Виктор Юнак – Убийство с продолжением (страница 58)

Главред ткнул указательным пальцем в лежавшую перед ним рукопись, затем приподнял ее, показав присутствующим. Первое, что сразу бросилось в глаза, было название «ДОСТОЕВСКИЙ и Достоевский».

– Было бы неплохо немного подробнее узнать об этом Достоевском, – не сдавался все тот же зам.

– Если коротко, то я могу сказать, что он учительствует в своем захолустном сибирском Болотном и публикуется в сибирских же газетах и журналах. Кроме прозы, пишет стихи. Недавно выпустил свою первую книгу – роман «Уроды» в местном издательстве, после чего его приняли в местное отделение Союза писателей, – ответила Сугробова, не став объяснять, от кого она это узнала.

Зам под всеобщие смешки поднял вверх обе руки, сдаваясь.

Когда Лидия Валерьевна, придя домой, рассказала дочери о решении редколлегии, Анна захлопала в ладоши, поцеловала мать в щеку, а затем, покраснев, ушла в свою комнату.

Утром она первым делом позвонила Достоевскому, пожелав первой сообщить ему приятную новость.

– Спасибо, Анюта! У меня словно сразу крылья за спиной выросли. Начали сбываться слова моей тетки Клавы.

– Что за слова? И, кстати, как она?

– Слава богу, поправилась. Рот, правда, перекошенный у нее теперь. Врач сказал, что это уже не исправить.

– Это не самое страшное.

– Я ей так и сказал. Да и тетка к этому с юмором относится.

– Послушай, Илюша, ты помнишь, я тебя приглашала в гости к себе?

– Конечно, помню.

– Думаю, сейчас в самый раз тебе приехать. С мамой познакомишься, в редакцию съездим. А я тебя еще и с Виктором Алексеевичем познакомлю. Кстати, если поторопишься, успеешь к моей защите.

– Так вот с этого и надо было начинать, Анна Ивановна. Все, бегу заказывать билет на самолет.

43

Карамазов несколько раз перечитал оказавшуюся в его собственности рукопись Достоевского, доставшуюся ему бесплатно. Похвастался перед друзьями своим сокровищем. А когда у него спросили, что дальше с рукописью будешь делать, он призадумался.

– Переплету и положу на самое видное место.

Зять Бельский выразил, возможно, общее мнение:

– Ты бы лучше каким-нибудь ученым рукопись отдал. Все же это достояние русской литературы.

– Тебе хорошо так рассуждать. Ты не знаешь, чего мне стоило эту рукопись раздобыть и сколько на ней крови.

– Тем более, Сереж, – поддержала мужа сестра Мария. – Не хватало, чтобы еще и на тебя эта кровь брызнула.

– Фу, Маш! Скажешь тоже, – поморщилась жена Карамазова Светлана.

– А что? За ерунду какую-то убивают, а тут рукопись, которая стоит не одну сотню тысяч евро.

Карамазов подумал и согласился с сестрой. В самом деле, крови из-за этих бумаг пролито немало, а что ему делать с ними, он придумать не мог. То ли дело картина: повесил ее на стену и каждый любуется. Здесь же немного другое. Хотя это и настоящий клад, но лучше все же отдать его в какие-нибудь надежные руки.

И тут он вспомнил о профессоре Мышкине. Тем более что он виноват перед ним – набросился тогда, оскорбил пожилого человека. Он вызвал к себе Кирилла Сошенко.

– Слушай, Кирилл. Помнишь, ты ездил в Ниццу с одним профессором?

– Конечно, помню, Сергей Филиппович. Тогда еще аукцион сорвался, а нас с профессором Мышкиным едва не обвинили в убийстве владельца рукописи. Такое не скоро забудется.

– Кончай разводить демагогию, – недовольно прервал его Карамазов. – Найди мне этого профессора, пригласи его сюда. У меня к нему разговор есть.

– Хорошо. На какое время?

– Звони, определимся.

Профессор Мышкин весьма удивился этому приглашению. Подумал, неужели Карамазов хочет втянуть его в еще какую-нибудь авантюру? Нет уж, хватит! Поблагодарю и откажусь.

Карамазов встретил профессора весьма дружелюбно. У самого порога своего кабинета пожал ему руку, заглянув в наполовину выцветшие глаза.

– Уважаемый Виктор Алексеевич! Профессор! Проходите, присаживайтесь, где dам удобнее, – Карамазов широким жестом указал на стулья у приставного стола.

После того как Мышкин выбрал себе место, Карамазов сел напротив.

– Что будете, кофе, чай?

– Не беспокойтесь, пожалуйста. Ничего не надо, спасибо.

– Как хотите. Тогда, если позволите, сразу перейдем к делу. Во-первых, хочу перед вами извиниться за тот свой идиотский поступок. Набросился на вас, незаслуженно обидел…

– Уже все прошло и забыто, Сергей Филиппович.

– Вами-то, может, и забыто, а это – он несколько раз ткнул себе указательным пальцем в область сердца, – здесь рубец на всю оставшуюся жизнь. Я долго себя корил после этого, но мой проклятый характер не позволил тогда извиниться. Сейчас со здоровьем все нормально? Скажите, может, какие лекарства нужны, препараты?

– Нет, нет, все нормально! Не беспокойтесь.

– Ну что же, тогда я вам хочу вручить такое лекарство, которое вам быстро поднимет тонус.

Карамазов поднялся, подошел к сейфу, стоявшему сбоку от его стола, набрал код, открыл дверцу и вынул оттуда уже переплетенную рукопись романа Достоевского. Погладил корочку, закрыл сейф и положил рукопись перед Мышкиным.

– Вот, профессор, взгляните.

Мышкин с некоторой осторожностью открыл папку и, взглянув на первый лист, сразу понял, что это.

– Вы все-таки получили эту рукопись?

– Как видите! – улыбнулся во весь рот довольный произведенным эффектом Карамазов.

– Поздравляю вас.

– Спасибо! А я хочу одновременно поздравить и вас.

– А меня-то с чем? – удивился профессор.

– С тем, что отныне эта рукопись – ваша. Это будет мое во-вторых.

– Как, то есть, моя?

Карамазов снова встал и теперь уже из ящика своего стола вынул некий лист на гербовой бумаге, также положив его перед Мышкиным.

– Вот! Это нотариально заверенная дарственная, подтверждающая факт, что я, Карамазов Сергей Филиппович, находясь в здравом уме и трезвой памяти, передаю институту литературы в лице профессора Мышкина Виктора Алексеевича оригинал рукописи романа Федора Михайловича Достоевского «Каторжники». Вот, теперь, кажется, все.

Профессор Мышкин, не ожидая подобного поворота, оказался в некотором замешательстве.

– Я вам что-то за это должен, Сергей Филиппович?

– Ну, если только благодарность, – снова улыбнулся Карамазов. – Вы разве не поняли, что я подарил вам эту рукопись. Я прочитал ее, восхитился, а дальше что? Буду хранить ее в сейфе, подальше от любопытных людских глаз? Нет уж! Пусть лучше она послужит науке.

– В таком случае директор нашего института пришлет на ваше имя благодарность за такой бесценный дар.

– Во! Вот эту бумажку я как раз смогу повесить на стенку, вон, рядом с теми грамотами, и буду перед всеми хвастаться, какой я хороший.

Он засмеялся, пожимая руку профессору, а тот, впервые за весь этот разговор, позволил себе улыбнуться.

– В таком случае, Сергей Филиппович, и у меня для вас есть сюрприз.

– Да ну? И какой же?

– К сожалению, я не знал, о чем пойдет у нас с вами разговор… Короче, хочу вам сообщить, что нашлась и вторая, большая часть рукописи романа «Каторжники».

– Правда?! Вот это, действительно, новость. Где она, если не секрет?

– Она у меня… точнее, в институте. Я с ней сейчас работаю. Но вам, если хотите, могу ее показать.