Виктор Зайцев – Проверка боем (страница 16)

Русы активно засылали разведчиков, вербовали агентуру, искали подходы к огнепоклонникам, через которых было решено создавать подпольную сеть в самой Персии. Огнепоклонники в мусульманской стране станут лучшей «пятой колонной», тем более при правильной работе с ними и грамотной поддержке со стороны русов оружием, деньгами и средствами связи. Если в прошлой истории огнепоклонники дожили до двадцать первого века, сохранив свои традиции и конспирацию, в шестнадцатом веке их количество составляло едва не треть населения древней страны. Через несколько лет подобной работы Персию можно будет не захватывать, огнепоклонники сами все сделают и станут лучшими союзниками русов в борьбе с исламом на Востоке. Не забывал Николай и о собственно индусских княжествах, как раз их решили не захватывать, а развивать торговлю с ними. Зачем в будущем единая Индия? Пусть эти княжества сохраняют самостийность, торгуют с Новороссией, покупают оружие и воюют друг с другом. Найдется среди них талантливый объединитель – посмотрим, а сами создавать мощное государство не будем.

Тем более что среди независимых индийских государств остались мусульманские султанаты, с которыми Новороссия планировала поступать совершенно иначе. Рассадники ислама в Индии русам не нужны, султанаты будут поставлены перед выбором – перейти в православие, вернуться в индуизм либо быть захваченными Новороссией. Но это задачи будущих лет, пока же Кожин спешил организовать достойную разведывательную сеть по меркам будущего, а не привычную для шестнадцатого века, когда разведка ограничена рассказами купцов и моряков. С учетом поставленных целей работы у Николая и его сотрудников хватит на ближайшие полгода-год, если не больше. Радовало отличное финансирование, новая техника – компактные передатчики на полупроводниках, и отсутствие кадрового голода, пожалуй, впервые за двадцать семь лет жизни в прошлом. Кроме выпускников детдомов, традиционно связывавших свою жизнь с военной службой, в Индию активно стремилась грамотная молодежь, за «туманом и запахом тайги», за романтикой и экзотикой. Подавляющее большинство, конечно, шли в учителя и промышленники, геологи и географы, но хватало достойных понятливых ребят и безопасникам.

Остальные министры тоже не теряли времени даром. Корнеев изучал условия для перемещения новороссийских заводов, для создания добывающей и перерабатывающей индустрии. Для того и отправился лично, что хотел на месте принять быстрое и самое выгодное решение по расположению заводов с учетом всех факторов – наличия ресурсов, воды, строительных материалов, топлива, рабочих рук, путей подвоза и вывоза продукции. В двадцатом и двадцать первом веке подобные решения принимали в тиши кабинетов, ориентируясь на статистические таблицы, карты и справочники. В шестнадцатом веке такая возможность отсутствовала, приходилось все рассчитывать самому, проводя на живых примерах обучение будущих инженеров и проектировщиков.

Передвигаясь по долине Инда, Корнеев намечал места строительства промышленных площадок, сразу оставляя на них работать группы своих воспитанников, которые включались в процесс без какой-либо раскачки; типовые проекты большинства промышленных предприятий давно были стандартизованы. Индусы, мотивированные неплохой для местных аборигенов оплатой, легко собирали первые корпуса будущих заводов. Действительно, при отсутствии зимы многие затраты в капитальном строительстве не потребовались. А возведение навеса от дождей, выравнивание фундамента под станки, создание канализации и очистных сооружений местными силами как раз занимало время, необходимое для доставки основного оборудования из Новороссии. Так что промышленность перебазировалась в новые земли тропиков невиданными темпами, чему присутствие Корнеева весьма способствовало. Многие вопросы решались прямо на местах, богатый опыт бывшего российского инженера, привыкшего решать проблемы своими силами, поражал местных строителей.

Аналогичные цели преследовал Седов со своими врачами: изучение местных условий для пресечения эпидемий, профилактика кишечных заболеваний, введение гигиены среди населения. Конечно, все это совмещалось с организацией в крупных селениях и городах лекарских пунктов, куда завозили инструменты, оборудование, лекарства. Кроме этих важнейших организационных действий, любопытный Валентин Петрович Седов искал местных гениев и самородков от медицины. Не только пресловутых йогов, но и последователей персидской и арабской медицины, довольно развитой в раннем Средневековье. Да, на фоне медицинской техники и препаратов, имеющихся у русов, успехи восточной медицины не важны, справятся сами. Но знание местных трав, минералов, оригинальные методики лечения, иглоукалывания, массажа у лекарей Востока огромное. Тем более по тому же иглоукалыванию у самого Седова никаких конкретных знаний не было совсем, а процедура эта отнюдь не китайская, скорее индусская. Поиском таких знатоков и занимался русский военврач, в надежде уговорить их на переезд в Петербург и работу в медицинском институте.

Герцог Мальборо напросился в поездку скорее из любопытства, повидать сказочную Индию, к которой магаданцы почему-то относились без всякого пиетета. Но великолепный профессионал не смог пройти мимо недоработок трофейных команд, организовал их обучение, быстро разработал строгие и понятные инструкции. Как никто из министров, герцог понимал текущую ценность индийских трофеев для Европы и Новороссии. Под его руководством на месте работа трофейных команд стала приносить в новороссийский бюджет на треть больше доходов. Именно герцог организовал скупку у местного населения по бросовым ценам павлиньих перьев, бамбуковых шестов, крокодильих чучел и другой бесполезной экзотической мелочи. Однако в Европе продажа этой мелочи приносила тысячи процентов прибыли в государственную казну, между прочим. Это лишь один из примеров практичной сметки министра финансов и торговли Новороссии, не считая его основной работы по сбору налогов.

Кроме министров в новых землях активно работали другие структуры Новороссии, общеобразовательные и пионерские, направленные на скорейшее распространение русского языка и письменности, на идеологическую обработку детей. Новороссийские православные миссионеры уже присматривали опустевшие мечети на выморочных землях для перестройки под церкви. Представители музеев лихорадочно собирали бесхозные ценности, книги, картины и скульптуры, не забывая покупать ценные экземпляры при случае у частных владельцев. Зоологи и ботаники спешили за редкими представителями флоры и фауны, не только изготавливая чучела для музеев и университетов, как привыкли средневековые ученые, но и собирали живые коллекции растений и семян, небольших животных и насекомых, осторожно отправляя редкую добычу в Европу. Не считая многочисленных частных торговцев и авантюристов, хлынувших в сказочную Индию в надежде быстро разбогатеть, еще одна правительственная организация активно работала в бывшей империи Моголов. Ее сотрудники часто походили на отставных военных, были хорошо вооружены, не афишировали свою принадлежность, представляясь библиотекарями или работниками музеев.

Это были специалисты созданного восемь лет назад Института артефактов. Такое скромное и непонятное название давало возможность трактовать их деятельность как угодно, лишь бы не видеть в них аналог немецкого Аненэрбе – Института изучения наследия предков. Петро с Николаем, когда создавали эту структуру, по русской привычке хотели назвать ее просто номерной, но вовремя сообразили, что это будет явным признаком секретности. Потому решили назвать так коротко, по аналогии с Кунсткамерой Петра Великого. Пусть европейцы и прочие шпионы думают, что это именно собрание всяких диковинок, вроде двухголовой змеи, рога единорога (который на самом деле рог обычного нарвала, большого дельфина, подстреленного моряками неподалеку от Мурманска), скорлупы птицы Рух (эту скорлупу вместе со скелетом эпиорниса, гигантского страуса, привезла русская экспедиция с Мадагаскара) и аналогичной ерунды. В Петербурге даже было выстроено здание для этих диковинок, под вывеской Института артефактов.

На самом деле штат института превышал сорок сотрудников, два десятка из них занимались изучением найденных артефактов, в силу своего понимания, но без разрушения объектов. Остальные, как правило отставные военные, в компании с учеными искали редкости на всех материках планеты, кроме Австралии, пожалуй. Собирали все, что выбивалось из официальной истории и науки: от обнаруженных на территории Оловянного острова записей на непонятных языках, принадлежащих якобы друидам, до гигантских человеческих скелетов, найденных на острове Крит. С учетом послезнания самые опытные команды искателей Петро ориентировал на поиск Велесовой книги на Руси, древних зороастрийских книг в Персии, рукописей об ариях в Индии, тибетских рукописей о Шамбале. Не прошли мимо поисков Копья Судьбы, остатков Ноева Ковчега на Арарате, других известных артефактов. Все искатели были обучены основным археологическим приемам, имели фотоаппаратуру, постоянную радиосвязь с резидентами. Особых надежд на их поиски Петро не возлагал, но начать систематическую работу в этом направлении первыми в Европе, а то и в мире, считал необходимым.