Виктор Зайцев – Последняя битва (страница 26)
Так вот, химики Югоруси не только умели синтезировать нужные вещества, но и научились смешивать уже известные до нужной кондиции. Благо старые магаданцы знали направление исторического развития и подсказывали необходимые нюансы. Довольно быстро химики создали недорогую технологию получения дизельного топлива на основе пальмового масла, которое, как и в двадцать первом веке, можно было закупать почти даром. В любом государстве и на любом острове Юго-Восточной Азии, даже у самых диких папуасов, росли масличные пальмы. Альтернативный источник дешёвого дизельного топлива не помешает, особенно экологичный, который можно получать без цивилизования соседних племён, не опасаясь того, что ресурсы иссякнут. И, что характерно, без всяких вложений. Местные власти могут начать торговлю с русами этим ресурсом, покупая на заработанные средства начавшие входить в моду на Востоке русские товары.
Трюмы всех кораблей, идущих в караване, были заполнены до отказа. Впервые Югорусь везла две трети товаров для конкретных покупателей, заранее давших согласие на покупку.
Три года поставок дульнозарядных пушек в Китай, раздираемый вялотекущими войнами и восстаниями, дали необходимый результат. Династия Мин, пренебрегавшая оружием «северных варваров», в отличие от своих противников маньчжуров, закупавших пушки и порох весьма охотно, стала терпеть одно поражение за другим. Если бы не вооружённое давление казаков, вытеснявших, в свою очередь, маньчжуров из Приморья, династия Мин рисковала бы исчезнуть на два-три десятилетия раньше, чем в нашей истории.
Кроме того, на китайского императора произвели впечатление успехи южных инсургентов, требовавших восстановления прежней китайской династии ещё до монгольских времён. Южане не только были вооружены пушками, купленными у русов, но и получали солидные поставки из Югоруси недорогого холодного оружия.
Поэтому ради сохранения правящей династии китайцам пришлось решиться на закупку вооружения у Югоруси, но только пушек, естественно. При численности китайских армий в десятки или сотни тысяч воинов ханьские полководцы никогда не жалели своих и чужих солдат. Общеизвестное отношение китайской власти к солдатам как к отбросам общества, как к расходному материалу играло свою роль. Впрочем, в средневековой Европе царили аналогичные нравы среди королей и полководцев. Потому и не занимались китайцы обучением простых солдат, предпочитая не тратить на них деньги и время. Всё равно, по их устойчивому мнению, победу в бою приносила либо немногочисленная конница, состоявшая из относительно профессиональных и обученных всадников, либо тупое численное преимущество, реализованное принципом «шапкозакидательства».
Знаменитые принципы Сунь-Цзы, якобы вершины китайского средневекового военного гения, при внимательном прочтении оказывались не более чем примитивными советами для новичков, вроде «мыть руки с мылом» или «не ходить по лужам», какие дают родители своим маленьким детям. Не будем верить якобы древним китайским летописям о якобы гениальных полководцах и блистательных победах.
Взглянем на относительно правдивую историю Китая с начала восемнадцатого века, где сохранились подлинные отзывы современников из разных стран. Например, письма русских казаков в Москву в семнадцатом-восемнадцатом веках с отчётами об освоении Сибири и Дальнего Востока. Там в ряду прочих новостей казачьи атаманы описывают сражения с китайцами, осады китайцами казачьих острогов, длившиеся месяцами. При соотношении сил двести-триста казаков против пяти-шести тысяч китайцев, вооружённых десятком и более пушек. Причём казаки не всегда хвастают, зачастую признаются, что отступили, когда закончились боеприпасы. Потому и пишут в Москву, чтобы прислали боеприпасов, а не с целью похвастать сказочными подвигами.
Аналогичная ситуация в войнах китайцев с вьетнамцами, тогда называвших себя государством Аннам. В конце восемнадцатого века, во времена Суворова, Китай направил в Аннам армию численностью двести тысяч человек! Аннамцы собрали только восемьдесят тысяч воинов, сражение происходило почти исключительно холодным оружием. Если и были использованы пушки, то богатый Китай их имел в разы больше. Однако аннамцы наголову разбили превосходящие в два с половиной раза силы противника. Это при равном вооружении, одинаковой психологии и опыте боевых действий.
Про девятнадцатый век и знаменитые опиумные вой ны с Англией, затем вооружённые конфликты Китая с другими европейскими странами и говорить не приходится. Тогда европейцы побеждали при десятикратном численном превосходстве китайцев, что принято оправдывать отставанием в вооружении. Скорее всего, так и есть, но именно тогда те же англичане терпели одно поражение за другим в горах Гиндукуша, в Афганистане, откуда были вынуждены уйти.
