Виктор Земсков – Ведущая сила всенародной борьбы. Борьба советского рабочего класса на временно оккупированной фашистами территории СССР, 1941–1944 (страница 39)
Весной 1943 г. минские подпольщицы М. Ф. Малакович, А. С. Старостина, В. Власова, В. Тоболевич и партизанка-разведчица Г. В. Финская установили контакт с инженером связи штаба так называемого военно-воздушного округа «Москва» обер-лейтенантом К. Кругом. Им стало известно, что он регулярно слушает радиопередачи из Москвы на немецком языке и иногда выражает антифашистские настроения. К. Круг дал согласие сотрудничать с подпольщиками и партизанами. Он передал им ряд ценных сведений, в том числе точные координаты всех 32 аэродромов военно-воздушных сил группы армий «Центр»[434].
Активной разведывательной деятельностью занималась подпольная группа коммуниста И. X. Маркова на Минском железнодорожном узле. В нее входили рабочие М. А. Буховец, Л. И., С. И., Я. И. Данилевские, Ф. И. Ралькевич и др. В 1943 г. группа И. X. Маркова привлекла к подпольной работе немецкого антифашиста Г. Штрубе, который служил начальником канцелярии дирекции имперских железных дорог «Минск». Он регулярно доставлял на конспиративную квартиру отчеты о движении воинских эшелонов и другие важные документы. Особый интерес представляли ежедневные отчеты дирекции железных дорог «Минск» о размерах ущерба, нанесенного партизанами и подпольщиками. Эти сведения И. X. Марков переправлял в Логойский райком партии, а райком — в ЦШПД. 27 октября 1943 г. начальник ЦШПД П. К. Пономаренко направил на имя секретаря Логойского подпольного райкома партии И. М. Тимчука следующую радиограмму: «Объявляю благодарность Вам и товарищам, организовавшим добычу материала о диверсиях на железных дорогах». В ноябре 1943 г. Г. Штрубе, И. X. Марков и его сестра В. X. Маркова были арестованы и после изуверских пыток казнены[435].
Ярким проявлением пролетарского интернационализма может служить совместная деятельность советских политработников и немецких антифашистов в тылу врага. В конце марта 1944 г. в районе Барановичей была сброшена на парашютах пропагандистская группа в составе советских офицеров А. А. Козлова, Г. Ф. Хромушиной и немецких антифашистов Г. Барса, К. Ринагеля, Ф. Шеффлера (все трое из военнопленных) и Г. Гейнике (политэмигрант). Установив контакт с партизанской бригадой им. И. В. Сталина, группа издала и распространила в частях вермахта 40 листовок, а двое ее членов — Г. Барс и Ф. Шеффлер — проникли в немецкий гарнизон в Дзержинске и установили связь с солдатами, сочувствующими Национальному комитету «Свободная Германия».
Наиболее результативной оказалась работа группы в период, когда в районе Барановичей части Красной Армии окружили группировку противника. Партизанская бригада, в которой находились А. А. Козлов и его товарищи, очутилась как бы в самом центре котла. Вот тут-то отличилась, великолепно проявив себя, Г. Ф. Хромушина. Она как парламентер выходила из леса навстречу отступавшим немецким колоннам и убеждала солдат сдаваться в плен. Ее примеру следовали другие члены группы. С их помощью партизанской бригаде им. И. В. Сталина удалось пленить свыше 3 тыс. немецких солдат и офицеров[436].
Много лет спустя бывший матрос военно-морского флота фашистской Германии Ф. Шеффлер скажет о Галине Хромушиной: «Знакомство, дружба и совместная работа с Галиной принадлежат к самым значительным событиям в моей жизни. Она сочетала в себе лучшие человеческие качества — ум, чуткость, отвагу, честность. Галя оказала на меня и моих товарищей огромное влияние, и это во многом предопределило наше политическое развитие, помогло стать подлинными друзьями вашего народа. Она светит нам и сейчас, когда ее уже нет в живых, как Полярная звезда»[437].
Все приведенные факты опровергают исходивший из ведомства Геббельса тезис о «полной невосприимчивости» солдат и офицеров вермахта к советской пропаганде. Политическая агитация подпольщиков оказывала деморализующее воздействие на морально-психологическое состояние вражеских войск, подрывала их боевой дух, способствовала переходу на сторону советского народа антифашистски настроенных солдат и офицеров. Свой вклад в разложение войск противника внесли и рабочие, оказавшиеся на захваченной врагом территории. В тяжелейших условиях вражеской оккупации советский рабочий класс показал себя подлинным классом-интернационалистом.
