Виктор Земсков – Ведущая сила всенародной борьбы. Борьба советского рабочего класса на временно оккупированной фашистами территории СССР, 1941–1944 (страница 8)

Этого не учли захватчики. Они тешили себя иллюзиями, что если на советской территории и будет сопротивление оккупационному режиму, то лишь незначительное. 17 марта 1941 г. Гитлер, выступая перед руководителями вермахта, заявил: «Мировоззренческие узы русского народа еще не прочны. Их нужно разорвать устранением активистов»[89]. Эти упования фашистов не оправдались.

На первых порах оккупанты, выявляя в трудовых коллективах коммунистов и ликвидируя их, надеялись, что этим они устранят возможность подрывных действий со стороны беспартийных рабочих. Практика, однако, показала, что эти расчеты ни на чем не основывались. Даже в тех коллективах, в которых оккупантам удавалось выявить и уничтожить всех коммунистов, беспартийные рабочие, воспитанные Коммунистической партией в духе советского патриотизма и преданности идеалам Великого Октября, в массовом порядке включались в борьбу с захватчиками. Фашисты с великим для себя сожалением убеждались, что мировоззрение беспартийных рабочих мало чем отличается от мировоззрения рабочих-коммунистов.

Ставка на аполитичность основной массы советского рабочего класса оказалась битой. Захватчики на многочисленных примерах видели, что истребление в городах и рабочих поселках коммунистов, комсомольцев, депутатов Советов и профсоюзных активистов отнюдь не ведет автоматически к прекращению сопротивления. Во время наступательных операций летом и осенью 1942 г. фашисты уже не возлагали таких надежд на устранение активистов, как в первые месяцы войны. Характерно, что, захватив в июле 1942 г. Севастополь, они первое время даже не выявляли коммунистов и комсомольцев. Полицаи откровенно говорили: «Раз был в осаде, жил в Севастополе, все ясно — коммунист. И выявлять нечего. Все вы здесь одинаковые»[90]. Это — одно из наглядных свидетельств фактического признания врагом морально-политического единства советского народа под руководством Коммунистической партии.

Фашистские «теоретики» своими рецептами, которые они выдавали оккупационной администрации в отношении советского населения, оказывали ей, образно говоря, медвежью услугу. Они, например, уверяли, что обычные в СССР термины типа «нерушимый блок коммунистов и беспартийных», «союз рабочего класса и крестьянства», «один за всех, все за одного» не что иное, как громкие большевистские лозунги, и не более того. Оккупационным же властям довольно быстро приходилось убеждаться, что такие понятия являются не расхожими пропагандистскими фразами, а нормой жизни и поведения советских людей, в первую очередь рабочих.

Однако на протяжении всего периода оккупации фашисты не теряли надежд найти общий язык с рабочими, которых они силой оружия и голодом загнали работать на предприятия. С целью растления классового самосознания рабочих фашистские оккупанты стремились заразить их мелкобуржуазными иллюзиями, породить в их среде мелкоремесленнические тенденции. Гитлеровцы из кожи вон лезли, чтобы очернить социализм, ленинскую партию, вызвать недоверие к коммунистам, ослабить сплоченность рабочих вокруг своей партии.

Идеологической обработке советского населения фашистское руководство придавало большое значение. Только в составе группы армий «Центр» находилось пять рот пропаганды, которые прикреплялись придавались войсковым и танковым армиям с задачей «идеологической борьбы на Востоке». Выпускались различного рода газеты и листки. На оккупированные районы СССР вели передачи радиостанции, действовавшие в Берлине, Хельсинки, Риме, Бухаресте, Вильнюсе, Львове, Симферополе. Оккупанты издавали даже книги для советского населения. Об их содержании можно судить по названиям: «Адольф Гитлер и трудящиеся», «Гитлер — освободитель», «Борьба против большевиков — долг каждого патриота», «Труд в Германии», «Что пишут русские из Германии», «В чем состоит германское превосходство», «Год немецкой Украины», «Война и новый порядок» и др. Попыткам духовного растления советского населения служили и передвижные выставки, восхвалявшие «третий рейх»: «Страна Германия», «Труд в Германии» и т. п.[91]

В конце 1941 г. фашистам удалось схватить известного сталевара Мариупольского металлургического завода им. Ильича, инициатора стахановского движения в металлургической промышленности СССР М. Н. Мазая, не успевшего эвакуироваться и прятавшегося в окрестностях Мариуполя. Гитлеровцы всячески старались склонить его к сотрудничеству с ними, преследуя при этом две основные цели: во-первых, добиться от него публичного выступления о сотрудничестве с оккупационными властями, что, по их мнению, могло бы оказать значительное влияние на настроения рабочего класса, так как в рабочей среде Макар Мазай был широко известен и чрезвычайно популярен; во-вторых, с его помощью широко наладить металлургическое производство, поскольку М. Н. Мазай по праву считался лучшим рабочим-сталеваром в СССР.

