Виктор Зайцев – Побег (страница 8)

Туристом? Такая уловка долго не протянет, через пару недель отпуск закончится, придётся «домой возвращаться». Уволенным слесарем, выгнанным из дома бывшей женой? Тем более, что навыки слесаря у меня неплохие, лучше, чем плотника, во всяком случае. Такая выдумка лучше, может, продавщица пожалеет и возьмёт непьющего мужчину к себе домой? Как там у Высоцкого? «Но вдова пожалела и взяла к себе жить?» Тут спешить не надо, вдруг её бывший кавалер приревнует и начнёт разбираться? Драки я не боюсь, но слухи могут до участкового дойти рано или поздно, на фотографию в паспорте я не очень похож. Отрастить усы с бородой не выход, сейчас к таким бородачам отношение подозрительное, не в моде они. Стоп, а если попробовать изменить своё лицо под эту фотокарточку в паспорте? Не сразу, постепенно, чтобы не удивить продавцов.

Чтобы все, с кем я встречался, постепенно привыкали к моему лицу в процессе изменения. Потом, когда кто-то вдруг вспомнит моё прежнее лицо, всегда можно объяснить это аллергией на комаров или укусами пчёл. Решено, я выложил перед собой паспорт, раскрыв на страничке с фотографией владельца, Фёдора Кузнецова, слесаря двадцати пяти лет, разведённого пару месяцев назад. Я, то есть Сергей, нашёл его случайно, умершего, в болоте за городом. Машинально сунул паспорт в карман, забыв об этом, дежурство оказалось суетливым, и отправил в морг, где тело через неделю похоронили, как невостребованный и некриминальный труп. Паспорт я случайно обнаружил через две недели, когда уже было поздно поднимать шум, мне бы и попало, вернее, Серёге.

Инспектор для очистки совести посетил адрес бывшей прописки, поговорил с соседями. Те подтвердили, что после развода жена просто выгнала Фёдора из однокомнатной квартиры. Шансов разменять такое жильё на два не было, с работы Кузнецова уволили до развода из-за многочисленных жалоб бывшей жены. Родственников у мужчины в городе нет, родители умерли, оставив парню однокомнатную квартиру, отжатую женой. Вот он и устроился на лето в съёмной комнате. Откуда ушёл в лес и умер от воспаления лёгких, как объяснил мне патологоанатом в морге. Квартирная хозяйка характеризовала Кузнецова спокойным, нелюдимым и неразговорчивым мужчиной, но малахольным. Окрутила его вертихвостка из деревни, выйдя замуж с единственной целью — завладеть квартирой. Так всё и получилось.

После ареста пары своих коллег, когда Сергей готовился к возможным неприятностям, он положил паспорт Фёдора в тайник, как вероятный документ для использования. Никто не знает о его смерти, никто его не ищет, из квартиры выписан, разведён, после развода поменял паспорт в двадцать пять лет, штампа о браке и разводе нет. С места прежней работы уволился, из квартиры выписался. Кто будет его, то есть меня, искать, даже не знаю. Место инспектора по розыску алиментщиков и утративших контакты с родственниками в паспортном столе занимает бывший инструктор горкома ВЛКСМ. Работает с ленцой, как в горкоме, он меня лет пять искать будет, не спеша, если дальние родственники заявят. А розыскник в уголовном розыске такими вообще не занимается. Интересно, кого поставили после моего ареста? Так что никто Кузнецова искать не станет, родители умерли, детей нет. Даже заявление от бывшей жены не примут в милиции, кто она ему после развода?

Так что вероятность моего розыска по данным Фёдора Кузнецова крайне мала, искать будут лениво и не торопясь. В уголовном розыске хватает работы по скрывшимся преступникам, к которым я по новому паспорту не отношусь. А бывший инструктор горкома комсомола по определению не относится к розыскникам. Помню его по прошлой жизни, легкотрудник, как и все профессиональные функционеры. Имя и фамилия у моего нового прикрытия довольно популярные, таких Кузнецовых в СССР сотни найдутся, помню, сам находил полных двойников, отличавшимся лишь местом рождения. Даже даты рождения совпадали.

Так вот, я пристроил на подоконнике паспорт с фотографией Феди и рядом маленькое зеркальце. Глядя на эти изображения, попытался изменить свой нос, сделать его более курносым, убрав горбинку. Сидел так, периодически пялясь на фото и зеркало, около десяти минут, пока не убедился в почти полном совпадении носов на зеркале и фотографии. Даже потрогал рукой, точно, исчезла горбинка. Великолепно, я на шаг ближе к своей легализации. Теперь паспорт можно постоянно носить в нагрудном кармане рубашки, под фуфайкой. Не промокнет, если в пакет завернуть. Только необходимо побриться, небритый мужчина в эти времена вызывает больше подозрений.