Глава 4. Советские рабочие в борьбе против угона в фашистское рабство
1. Преступная политика оккупантов по использованию советской рабочей силы в экономике «рейха»
Бесчеловечная система рабско-крепостнического труда, введенная гитлеровскими захватчиками на оккупированных территориях, была одной из основ, на которых держался фашистский «третий рейх». Варварское использование трудовых ресурсов порабощенных стран было неотъемлемым условием ведения германским империализмом войны за мировое господство. Уже на первых порах фашистской агрессии в Европе в гитлеровской Германии в связи с увеличением численности вермахта стал ощущаться недостаток рабочих рук, занятых в промышленности и сельском хозяйстве. С 1939 до середины 1941 г. здесь количество рабочих и служащих уменьшилось примерно на 2,7 млн человек[438]. Поэтому, оккупировав ту или иную страну, фашисты наряду с нещадным ограблением ее сырьевых ресурсов, максимальным использованием местной экономики проводили непрерывные депортации в Германию физически крепких мужчин и женщин, прежде всего специалистов, с целью их эксплуатации.
После нападения фашистской Германии на Советский Союз объектом насильственной эксплуатации со стороны германских империалистов стало население захваченной немецко-фашистскими войсками советской территории. С первого до последнего дня оккупации фашисты рассматривали его как огромный резервуар даровой рабочей силы, крайне необходимой гитлеровской военной машине.
5 августа 1941 г. рейхсминистр оккупированных восточных областей А. Розенберг издал приказ о введении обязательной трудовой повинности для населения этих территорий. Уклонение от нее каралось тюрьмой[439]. Приказ Розенберга послужил официальным основанием не только для введения системы рабско-крепостнического труда на захваченных территориях, но и для массового угона в дальнейшем гражданского населения на каторгу в фашистскую Германию.
В октябре 1941 г. в Кривом Роге специальная комиссия из представителей вермахта, СС, нацистской партии и имперского объединения «Уголь» пыталась организовать вывоз советских горняков в Рур. О результатах деятельности этой комиссии говорит объявление управы труда Кривого Рога: «Добровольная вербовка горняков в Германию прошла неудовлетворительно. В связи с этим все рабочие, которые работали в местной горной промышленности, в возрасте от 17 до 50 лет должны выехать на работу в горную промышленность Германии». Для депортации в «рейх» было отобрано около 6 тыс. криворожских горняков. В октябре 1941 г. в гитлеровской Германии находилось 25 тыс. советских граждан, принудительно привлеченных к работе в военном хозяйстве[440].
Крах гитлеровского «блицкрига», разгром фашистских войск под Москвой, возрастание военного потенциала СССР поставили гитлеровское руководство перед необходимостью одновременного решения двух задач: непрерывного восполнения людских потерь вермахта и наращивания производства вооружения и военных материалов. Это могло быть достигнуто только путем резкого увеличения численности и усиления эксплуатации в военном хозяйстве «рейха» граждан оккупированных фашистами стран.
Впервые о широком использовании трудовых ресурсов оккупированной советской территории в промышленности и сельском хозяйстве гитлеровской Германии говорилось на секретном совещании в Берлине 7 ноября 1941 г. На нем Геринг дал специальные указания о массовом угоне в «рейх» иностранных рабочих, главным образом советских, и о том, что советские люди должны использоваться на самой неквалифицированной, тяжелой работе. Эти указания Геринга были зафиксированы в его специальном приказе, подписанном 10 нваря 1942 г. В нем подчеркивалось, что «в течение ближайших месяцев использование (советской. —
Угон советского населения в рабство фашисты рассматривали не как временную кампанию, а как одну из важных функций и неотъемлемое условие деятельности оккупационных властей. При этом полностью игнорировалось международное право. Массовый угон людей с оккупированных территорий для работы на положении рабов в фашистской Германии противоречил международным конвенциям, в частности 46-й и 52-й статьям Гаагской конвенции, общим принципам уголовного права всех цивилизованных стран и внутреннему уголовному праву стран, на территориях которых совершались эти преступления.
Методы действий гитлеровцев на советской земле своей жестокостью и вопиющим произволом заметно отличались от их далеко не милосердного и беззаконного поведения на других захваченных территориях Европы. Если в оккупированных западноевропейских странах при вербовке рабочей силы заключались трудовые контракты — впрочем, игравшие чисто фиктивную роль, то на захваченной советской территории фашисты попросту не считали нужным прибегать к каким-либо формальностям, камуфлирующим принудительную вербовку, которая с самого начала проводилась методами откровенного и грубого насилия. Как и во всех остальных злодеяниях нацистов, в этом проявились глубочайшее презрение и звериная ненависть представителей «расы господ» к славянским народам, в частности к русским, украинцам и белорусам. «Лучше, если бы сообразительная украинская женщина работала у домны в Германии, вместо того чтобы получать образование на Украине»[442] — вот одно из характерных изречений Гитлера.