Виктор Зайцев
розовый взгляд
Предисловие
К слову о том, почему я всё это написал.
Пока я жил жизнь – я увлечённо впитывал то, что видел, и тех, с кем смотрел на неё. Меня удивляла эта красота – и мне хотелось её увековечивать в словах. Мне хотелось запомнить ту красоту чувства, что я испытывал в тех моментах. Красота эта была и воздушной, и трагичной, и жизнеутверждающей – а порой и сугубо нездоровой. Но то была красота. И я по-настоящему жил в эти моменты.
Я не был праведным человеком, скорее – юношей-идеалистом, который видел гораздо больше, чем существует на самом деле. И в этом есть человеческая красота. В самообмане, в рукотворной иллюзорности – создавать настоящность и ваять своё восприятие этого мира. Мне было трепетно, мне было больно, иногда я вёл себя как последний мудак и чёрт, а чаще – старался играть роль светлого человека, который стремится к пониманию, любви, свободе, творчеству, развитию, миру.
Я создавал себя чувством, мыслью и делом. С женщинами, которые были мне близки. С братьями, в которых я верил. На улицах, которые меня пугали и манили. В стране, которая и развивалась, и сокрушалась под весом своих дремучих амбиций. В университете, который подарил мне мировоззрение и склад ума. На работе, которая давала мне хлеб и понимание – что я хочу становиться собой и нести свой свет в других местах.
Надеюсь, что я донёс этот свет и до этих строк. Благодарю каждого, кто помогал мне в этом. Мама, отец, бабушка, Лёша, Лиза, Саша, Андрей, Мурад, Даня, Дима, Даша, Коля, Серёжа, Миша, Гика, Артемий, Маша, Катя, Влада, Полина, Кевин, Рома, Семён, Богдан, Юля, Валя, Иван, Артём, Игорь, Юран, Броня, Вано, Матвей, Алим – вы создали мою реальность и я бесконечно рад тому, что повстречал вас. Жил с вами. Чувствовал и дышал свободной грудью.
поля любви
незнакомка
не разомкну ни век, ни сердца, ведь глазам
никак не избежать мираж люпинов,
ведь звук трубы и цепь душистых слов
пропетых, высекших огонь
не мой!
и я немой процеживаю снова
глубокий взгляд из бархата,
камуфляж и нежность.
она встречная.
они ушли, и только ты очами меня провожаешь вечером.
диван, окно, огонь и дым
вся комната окутана тоскою
по сбывшимся во снах, несбыточных весною,
слезах и телосочетаниях.
да, жалко гнёздышко:
я крал чужое счастье чайными ложками…
мы голодны теплом. обнимается с ним.
смотрю в чужой телевизор через балкон.
смотрю в других, мои сердцебиения глазеют.
немой в кругу уставших слышу голос…
как жаль, что мне не видно человека.
как жаль, что я не чувствую любовь.
как жаль, что вечный голод к недоступным
не позволяет видеть свою боль.
немота
разверзнуть очи! какова нахалка!
поставить лбом ко лбу, лицом к лицу
и повторять молчание друг друга
в попытке скрыть смущения недуг
или блаженство – словно дикий вижу человека.
она подумала, что глупо —
говорить уместно искренне.
немóта. рысь мечтаний,
галопом мысли о тебе
скачу часов не наблюдая.
ночной разговор
запив безмолвную луну, тревогу прячешь за дремоту, заботы призму за свободу
– твой сон беспечен и храним.
сижу. оконных ставней свист, прохлады летней звон. просверленная взглядом тишина ждёт понежнее тон…
и вспоминаю я велюр твоих вопросов, ответов задушевные шелка, ты словно знаешь крой любой загадки
развышитой на тканях языка…
Вангелис наливает сердце гладью – во тьме шепчу тебе молитвы. озёра, реки, океаны – черпай, родная. мне краёв не видно.
заболел
о тебе изнутри дума тянется грыжей
как ни лёг, полоснёт огонёк.
наперёд, будто верю, что выживу,
отправляю по глади венок
беспринципности, подлой наживе
голодающему желудку.
камень будущности, скажи мне,
моя кровь это фат или шутка?
благородства горсть ты всыпаешь мне
это где же так повелось?
что цветает сад, синевой шумит
– человек человеку не рознь.
часы расцарапал
