дам. Напор был стремителен и дружен, так что невоспитанному Огюсту Дюпену1 пришлось принести публичные извинения. Он даже попросил прощения у Амалии Борисовны, чем поверг её в полное изумление.

Когда суета и поднятый шум немного улеглись, Лев Николаевич внезапно громко произнёс:

– Меня гораздо больше интересует, куда делся настоящий стилет?

Зонты и трости

Неожиданный вопрос Измайлова прихлопнул мои рассеянные мысли, как сачок ― бабочку и вернул их к сути. Видение мёртвого тела, пронзённого стилетом, разлившихся по столу чернил и дядюшкиной протянутой руки до сих пор стояло у меня перед глазами, но только сейчас я понял, что исчезло сокровище небывалой цены. Я оглядел присутствующих: к ним тоже стало приходить осознание новой утраты. Это известие потрясло даже неторопливый ум Амалии Борисовны: она округлила глаза и застыла с приоткрытым ртом. Елизавета Кондратьевна прекратила плакать, и наступила нехорошая тишина.

Егор Федотыч почувствовал себя под прицелом глаз окружающих и ощутимо занервничал. Сейчас он напоминал большой, пышущий жаром самовар с роскошными усами и блестящим лбом. Видимо, желая дать себе отсрочку, он вызвал полицейского офицера и велел ему перерыть кабинет сверху донизу, чтобы найти стилет. Хотя мне этот метод показался безнадёжным, я смолчал.

Когда исполнительный полицейский скрылся, Кудасов, наморщив лоб, обратился к нам:

– Есть ли у кого-то из присутствующих оружие?

– У меня, ― отозвался Измайлов. И, выждав немного, продолжил: ― Я всегда ношу с собой трость со стилетом. Это придаёт мне уверенности, когда я гуляю по ночному городу.

Вот так номер! Похоже, этот человек ещё интереснее, чем я полагал. Не удивлюсь, если он дома хранит коллекцию ядов. А, может, у него есть любимая ручная змейка?.. С ним нужно держать ухо востро.

Новость о стилете на всех подействовала по-разному: Амалия Борисовна приглушённо вскрикнула, и, кажется, собралась упасть в обморок, но, уколовшись об острый взгляд мужа, передумала. Игорь вопросительно поднял бровь, Елизавета Кондратьевна решительно убрала платок в потайной кармашек платья, Кати оживилась, рассматривая Измайлова. И только наш Бальзак остался добродушно―невозмутимым, как прежде: нашли кого удивить стилетом!..

Воспрявший духом Егор Федотыч разгладил усы:

– Значит: стилет «на всякий случай»?.. Так―так. Занятно. Есть ли ещё у кого-нибудь трость с секретом? Будьте внимательны (он нравоучительно поднял палец): сейчас я веду речь о трости, в которую можно что-то спрятать, и это ― не обязательно оружие.

На этот раз отозвалась m―lle Кати:

– У меня есть зонт―трость, с чрезвычайно удобной ручкой. Но, уверяю вас, я использую его для совершенно безобидных вещей. Он часто заменяет мне сумочку. ― И она улыбнулась очаровательной, заговорщической ― как я её про себя назвал ― улыбкой. При такой улыбке уголок рта у неё медленно приподнимался, пока под правым глазом не образовывалась симпатичная складочка, и получалось что-то похожее на подмигивание.

– Что же вы там храните? ― поинтересовался Кудасов.

– Всё, что нужно самостоятельной женщине, ― удивлённым голосом отозвалась Кати, ― нюхательную соль и мои пахитоски.

– Пахитоски, ― повторил Кудасов, кивая головой. ― И они у вас в зонтике не ломаются и не крошатся?

– Нет, ― она подняла брови и поджала губы. ― Не в зонтике, а в ручке. И они не валяются порознь, а лежат в специальном кожаном футлярчике.

Похоже, она здорово озадачила коллежского советника, который не был знатоком дамских аксессуаров. А мне пришла в голову отличная мысль. Я решил искренне помочь следствию и Егору Федотычу:

– Вы можете также осмотреть ручку моего зонта. Во избежание подозрений.

Меня поддержал Веригин: