Виктор Юнак – Убийство с продолжением (страница 57)

Девица обиженно надула губы, но спорить не стала. Раскольников закрыл двери каюты, сел на прежнее место и продолжил разговор:

– Понимаешь, так получилось, что мой отец соблазнил свою прислугу. Девчонка была смазливая, а отец мой слыл известным ловеласом. Но, когда моя матушка узнала об этом, девицу пришлось выгнать из дому. Я же узнал об этом братце совершенно случайно.

Раскольников-Ожьё вкратце поведал Карамазову историю знакомства со своим братом Жоржем.

Жорж воспитывался матерью, жили они бедно в одном из парижских предместий. Повзрослев, Жорж, желая вырваться из нищеты, стал промышлять разбоем и кражами. Благо ростом и силой он не был обделен – как и у Симона, сказались гены отца. При этом действовал всегда в одиночку. Природная смекалка и ловкость помогали ему избегать ареста. Но однажды он пробрался в дом Раскольниковых, нашел сейф, однако вскрыть его не успел – его заметил слуга Симона, поднял шум, нажал на кнопку вызова полиции, Жоржу пришлось ударить слугу ножом. В этот момент вернулся домой Симон, приехавший раньше полицейских, и, увидев, что в доме нежданный гость, выстрелил в него из пистолета. Но стрелок из Симона был неважный, и Жорж успел укрыться за все тем же металлическим сейфом, в результате чего пуля, срикошетив от сейфа, лишь скосила одну фалангу на левом мизинце. Но и этого было достаточно, чтобы вовремя подоспевший телохранитель скрутил преступника. Когда же все успокоились, вдруг выяснилось, что они похожи друг на друга. Вскоре приехала полиция, но у Раскольникова уже в голове возник план. Выйдя к полиции, Раскольников извинился и сообщил, что сигнал оказался ложным, слуга просто не узнал моего родственника. Когда же полицейские уехали, Раскольников стал выяснять, кто он такой. И тут выяснилось, что много лет назад здесь работала прислугой его мать, она же и дала этот адрес сыну: дескать, обратись к отцу, пусть он даст денег, коли уж не хочет иметь никаких дел с родным сыном.

– Я так понимаю, ты тоже его сын? – ухмыльнулся Жорж.

– Что значит «тоже»? – возмутился Симон. – Я – единственный наследник семейства и бизнеса Раскольниковых-Ожьё. Денег, разумеется, я тебе не дам. Отца уже нет в живых, и подтвердить твои слова он не сможет.

– А наше с тобой сходство?

– Мало ли, сколько двойников ходит по нашей грешной земле… Так вот, денег я тебе не дам, но предлагаю тебе сделать выбор: либо ты работаешь на меня, либо я сдаю тебя полиции. Я думаю, у копов много накопилось к тебе вопросов.

– Хорошо вам, богатым, рассуждать: у тебя есть выбор – или в тюрьму, или в услужение, – злобно ответил Жорж. – Ты вон с детства в роскоши купаешься, а я сызмальства голодал, иногда за день пару кусков хлеба с жидким бульоном съедал. Мать моя долго не могла найти работу, жили на пособие по безработице, а у нас еще и бабка старая была. Мне с детства пришлось доказывать всем – и себе самому в первую очередь, – что я тоже человек, что у меня такие же права, как и у вас, богатых. Так и начал воровать, сначала по мелочи, потом покрупнее. И настоящее блаженство испытывал, когда удавалось ограбить такого же, как ты, чмыря. Вы, конечно, из-за пары тысяч франков, а затем евро не обанкротитесь, а мне эти деньги руки грели.

Жорж замолчал, облизывая языком пересохшие губы и волком, исподлобья, глядя на Симона.

– Ладно! Я тебя понял, – наконец произнес Симон. – Я забуду сегодняшнее происшествие. Будешь жить здесь, но в отдельном крыле, и рядом со мной тебя никто никогда видеть не должен. Ты больше не будешь испытывать нужды ни в чем, а иногда даже сможешь подменять меня на некоторых мероприятиях, где мне бывать неприятно или не хотелось бы. Для этого я тебя немного обучу приличным манерам. Кроме того, ты будешь делать все, что я тебе скажу. Ты услышал? Я сказал: не прикажу, а скажу. Договорились?

– Идет, брат! – после долгой паузы ответил Жорж, протянув Симону руку.

Тот, впрочем, от рукопожатия уклонился.

– Ты меня, можно сказать, разжалобил, Симон. – Карамазов и вовсе почувствовал себя на коне. – Давай я тебя освобожу от этой обузы – сдам твоего братца в полицию. На нем ведь хорошие статьи висят – покушение на убийство, угроза убийством и захват заложников. Причем несовершеннолетних заложников.

Раскольников поморщился, потер указательным пальцем нос, встал, глянул в окно – яхта медленно дрейфовала в сторону одного из маленьких необитаемых островов. Вдруг вдалеке он увидел, как выпрыгнул из воды и тут же снова нырнул в пучину дельфин. Вернувшись в свое кресло, откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу, он слегка осипшим голосом спросил:

– Где сейчас Жорж?

– Он у меня. В надежном месте. Под присмотром.

– Послушай, Серж, мы ведь с тобой нормальные люди, бизнесмены. Можем ведь договориться безо всякой полиции. Я готов прилететь в Россию и забрать Жоржа. Скажи свои условия.

Раскольников пошел на сделку. То, что и требовалось доказать.