…В декабре 1936 г. делегат VIII Чрезвычайного Всесоюзного съезда Советов М. Н. Мазай от имени всех советских сталеваров сказал с трибуны съезда: «Зальем фашистам глотки горячей сталью!» Эти слова облетели весь мир… Теперь, находясь в застенках гестапо, Мазай мужественно держался до конца. Никакие уговоры, а затем и жестокие пытки не поколебали патриота. Он наотрез отказался варить сталь для оккупантов. Видя бесплодность своих попыток, гитлеровцы расстреляли Мазая. Имя славного сталевара вошло в советский рабочий фольклор[92].

Фашисты пытались обработать советских рабочих также всякого рода политическими провокациями, устраивали «рабочие собрания», «митинги» и т. п. На Гомельском паровозовагоноремонтном заводе как-то фашистский «шеф» Цимм собрал рабочих и стал им доказывать, что их борьба бесполезна. На заводе все немецкое, говорил он, и станки, и паровозы, и оборудование. Один из рабочих не выдержал и крикнул: «Зато люди остались советскими!» Многие рабочие тут же были жестоко избиты, но никто не выдал смельчака. Однажды гитлеровцы решили провести на Краснодарском маргариновом заводе собрание рабочих. Краснобай-оратор разглагольствовал о величии Германии, ее фюрера. Рабочие слушали молча. А когда было предложено проголосовать за «новый порядок», никто не поднял руки[93].

Крупной политической провокацией была попытка захватчиков организовать в Смоленске в 1943 г. первомайскую демонстрацию. «Праздник труда» широко рекламировался, всюду были вывешены фашистские плакаты и лозунги. Но на демонстрацию никто не вышел. Утром 1 мая подпольщики героического города поместили у многочисленных фашистских плакатов и лозунгов свои лозунги: «Смерть фашистским оккупантам!», «Геббельсовская брехня» и т. п.[94]

Политические провокации подобного рода были небезопасны и для жизни их устроителей. Например, заняв г. Радомышль Житомирской области, гитлеровцы согнали население на митинг, посвященный «освобождению». Пришел на него и рабочий-коммунист А. Т. Гончаренко с гранатами в карманах. Не успел фашистский оратор начать свою речь, как в группу офицеров, стоявших около трибуны, полетели две гранаты. Отважный патриот-рабочий погиб, но десятью врагами стало меньше[95].

Для достижения своих пропагандистских целей нацисты использовали самые гнусные средства. Например, с сентября 1942 г. по всей оккупированной фашистами территории широко пропагандировалась так называемая «торжественная встреча населением Мариуполя доблестных солдат фюрера». Подоплека этой пропагандистской шумихи заключалась в следующем. В сентябре 1942 г. по радио в Мариуполе было объявлено, что прибывает эшелон с советской молодежью, возвращающейся после отбытия трудовой повинности в Германии. Полгода ничего не знали о своих детях матери Мариуполя. Одно было ясно: оттуда не возвращаются. И вдруг… Возвращение! В это трудно верилось, но родительское сердце не камень… Тысячи горожан пришли на вокзал с букетами в руках. Когда подошел поезд, люди бросились к вагонам. Тысячеголосый говор заглушил слабый треск неожиданно заработавших кинокамер, но на это никто не обратил внимания. И вот вагоны распахнуты… Они были битком набиты ранеными фашистскими солдатами. Люди, не веря глазам своим, отпрянули назад. Но теперь кинокамеры уже не трещали. Дело было сделано. «Торжественная встреча населением Мариуполя доблестных солдат фюрера» была заснята на пленку, и вскоре грязная пачкотня выползла на экраны кинотеатров оккупированных районов[96].

Однако подобные попытки доказать недоказуемое не принесли фашистам никакого успеха. Слухи об истинной подоплеке подобного рода «торжественных встреч» распространялись среди населения еще быстрее, чем их показ на экранах кинотеатров.

Для фашистских захватчиков были характерны резкие переходы от заигрываний к репрессиям. Например, не добившись уговорами прекращения саботажа со стороны рабочих Гомельского паровозовагоноремонтного завода, фашисты произвели там 7 и 8 февраля 1943 г. массовые аресты. В застенки гестапо было брошено около 200 человек, в том числе вся ночная смена паровозовагоноремонтного цеха. В течение двух недель продолжались истязания. Следователь К. Гартман был поражен мужеством рабочих. Позже, попав в советский плен, он заявил на допросе: «Легче было из камня воду выжать, чем добиться от них признания». 22 февраля 1943 г. гитлеровцы расстреляли всех арестованных. Некоторые рабочие были брошены в ямы живыми. Над могилой еще долго шевелилась пропитанная кровью земля[97].