Виктор Зэнц – Точка возврата: Заслон (страница 2)

– Проблема не в станциях. Проблема в том, что это… что бы это ни было… распространяется. Оно не похоже ни на один известный вирус, ни на одну из известных атак. И никто пока не понимает, как с ним бороться.

**

Селина чуть склонила голову, холодно кивнув.

– Игорь, доклад.

На экране появился Игорь Козлов, директор по техническим системам. Лицо напряжённое, слегка помятый пиджак, под глазами тени недосыпа. Он выглядел так, будто последние двое суток провёл в непрерывных совещаниях.

– Я подключил Гаса, – коротко сказал Игорь, выдыхая. – Он в ядре. Анализ идёт. Если кто и сможет найти решение – это он.

– Если, – подчеркнула Селина. – Мы ждём.

На несколько долгих мгновений в комнате повисло молчание. Семь фигур, каждый со своей правдой, каждый со своей линией страха и надежды. И огромное, колышущееся молчание системы, которая будто сама затаила дыхание.

Снаружи, далеко, в залах, где шёл анализ, техника тихо гудела. Гас работал.

ГЛАВА 1.4 – Западный Щит: Ельза и Ян

Утро на ретрансляционной станции началось, как обычно, с запаха пересушенного кофе и громких ругательств из машинного отсека. Ян, взлохмаченный, босиком, с кружкой в руках, шагал по холодному полу, потирая глаза.

– Ель! Ты где спрятала нормальное молоко? – прокричал он вглубь коридора.

– В твоих мечтах, Ян, – раздалось из аппаратной. Ельза Крамер уже сидела за пультом, пальцы нервно постукивали по панели, взгляд скользил по мигающим индикаторам. – Подойди лучше сюда. Тут не до твоего кофе.

Ян вздохнул, плюхнулся на кресло у стены и, сделав большой глоток, поморщился. Горько. Как и весь их участок, как и все последние недели.

Ветер снаружи хлестал стены станции, свистел в вентиляционных шахтах. С потолка капала вода – старые уплотнения, конечно, никто не менял. На экране перед Ельзой дрожали линии – данные связи между Европой и Евразией, нестабильные, как обычно, но сегодня… Сегодня что-то явно шло не так.

– Ян! – она позвала его чуть резче. – Проверил генератор?

– Ага! – Он выскочил из кресла, улыбаясь озорно. – Он капризничает, как моя бывшая, но жить будет.

Ельза нахмурилась, склонившись к экрану. Пальцы сжались в кулак.

– Нам не до шуток, Ян. Если связь упадёт окончательно, мы останемся глухими. Ты понимаешь, что это значит?

Ян шагнул ближе, допил кофе, поставил кружку на край стола.

– Конечно, понимаю. Но, Ель, смотри… это не просто обрыв. Оно… странное.

Он ткнул пальцем в пробегающие строки. Ельза наклонилась. Среди обычных ошибок мелькали фрагменты данных, будто закодированные, но с неверным ключом. Что-то, что ломало привычные алгоритмы.

– Может, глюк новой прошивки? – пробормотала она. – Или чей-то тестовый сигнал…

– Всё может быть, – пожал плечами Ян. – Но, честно? Пахнет какой-то чепухой, от которой голова разболится.

**

На верхнем экране мигнуло имя: Микела Сантос, директор по связям. Официальные каналы связи с центром пока молчали, но всем на Западном Щите было ясно – наверху сейчас заняты чем-то куда серьёзнее. Ельза почувствовала, как к горлу подступает раздражение.

– Ян, – твёрдо сказала она. – Начни записывать эти пакеты. Всё. Без исключений. Разберём потом.

Он кивнул, улыбка исчезла.

– Просто сбой? – спросил он, искоса глянув на неё.

– Просто сбой, – тихо ответила Ельза, хотя внутри что-то неприятно скреблось. – Но сбой мы ещё обязаны понять.

За окном ветер бил по стенам всё сильнее. Голографические линии искрили, цепляясь друг за друга, как тонкие нити в разбросанном плетении.

ГЛАВА 1.5 – Полюс: Баринов и Ольга

Утро на арктической станции началось не с кофе и разговоров, а с тугого скрипа дверей, ледяного хруста под сапогами и резких порывов ветра, пробивающих даже самые надёжные уплотнения. Сергей Баринов, высокий, широкоплечий, с густой бородой, натянул меховую куртку и шагнул в центр управления. Там, в полутёмной комнате, озаряемой лишь мигающими огнями приборов, сидела Ольга Павлова – молодая, худощавая, с заколотыми в пучок светлыми волосами. Её руки сжимали кружку с чем-то, что лишь с большой натяжкой можно было назвать чаем.