Тут и хлынул дождь, словно аплодисменты за устроенное представление. Хороший такой, сильный и ровный ливень, зарядивший часа на два, не меньше. Этого времени мне вполне хватило, чтобы пожарить собранные белые грибы с лисичками и сварить пойманных раков. Блюдо получилось редкое, но питательное, не хуже котлет с картошкой, лука бы ещё добавить в него. Надо не забыть составить на завтра список необходимых продуктов. Того же чая чёрного купить, для крепости моих заваренных травок. Да, с новым лицом я могу заглянуть на деревенский рыночек, приобрести того же лука, раз в магазине не продают. Может, даже топлёное масло прикуплю? Помнится, в эти годы деревенский народ предпочитал пользоваться именно топлёным сливочным маслом и топлёным молоком.

Эти продукты легко хранились — масло в банках с водой, а молоко просто так, и подолгу не прокисали. Холодильники в деревнях были маленькие, а новые большие к середине восьмидесятых уже стали дефицитом. Точно, надо обязательно заглянуть на деревенский базар. Может, удастся кадушку или большой берестяной туесок прикупить под соленые грибы? Если пойду покупать ещё одну кастрюлю, то продавцы явно не поймут. Хотя в оба магазина придётся зайти, в промтоварном поискать моток верёвки или лески. Пока пообедал и сполоснул ложку с посудой, дождь почти закончился. Несмотря на силу ливня, ни единой лужи поблизости я не обнаружил. А в некоторых местах капли только прибили пыль на открытом месте. Вот что значит конец июля, по-нашему самая середина короткого приуральского лета.

Не успели упасть последние капли, солнце принялось палить, как в тропиках, вода на траве и листьях испарялась буквально на глазах. Я наслаждался травяным чаем и подставлял бессильным комарам своё голое предплечье. Привыкал к ощущениям, чтобы во сне не бояться жужжания кровососов, не просыпаться от него. Отдохнув после сытного обеда, стал собираться за картошкой, ближайшее картофельное поле было в пяти километрах от зимовья, но туда я не пойду. А пойду на поле около дороги между Осиновкой и маленькой деревенькой, надо бы узнать её название и повидаться с жителями. В таких селениях обычно мужчины не задерживаются, одни старики со старухами живут. Может, удастся там устроиться на зиму? Только бы узнать, как часто участковый появляется и приезжает ли автолавка.

Когда я отправился воровать картошку, солнце почти высушило траву на полянах, только в лесу под деревьями ещё капало с листьев. С собой я взял рюкзак и обе тряпичные сумки, вместо лопаты один из трофейных охотничьих ножей. К нужному полю прошёл по лесу, изрядно вымочив фуфайку, зато набрал нужные мне ядовитые травки, чтобы закинуть в подполье и разложить на полу избушки. Фуфайка на солнце начала парИть, выпуская клубы пара от промокшей ткани. Картофельные кусты я выкапывал ближе к дороге, но не подряд, а по одному. Клубни были, но не крупные, в пределах куриного яйца, на такое я и рассчитывал. Оторвав пять-шесть картофелин, я закапывал куст обратно, не сомневаясь, что отрастёт.

Для заполнения всей моей тары потребовались минут сорок и чуть больше кустов картофеля. Но никто по дороге не прошёл и не проехал за это время. Спокойно направляясь к лесу, я заметил двигающийся силуэт метрах в ста от себя. Сначала испугался свидетеля, приник к земле, замер. Присмотрелся, моим свидетелем оказался некрупный кабан, с удовольствием поедавший клубни картофельных кустов. Ну вот, а я переживал, что колхозников урожая лишаю. Тут кабаны за лето в десять раз больше съедят. Короткими перебежками, пока лесная свинья увлечённо копалась на поле, не смотря в мою сторону, я пробрался к лесу и направился к зимовью. Как-то забыл о кабанах в наших краях, всё больше лосей с медведями опасаюсь. Думал, что кабаны южнее водятся, где дубы растут вдоль Камы, а оказывается, они тут пристроились колхозной картошкой кормиться.

Такое распространение диких животных указывает на редкость появления обывателей и охотников в лесу, что выгодно для меня, и я двинулся через подсохший лес в сторону своего зимовья. Если я там живу, значит, оно моё? По здравому разумению, решил немного свернуть в сторону реки, к тем самым-самым верховьям, до которых накануне не добрался. Картошка для меня не в тягость, а проверить верховья реки не помешает, вдруг она из коровника? Бывали подобные коллизии в соседних районах, так с рыбаками в подобных реках напряжёнка случалась. Умные рыбаки даже не совались туда ближе тридцати километров от коровника.

Немного подкорректировав свой путь, добрался до реки, той самой, где рыбачил два дня. И эти верховья меня порадовали кристально прозрачной водой, в которой удалось рассмотреть мелькающие тени резвых рыбок, весьма похожих на речную форель или крупных хариусов. Настолько ясно увидел, что захотелось поохотиться на рыбок руками, как в детстве. Тогда мы пытались на мелководье схватить рукой плавающих пескарей или гольянов. Выбрав мелкий перекат, оставил свой груз на берегу, только рюкзак оставил за плечами. Осторожно зашёл в воду против солнца, чтобы не отбрасывать тень, и остановился, вглядываясь в воду. Вот в воде замелькали мелкие рыбки размерами с ладонь, они мне не нужны, на воздухе реальный размер таких рыб станет в полтора раза меньше.