Афганцы же почти никогда не собирали столь большие армии, чтобы превосходить англичан в десять раз, однако побеждали. Ссылаться на горную местность не актуально, так как в Китае хватает гор и сложнопроходимых мест. И вооружение афганцев вряд ли было лучше китайского. Поэтому выступать в роли союзников рыхлого и высокомерного Китая русы не собирались, рассчитывая погреть руки на поставках оружия многочисленным китайским инсургентам.
Петр Головлёв и Николай Кожин много думали, обсуждали, как строить политику Югоруси в отношениях с Китаем и соседними странами. Европейский опыт русов не подходил однозначно, по всей Европе остались многочисленные славянские селения вплоть до Франции, Генуи и Северной Италии, лозунг освобождения славян воспринимался практически всеми вполне логично, пусть и с раздражением. На Дальнем Востоке так удалось поступить лишь с айнами, действительно похожими на европейцев и зрительно принявшими русов своими более близкими родичами, нежели воинственных соседей-японцев.
Худо-бедно удалось русам проводить политику общей истории ариев в Северной Индии, где индусы были аполитичными, да и там любой дурак видел сходство большинства индусов с европейцами. И легенду освобождения дальних сородичей от ига кочевников как-то использовали, пришлая династия Моголов была откровенно чужеродной индусам.
В Юго-Восточной Азии требовался иной лозунг, иная политика, на долгие годы и века способная легализовать фактическую колонизацию русами азиатских стран. Придать действиям Югоруси в Юго-Восточной Азии некий шарм, некую высокую идею. Примерно как пиндосы и лаймы последние сто лет убивают сотни тысяч невинных людей по всему миру «во имя идеалов мира и демократии». Как ни странно, до сих пор находятся миллионы идиотов, верящих в этот не менее идиотский лозунг. Причём именно в тех странах, где пиндосы с союзниками бомбят и убивают мирных граждан. Конечно, в патриархальном семнадцатом веке большинство людей и стран просто честно грабили, не скрывая материальных интересов. Но ещё во времена первых крестовых походов европейцы пытались подвести определённую идеологическую базу под оправдание своих грабежей. Вот и наши герои пытались создать внятную концепцию внешней политики Югоруси в Азии и Тихом океане.
Учитывая, что ни Головлёв, ни Кожин, ни Корнеев, ни их жёны и дети не были гигантами мысли, ничего внятного за годы жизни на пятом материке не родилось. Ну не всем дано быть мыслителями, слишком практичными оставались инженеры и офицеры, чтобы «растекаться мыслью по древу». Что немудрено: при таких профессиях и образе жизни мечтатели и фантазёры просто не выживают. Поэтому на общем собрании всех взрослых магаданцев, а таковых набиралось в Югоруси почти шесть десятков человек, в трёх поколениях, решили вернуться к началу. А именно, к трём задачам в Средневековье, с которых начали свою работу магаданцы тридцать пять лет назад, когда пытались осмыслить причину своего попадания в шестнадцатый век и возможную сверхзадачу, поставленную перед группой офицеров, инженеров и учителей. Не как своё высокое назначение, а в виде реальной помощи России и русским людям в будущие времена.
Тогда главными целями стояли, соответственно, борьба с протестантством, считающим примитивную наживу любыми средствами даром Божьим. В этом вопросе Кожину и Головлёву, с помощью своих друзей, удалось продвинуться довольно далеко. В нынешней Европе начала семнадцатого века протестанты, благодаря активной политике магаданцев, остались лишь в Швейцарии, Голландии, Дании и Швеции. Причём в последних двух странах католики и православные граждане уже составляли подавляющее большинство населения. Да и в целом протестантство не вело наступление по всем фронтам, как было в нашей истории, а судорожно сопротивлялось под давлением новороссийского православия. И даже без особых усилий со стороны русов протестанты уже не смогут вернуть себе былые позиции. В первую очередь потому, что богатейшими и ведущими странами Европы стали именно православные страны, поэтому протестанты потеряли свой главный довод о божественной избранности богатства.
Лютеране и кальвинисты не могли, как сорок лет назад, вести речь о том, что, будучи протестантом, ты можешь разбогатеть любым путём, и это будет показателем того, что Господь тебя любит и ценит. В нынешней Европе протестанты никак не могли разбогатеть лёгкими путями, как в прежней истории. Там основными источниками богатства для протестантов Англии, Голландии, Франции служили морская торговля, работорговля и пиратство, не считая ограбления католических храмов и богатых католиков. Именно в этих направлениях при минимальных денежных вложениях люди без чести и совести зарабатывали огромные деньги.