Теперь уже Карамазов поднялся, подошел к окну, посмотрел на улицу. Погода была хорошая, светило солнце, люди улыбались.

– Хорошо, я согласен на сделку. Ты мне отдаешь рукопись романа Достоевского, я тебе Жоржа.

– Какую рукопись? – то ли и в самом деле не понял, то ли сделал вид Раскольников.

– Ту самую, ради поиска которой ты и отправил в Россию своего братца. Ту самую, из-за которой твой братец зарезал двух твоих соотечественников, отца с сыном. Наконец, ту самую, которую я собирался выкупить на аукционе в Ницце, но ты не дал мне это сделать.

– Ах вон оно что! – вспыхнул Раскольников. – Выходит дело, ты изначально и на меня выходил ради этой самой рукописи.

– Ну, в том числе… – улыбнулся Карамазов.

– Хорошо! Завтра я буду в Москве. Ты мог бы привести Жоржа в аэропорт?

– Легко!

– Значит, договорились.

– Окей! Только рукопись не забудь.

Карамазов отключил телефон. В радостном возбуждении вышагивал по кабинету несколько минут. Затем снова подошел к столу, сел в кресло, взял телефон, набрал номер своего французского представителя Николя Жакло.

– Николя, найди этого детектива, де Труа, кажется. И пусть ждет моего человечка с компроматом на того самого убийцу отца и сына Куртуа. Он и у нас в России наследил. А дальше пусть действует по ситуации. Мои люди его поймали, а завтра за ним прилетает Раскольников-Ожьё.

– Понял, шеф.

– Да, кстати! Это и твоему детективу пригодится. Так вот, этот самый человек – не кто иной, как сводный братец (по отцу) Раскольникова. Его папаша согрешил со своей служанкой.

– Интересно! Понял, шеф.

После этого Карамазов вызвал начальника службы безопасности Коваленко.

– Семеныч! Пригласи-ка ко мне Порфирьева.

– Так он сегодня выходной, Сергей Филиппович. Вчера только смену сдал.

– Ну, так найди его. Дома, на даче! Надеюсь, он же не уехал за границу?

– Никак нет!

Через час Порфирьев вошел в кабинет Карамазова.

– А, Порфирьев, заходи! Привет! – Карамазов вышел из-за стола, протянул Порфирьеву руку для приветствия. – Ты извини, что дернул тебя в выходной, но есть срочное дело.

Порфирьев молча удивленно смотрел на Карамазова.

– Ты помнишь, я тебе обещал бонус за поимку этого француза?

– Так точно, помню!

– Ты в Париже давно был?

– Если честно, я там вообще никогда не был, – смутился Порфирьев.

– Вот и отлично! Считай, что ты уже смотришь на мир с высоты Эйфелевой башни.

– И что я оттуда должен увидеть, Сергей Филиппович?

– Молодец! Соображаешь! – засмеялся Карамазов, хлопнул Порфирьева по плечу и вернулся в свое кресло.

– Завтра за твоим пленником прилетит из Парижа Раскольников… Я, как говорится, договорился с ним о бартере – он мне привозит одну вещь, я ему отдаю его засранца. Но!.. Помнишь, что говорил Глеб Жеглов в известном фильме о воре?

– Вор должен сидеть в тюрьме.

– Точно! Тем более убийца, не так ли?

– Так точно!

– Так вот! Бери все свое досье на этого типа, билет до Парижа возьмешь у моей Анюты в приемной. И сегодня же вылетай во Францию. Тебя там встретит наш европейский представитель, Николя Жакло. Он познакомит тебя с детективом де Труа, который, вел этого типа во Франции и который, собственно, и вывел его на чистую воду вместе с Раскольниковым. Передашь ему все досье, на словах от себя добавишь все, что нужно. Думаю, лет десять-пятнадцать он получит. А то и пожизненное. Впрочем, об этом пусть голова болит у Раскольникова.

42

Лидия Валерьевна Сугробова доказывала на редколлегии необходимость опубликовать роман Ильи Достоевского не в график, а раньше, сняв что-нибудь из планового.

– Вспомните, как «Новый мир» в свое время открыл Солженицына…

Один из замов главного редактора тут же язвительно хмыкнул:

– Тоже мне сравнение! То Солженицын, а это кто? Достоевский? Федот, да не тот.

Другие члены редколлегии стали кто кивать, кто качать головой. Сугробова не понимала – в ее поддержку или против.

– Зря ты так, Эдик. Я дважды перечитала роман. Мне он глянулся. Это, конечно, не супершедевр, но и не рядовой текст. И я больше чем уверена, что этот молодой человек – будущее нашей литературы. По крайней мере, фамилию Достоевский этот человек не опозорит.

– А почему Достоевский, а не, скажем, Толстой или Пушкин? – спросил кто-то из присутствующих.

– Насколько я знаю, это его настоящая фамилия.

– А ведь Лидия Валерьевна права, – поддержал Сугробову главный редактор. – Она же ведь имела в виду еще никому не известного Солженицына с его первой публикацией «Один день Ивана Денисовича». К тому же, товарищи, буквально намедни мне принесли рукопись нашего ведущего достоеведа, профессора Мышкина Виктора Алексеевича. И он, кстати, хвалит этот роман, сравнивая его с недавно обнаруженной рукописью Федора Михайловича «Каторжники». Так что, я думаю, мы должны его поставить в следующий номер с предваряющей роман статьей Мышкина.