– Ты хоть спала, Оля? – пробасил Баринов, снимая перчатки.

– Спала. Час. Может, два. – Она попыталась улыбнуться, но глаза выдавали: не спала вовсе. – Сигналы не прекращаются.

Баринов подошёл к панели, нахмурился. На экране плясали ломаные линии электромагнитных выбросов – неравномерные, с пиками, которых не должно быть. Система ставила их в категорию: шум. Но Сергей знал этот шум… слишком хорошо.

– Москва ответила? – спросил он, пробежав пальцами по экрану.

– Ответили, – вздохнула Ольга. – Списали на наши старые сенсоры. Сказали: проверьте антенны, может, обледенение.

Баринов тихо хмыкнул, проводя рукой по бороде.

– Антенны я проверял ещё ночью. Проблема не в них.

Он шагнул к окну – за толстым слоем стекла и инея мрачно переливалась арктическая пустыня. Полярное сияние мерцало бледными огнями, словно кто-то водил гигантской кистью по небу. Но даже это не могло отвлечь от мысли: что-то здесь не так.

– Сергей, – Ольга поднялась, подойдя ближе, – это может быть… случайность?

Он посмотрел на неё – серьёзно, тяжело.

– Я тридцать лет на станциях, Оля. И я знаю, когда шум – это просто шум, а когда он что-то скрывает.

Она замерла. Баринов развернулся обратно к панели, ткнул пару команд, заставляя систему начать запись данных.

– Передадим всё заново. И будем передавать, пока нас не услышат. Даже если придётся орать.

За окном снова завыл ветер, прошёлся по стенам станции длинным ледяным скрипом.

ГЛАВА 1.6 – Южный Колодец: Даниэль и Фатима

Утро в Южном Колодце начиналось, как обычно, с дрожащего света ламп под куполом и песчаной пыли, которая въедалась во всё: в волосы, в одежду, в кожу. В утренней столовой пахло белковыми пастами и подгоревшими синтез-блинчиками; автоматический чайник издавал унылое жужжание, пытаясь выжать из фильтрованных капель хотя бы подобие чая.

Фатима Сиди жевала питательный батончик на ходу, перескакивая через кучу инструментов, разбросанных у генераторного отсека.

– Даниэль! – прокричала она, задыхаясь, но не останавливаясь. – Я придумала, как запитать резервный контур напрямую, минуя старые модули!

В инженерной рубке сидел Даниэль Макамба, высокий, мускулистый, с руками, покрытыми шрамами от работы с тяжёлой техникой. Он аккуратно размешивал концентрат супа в маленьком пластиковом контейнере, изредка поглядывая на планшет с показателями. Голос Фатимы заставил его вздохнуть.

– Ты хочешь что? – переспросил он, нахмурив брови, не поднимаясь.

– Подать питание через плазмопереходник! – азартно продолжала Фатима. – Да, нестандартно, да, по всем протоколам запрещено, но ты посмотри: если мы ещё час будем ждать, купол провалится.

Даниэль медленно поставил контейнер, отложил ложку и наконец поднялся. Он шагнул к панели, провёл пальцем по экрану, проверяя показатели: свет внутри куполов дрожал, словно подрагивающее сердце, а в отдельных секторах уже шли отключения.

– Если что-то пойдёт не так, мы потеряем не один сектор. Мы потеряем всё, Фатима, – сказал он устало.

– Если ничего не сделать, мы тоже всё потеряем, – тихо ответила она, глядя ему прямо в глаза.

**

В диспетчерской мигнул сигнал с пометкой: Гребенщиков, директор по энергетике. Строгое, почти бездушное сообщение: «Возможное отключение Южного сектора для перераспределения ресурсов. Подготовьте отчёт.»

Фатима тяжело вздохнула.

– Они решат, что мы – «неприоритет». Они вообще когда-нибудь видели наши отчёты? Что мы тут живём, что у нас дети, семьи, люди?

Даниэль смотрел в окно – золотая пустыня за пределами купола пела ветром, песок царапал внешние экраны. Южный Колодец жил на грани. Его команда – это были не просто инженеры. Это были выживальщики, каждое утро которых начиналось с боя за электроэнергию, воду, вентиляцию. Он провёл рукой по лицу.

– Мы должны показать, что можем справиться сами, – сказал он наконец.

Фатима заулыбалась. Её пальцы уже мелькали по пульту.

– Тогда, босс, дай мне пять минут и крепкие нервы.