Виктор Загоскин – Москва и Москвичи 150 лет спустя. Книга-трибьют (страница 4)

Для ребенка ларек был местом чудес. Именно там продавались жвачки с вкладышами - «Turbo», «Love is...», «Donald». Коллекционирование этих бумажек было одной из маленьких страстей того времени, детским способом ощутить причастность к большому внешнему миру, к чему-то яркому, заграничному, новому. Вкладыш, картинка, запах жвачки, обертка - все это казалось куда важнее, чем сегодня может показаться взрослому человеку. В мире, где было так много серости и нехватки, любая яркая мелочь превращалась в событие.

Криминальная революция

В 1992–1993 годах Москва стремительно погружалась в новую криминальную реальность. Бандит перестал быть фигурой из уголовной хроники и стал частью повседневного городского ландшафта. Он был видим, осязаем, узнаваем. Бандиты ездили по улицам, сидели в ресторанах, держали рынки, крышевали бизнес, решали вопросы, появлялись в новостях, мелькали в разговорах взрослых, а иногда и напрямую входили в жизнь дворов, школ, семей.

Практически любой бизнес нуждался в «крыше». Ларек, магазин, торговая точка, автосервис, кафе - все должны были кому-то платить. Отказ означал неприятности, и неприятности эти были не символическими. Разбитые витрины, поджоги, избиения, угрозы, исчезновения - все это было частью системы, а не исключением. Закон существовал формально, но фактически значительную часть городской экономики регулировали группировки.

Если старый криминальный мир, о котором можно прочесть в мемуарах или дореволюционных очерках, строился вокруг отдельных воров, шулеров, налетчиков, то московский криминал 1990-х носил уже индустриальный характер. Это были хорошо организованные структуры со своими территориями, иерархиями, связями в милиции, бизнесе и власти. Солнцевские, ореховские, таганские и другие группировки делили город на зоны влияния так, будто речь шла о средневековых княжествах.

Октябрь 1993 года

Если август 1991 года вошел в память как драматическая, но все же почти героическая сцена, то октябрь 1993-го стал для Москвы подлинной трагедией. Внутриполитический конфликт между президентом и парламентом, долго назревавший и усиливавшийся, вылился в вооруженное противостояние в центре столицы.

Сентябрьское решение Ельцина о роспуске парламента раскололо политическую систему окончательно. Верховный Совет не подчинился, депутаты засели в Белом доме, вокруг начали собираться их сторонники. Москва снова стала ареной уличной политики, но теперь все было куда опаснее и мрачнее. 3 октября толпа пошла к Останкино, начались столкновения, стрельба, хаос. 4 октября по Белому дому били танки.

Мне было двенадцать лет. Я смотрел по телевизору, как горит парламентское здание в центре моего города. Черный дым, пробоины, огонь, растерянные ведущие, кадры, которые казались невероятными именно потому, что были московскими, а не заграничными. Это был момент, когда я окончательно понял: Москва - не безопасная столица большого государства, а пространство, где государство способно стрелять по себе на глазах у всех.

Впоследствии о тех днях будут спорить бесконечно: кто прав, кто виноват, кто спровоцировал, кто спас страну, кто разрушил конституционный порядок. Но на уровне личной памяти остается одно: ощущение войны, которая внезапно пришла в центр города. И вместе с этим - ощущение окончательного конца советского, постсоветского, перестроечного переходного периода. После октября 1993-го стало ясно, что новая Россия рождается не в результате договоренности, а в результате силы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.